Прошёл год с момента заключения мира между Лемурией и Фарсом. Лемурийская империя жила в относительном мире и спокойствии. Если и произошло что-то значимое… так это череда рождений детей у Эркюля.

Первой, вскоре после окончания войны, о своей беременности объявила Шахеразада. У неё и Эркюля родилась очаровательная девочка, которую, в честь матери Шахеразады, назвали Елена.

Также через несколько месяцев одна за другой забеременели Сесилия, Брадаманта, Ниа, Соня и Алисия. Судя по срокам, зачатие произошло либо в разгар войны, либо вскоре после её завершения.

Эркюль, комментируя это с усмешкой, сказал: «Похоже, находясь на грани смерти, инстинктивно хочется оставить потомство».

Ребёнком Сесилии стала очаровательная девочка, которую Людвиг I назвал Луиза. Это была женская форма его собственного имени. Эркюль, услышав об этом, только криво усмехнулся, понимая, насколько велика у Людвига самооценка.

Ребёнка от Брадаманты Эркюль назвал сам. Хотя он признал девочку, но в брак с её матерью не вступил, поэтому она официально осталась бастардом. Вот почему желая проявить ответственность как отец, он даровал ей имя Юлия — от своей фамилии, Юлианос. У девочки были золотые волосы и милые кошачьи ушки.

У Ниа и Эркюля родился здоровый мальчик. Имя ему дала Сесилия, к которой Ниа сама обратилась с такой просьбой. Так он получил имя Петр, производное от фамилии Сесилии — Питер, на лемурийском языке.

Сын от Сони тоже оказался бодрым и живым мальчиком. Она, не скрывая своей радости, умоляла Эркюля выбрать имя. После некоторых раздумий, он нарёк сына Ираклием — в честь себя и столицы Королевства Черда, ныне переименованной в Эраклею.

И, наконец, у Алисии родился также здоровый и бойкий мальчик. Эркюль назвал его Аполлон, в честь божества Лемурийской мифологии, покровителя лучников и пастухов.

Благодаря этому буму рождений Сесилии, Шахеразады, Сони и Алисии, в столице Лемурийской империи, Новой Лемурии, несмотря на недавнюю войну, царила жизнерадостная атмосфера.

И вот… в это благостное время Эркюль призвал к себе девятнадцать своих приближённых супруг и вассалов. Среди них:

Каролина Юлианос

Шахеразада Юлианос

Лунария Юлианос

Соия Юлианос

Алисия Юлианос

Ниа Демонис–Лукариос

Гипатия

Тодрис Тодрианос

Луканос Лукариос

Гарфис Галлеанос

Кристос Огюст

Эдмонд Эрдоморт

Дариос Леопард

Оскар Альмон

Стефан Шейкоски

Джебе

Титус Юлианос

Шайлок

Антонио

"Рад, что вы все собрались. …Ну а теперь, господа…" — начал Эркюль с приподнятым настроением:

"Знаете ли вы, какое прозвище мне недавно дали?"

"Завоеватель Трёх Континентов." — откликнулась Лунария.

После этого она спокойно, без особых эмоций, пояснила суть прозвища:

"Так вас называют простые люди. Победителя на трёх континентах, правителя трёх континентов. Императора Божественного Света Эркюля I."

"Вот именно. …Всё-таки, когда тебе дают прозвище другие, это одновременно смущает и радует." — сказал Эркюль, сияя от удовольствия.

Сасан VIII был «Завоевателем мира», Людвиг I — «Рыцарем среди рыцарей», а вот он, Эркюль, до сих пор не имел подобного титула. Это задевало его самолюбие, особенно на фоне соперников. Придумать себе прозвище было бы неловко, ведь подобные вещи обретали настоящий смысл только когда исходили от других.

"Итак, Ваше Величество. Ради чего вы нас всех собрали?" — спросила Каролина.

Собравшиеся в зале были ключевыми фигурами при дворе Эркюля. Однако, чтобы все они оказались в одном месте — такое бывало нечасто, учитывая что у каждого из них был свой род занятий.

Особенно удивительно было видеть здесь Титуса, брата Эркюля — талантливого художника, но далёкого от политики и военного дела. Да и сам факт, что он приходился братом Императору, ставил его в весьма шаткое положение, не позволяя полноценно участвовать в государственных делах.

"Скажите, кто входит в число самых известных вассалов Людвига I, «Рыцаря среди рыцарей»?"

"Семь Доблестных Рыцарей." — ответила Соня.

Эркюль с удовлетворением кивнул:

"А у «Завоевателя мира» Сасана VIII?"

"Восемь Верных Генералов и Три Сияющих Полководца." — ответила Шахеразада.

К этому моменту все уже поняли, к чему он клонит. Долгие годы службы сделали своё дело, слуги прекрасно читали намерения своего правителя.

"…Неужели, Ваше Величество, тоже хочет что-то подобное?"

"Ты прямо в точку, Алисия." — театрально кивнул Эркюль, широко раскинув руки.

"Под знамёнами великого правителя всегда собираются великие вассалы. И «Завоеватель Трёх Континентов» не может быть исключением. А потому… насколько могу судить, здесь собрались девятнадцать человек, чьи заслуги перед Империей несомненны!"

Он перевёл взгляд на тех, кого назвал:

Гарфиса Галлеаноса, Кристоса Огюста, Эдмонда Эрдоморта, Дариоса Леопарда, Оскара Альмона, Стефана Шейкоски, Джебе и Нию Демонис–Лукариос — восемь полководцев, что вели войска и принесли ему победы.

Тодриса Тодрианоса и Луканоса Лукариоса — двоих дипломатов, что вели переговоры с Церковью и иностранными державами, незримо укрепляя основы внешней политики.

Каролину Юлианос, Шахерезаду Юлианос, Лунарию Юлианос, Соню Юлианос и Алисию Юлианос — пять женщин, чьи заслуги как жён, а иногда и как полководцев стали его мощной опорой.

Титуса Юлианоса и Гипатию — творцов, оставившие после себя выдающееся культурное наследие.

Шейлока и Антонио — остававшихся в тени, но несомненно являющихся опорой финансовой и административной мощи Лемурийской империи.

Вот они, девятнадцать избранных. Именно их он считал своими самыми верными приближёнными.

"Хоть и запоздало... но всё же скажу, что вы все отлично служили мне до этого дня. Таких вассалов не сыщешь ни в одной части света… Я вам искренне признателен."

Эркюль редко говорил подобные слова, а потому они потрясли всех присутствующих.

"В связи с этим, объявляю вас Девятнадцатью Стражами Империи*. И прошу продолжить службу и впредь!"

"""Есть, Ваше Величество!""" — раздался единодушный ответ.

(П.П: Дословный перевод (十九柱将, jūkyū hashira shō) как Девятнадцать Столпов-Генералов звучит не очень. При этом у меня не получилось связать его с более старым термином (十六柱臣, jūroku hashira shin, Шестнадцать Столпов-Министров) уже переведённым в 7.25 как Шестнадцать Верных Вассалов.)

Выслушав их, Эркюль впервые перешёл к основной цели собрания:

"А теперь, позвольте обсудить планы по управлению страной в дальнейшем. Надо, чтобы вы имели ясное представление о том, куда мы идём."

Если до этого разговор имел почти шутливый, непринуждённый оттенок, то теперь его голос стал серьёзным. То, о чём он собирался говорить, предназначалось исключительно Девятнадцати Стражам Империи, и никому более.

"До сих пор мы расширяли границы и искали новые источники влияния. Но теперь мы переходим к обороне. По крайней мере, пока у нас нет врагов."

На западе союз с Королевством Фралинг основанный на охране мира в Альбумском море. На востоке стабильные торговые отношения с Фарсом, закреплённые соглашением по полуострову Хавила. Следовательно, у Лемурийской империи в настоящее время не было противников, с которыми она была бы вынуждена вступать в бой.

"А потому… как только дети от Лунарии, Алисии и Сони достигнут совершеннолетия, я передам им трон в соответствующих вассальных королевствах. И буду поэтапно отменять статус личной унии."

Эти слова потрясли всех, кто сидел за столом. Особенно трёх женщин, непосредственно затронутых этим решением — Лунарию, Алисию и Соню. Все трое были уверены, что их страны останутся под прямым управлением Эркюля, как минимум, в течение следующего столетия.

"Разумеется, параллельно с прекращением унии мы заключим новые союзные договоры. А фактическое руководство с моей стороны сохранится. Просто я намерен заранее продемонстрировать миру, что именно мои дети, унаследовавшие кровь как от меня, так и от Лунарии, Алисии и Сони, станут законными наследниками престола."

После смерти Эркюля могли появиться претенденты — аристократы, происходящие от королевских родов, которые стали бы утверждать, что именно они являлись подлинными наследниками. Это грозило мятежами и кровью. Чтобы не допустить этого, требовалось заранее утвердить прецедент, что только дети Эркюля, обладающие двойным королевским происхождением, будут иметь право на корону.

"…Спасибо вам, Ваше Величество, за то, что сдержали своё обещание." — с лёгкой улыбкой сказала Лунария.

Она всегда в глубине души опасалась быть отринутой, но теперь, казалось, наконец смогла всем сердцем поверить Эркюлю. Он уже сражался с Королевством Фарс, чтобы защитить её родной Айастан, а теперь собирался как можно скорее передать корону их сыну.

"Ну, не только из-за обещания…" — сказал Эркюль, понизив голос.

Айастан, Булгарон и Черда были вассальными королевствами, по сути — провинциями. Однако юридически они оставались независимыми государствами под управлением Эркюля, находясь с Лемурийской империей в положении личной унии — формально, почти равного союза. Но всё это была лишь видимость.

Истинная причина крылась совсем в другом.

"С этого момента Лемурийская империя вступает в эпоху упадка. И вы все должны быть к этому готовы."

Это заявление было как гром, разразившийся среди ясного неба. Никто не ожидал услышать столь мрачное предсказание от самого Эркюля.

"Чт… что вы имеете в виду, Ваше Величество?! Неужели возникли какие-то проблемы…"

"Пока никаких." — спокойно ответил Эркюль, слегка успокаивая встревоженного Гарфиса.

Тогда слово взял Кристос:

"…Тогда почему вы предрекаете упадок?"

"Потому что сила этого государства отныне больше не будет расти."

Лемурийская империя была уже развита до предела. Дороги, мосты, каналы, ирригация, транспорт, хозяйство — всё выстроено до совершенства. Иначе говоря, ей некуда расти. Она достигла потолка.

"До моего восшествия на престол, эта страна уже клонилась к закату. Ну, а потом… я ведь гений, сам того не желая, продлил ей жизнь." — с ленивой усмешкой произнёс Эркюль.

"То есть… вы хотите сказать, что она изначально была обречена на гибель?" — осторожно уточнил Луканос.

"Ну не до такой степени, чтобы непременно погибнуть… но нынешнего процветания точно бы не увидела."

Старшие вассалы на миг вернулись мыслями в прошлое… и вспомнили, каким было положение Лемурийской империи ещё пару десятилетий назад. Если бы не родился Эркюль… Кто бы стал править? Адриан? Титус? Кто бы ни был — судьба страны вряд ли сложилась бы благополучно.

"Но всё же… невозможно плыть против течения истории. С самого начала эта страна была перекрёстком цивилизаций. Землей, куда легко проникали самые разные народы. Я буду стараться изо всех сил… но что будет после моей смерти сказать не могу."

Станет ли сын Эркюля таким же одарённым в военном и государственном искусстве? Даже если будет весьма способным, достичь уровня самого Эркюля, скорее всего, не сможет. А значит, окончательного упадка империи избежать невозможно.

"Запомните, господа. Сейчас момент последнего сияния этой страны. Всё, что вы видите — это не плод естественного хода событий, а чудо, отвоёванное у судьбы."

И осознание этого важно. Иначе можно начать гнаться за прошлым величием… и сломать государство. Эта страна уже старик. И как старику, ей полагалось жить достойно, без надрыва и спешки, уйдя в мир иной с честью.

"Наша задача, использовать это последнее сияние. И постараться сделать так, чтобы упадок был как можно более плавным и мягким. Первым из шагов к этому станет постепенная отмена унии. Мы будем потихоньку отделять территории, поддерживая при этом союзные отношения."

В будущем, одной только Лемурийской империи уже будет трудно отражать атаки всех внешних врагов. А значит, вассальные королевства должны научиться опираться на собственные силы.

Так рассуждал Эркюль.

"Что касается самой Лемурийской империи, то тут многое будет зависеть от того, насколько способными окажутся мои дети. Если их способности окажутся недостаточными, возможно, стоит рассмотреть вариант с разделением наследства."

Разумеется, всё это было делом будущего. Политическая ситуация могла измениться в любую сторону.

"И ещё… это разговор между нами. Никому ни слова. Монарх существует для того, чтобы приумножать богатство своего народа. Ни в коем случае нельзя, чтобы кто-то узнал, что я намерен «обрезать убытки», потому что дальше некуда расти. Но я верю, что вы поймёте. Именно поэтому и решил сказать. Вы меня поняли?"

"Да, Ваше Величество!" — раздался в унисон ответ всех девятнадцати.

Каждый из них выразил полную поддержку курса Эркюля на мягкое и достойное вхождение страны в свой неизбежный упадок.

"Отлично. А теперь…" — начал было Эркюль, но договорить не успел.

В тронный зал вбежал придворный чиновник.

"Простите за вторжение, Ваше Величество!"

"Что случилось?"

"Прибыл посланник от наместника Таврики… Северные варвары вторглись за её пределы. Просит… войска для подавления..."

"Хорошо. Ступай." — он коротко кивнул, отпуская чиновника.

А затем резко развернул свой плащ:

"Господа, разговор окончен. А теперь война. Варвары, посягнувшие на наши священные земли, будут истреблены."

"Да, Ваше Величество!"

Все придворные молниеносно пришли в движение. А Эркюль тихо пробормотал:

"Пока я жив и полон сил, я продолжу показывать им иллюзорный сон о блестящем мире и величии."

И, чуть усмехнувшись, шагнул навстречу битве.

О, Император, заставивший варваров склонить колени!

О, Император, сокрушивший еретиков!

О, Император, одолевший неверных!

О, Великий покровитель мессианства!

О, Повелитель, переплывший моря, пересёкший горы, прошедший пустыни и покоривший три континента!

О, вечный герой Лемурии!

Имя твоё, полное славы, — Эркюль!

Великий Император Эркюль Первый!

Завоеватель Трёх Континентов «Император Божественного Света» Эркюль Первый!