"Ну надо же! Никогда бы не подумал, что на поле боя можно так поесть!" — воскликнул Людвиг I, сияя от довольства.

Перед ним был накрыт щедрый стол с изысканными блюдами лемурийской кухни. За тем же столом с ним сидели Эркюль и Сесилия.

"Всё-таки, кухня Лемурии вне конкуренции." — с чувством проговорила Сесилия.

Хотя она проводила по полгода в городе Лемурия, местная пища там ей, похоже, не слишком приходилась по вкусу. Всё же Сесилия, стараясь следовать воздержанности, не могла не признать, что еда в Новой Лемурии была восхитительна.

Поневоле её вкус привык к роскоши. Да и невозможность свободно принимать ванну в городе Лемурия тоже вызывала у неё немалое неудовольствие, ведь вода была слишком ценным ресурсом.

По этой причине Сесилия активно участвовала в восстановлении города, стремясь улучшить хотя бы собственные жилищные условия.

"Однако, еда настолько вкусная, что это даже становится проблемой. Когда мы вернёмся на родину… боюсь, солдаты взбунтуются, узнав, что такой роскоши у нас нет. Неужели в этом и был твой замысел, а? Ха-ха-ха-ха!" — вплетая в слова шутку, Людвиг I выразил восхищение снабженческой мощью Лемурийской империи.

Организовать питание для 200.000 воинов, причём вкусное и разнообразное, возможно, пожалуй, только Лемурии в этом мире. В плане инфраструктуры и технологий хранения пищи Лемурия стояла даже выше Королевства Фарс.

Эркюль не упускал случая продемонстрировать это — и самому Людвигу I, и его вассалам, рыцарям, да и самым простым воинам. На данный момент питание для всех 60.000 войск, прибывших в качестве подкрепления, обеспечивала именно Лемурийская империя.

И пусть они пришли как союзники, которых следовало поддержать, всё же нельзя было не отметить и тот факт, что армия Королевства Фралинг прибыла с самым минимумом продовольствия. Если бы их не накормили, все 60.000 превратились бы в разбойников. Так что со стороны Лемурии это было делом само собой разумеющимся.

Отметим также, что Эркюль ни в коем случае не собирался оплачивать все расходы на их участие, равно как и не планировал выплачивать вознаграждение. В свою очередь, Людвиг I тоже не собирался ничего принимать.

Ведь если бы все средства предоставила Лемурия, тогда крестоносцы и армия Фралинга становились бы всего лишь наёмниками, нанятыми Эркюлем. В таком случае, логично было бы, чтобы вся полнота командования принадлежала ему. А армия Фралинга утратила бы возможность «оказать услугу» и заработать политический капитал.

Конечно, был и другой фактор — финансовое положение самой Лемурии. Империя уже мобилизовала ресурсы на грани возможностей, и это, безусловно, уже стало серьёзным финансовым бременем. Большего она просто не могла себе позволить.

"Рад слышать, что вам всё пришлось по вкусу... ну что ж, перейдём к обсуждению и согласованию позиций?" — сказал Эркюль, небрежно пригубив виноградный сок.

Вино на этом ужине подано не было, и неспроста. Совсем скоро между ними тремя должны были состояться крайне важные переговоры.

"Ну что ж, позвольте тогда мне перейти к сути и спросить прямо. Ваше Величество Эркюль, что лично вы считаете условием окончания этой войны?"

Начать войну просто, но вот закончить её невероятно сложно. Именно поэтому было крайне важно заранее определить условия победы.

"С моей точки зрения, победой будет считаться уничтожение самой возможности того, что Королевство Фарс... вернее, эти неверные, выйдут к берегам Альбумского моря." — начал Людвиг I.

Он участвовал в этой войне отнюдь не во имя справедливости и не по зову веры. Его интересовала лишь одна цель — не допустить появления сил неверных у берегов Альбумского моря. И если её удастся достичь, для Людвига I участие в войне было исчерпано. Разумеется, помимо этого он также должен будет добиться хотя бы какого-то видимого результата, чтобы сохранить лицо и достоинство перед подданными.

"Рад это слышать. Моя цель — изгнать неверных с нашей земли и защитить её. Значит, наши цели совпадают."

"Входит ли в эту «землю» Королевство Айастан?" — спросил Людвиг I с неизменной улыбкой на лице, но с холодным, лишённым всякой насмешки взглядом.

То, что он действительно хотел защитить, это провинции Сирия и Миср. Королевство Айастан же не имело выхода к Альбумскому морю. А потому, если Королевство Фарс было бы согласно отступить в обмен на уступку Айастана, Людвиг I без колебаний поддержал бы этот вариант.

"Разумеется, входит. Я ведь и сам Король Айастана. Кроме того, Айастан мессианская страна. А на Соборе в Новой Лемурии было решено защищать братьев по вере от неверных. Следовательно, защита Айастана входит в рамки нашей обороны."

Для Эркюля это было само собой разумеющимся. Ведь он отказался от мира с Фарсом именно затем, чтобы защитить Королевство Айастан.

"Хм… если не изменяет мне память, Айастан придерживается алектианского обряда, не так ли? То есть исповедует монофизитскую ересь."

Людвиг I, со своей стороны, не собирался проливать кровь ради спасения Айастана. И потому, если дело дойдёт до критического момента, он считал вполне уместным и даже необходимым потребовать от Эркюля отказаться от Айастана.

"Королева Айастана, Лунария, придерживается православного учения. Как, впрочем, и я сам. Следовательно, Королевство Айастан исповедует православие, и это делает их нашими братьями."

"Однако, насколько мне известно, большинство его населения всё ещё остаётся в алектианской вере? Вы ведь и сами не запрещаете исповедание алектианства внутри страны. Более того, большинство знати там, кажется, до сих пор придерживается этой ереси, разве не так?"

"В постановлении Ново-Лемурийского Собора нигде не сказано, что защите подлежат только народы, исповедующие православную веру. А значит, даже если большинство жителей Айастана придерживается алектианской ереси, сам Айастан мессианская страна, и как таковое оно входит в число подлежащих защите."

"Вот как? Выходит, у нас расхождение в трактовке. Мои богословы, между прочим, утверждают, что защищать следует только православных мессиан."

"Позвольте напомнить, что большинство жителей провинций Сирия и Миср тоже придерживаются алектианства. Если вы намерены защищать эти провинции, тогда и Айастан тоже должен быть включён в оборону, это логично."

"Но ведь то, во что верят простолюдины, не имеет никакого значения. Куда важнее то, какую веру исповедует знать. А знать в Сирии и Мисре православная. А вот что насчёт Айастана?"

Их спор осложнялся: Эркюль хотел защитить Айастан любой ценой, а Людвиг стремился вынудить Эркюля отказаться от него. И когда их дискуссия разгорелась…

В их словесную дуэль вмешалась Сесилия:

"Королевство Айастан, разумеется, входит в зону нашей обороны." — отчётливо заявила она.

Взоры Эркюля и Людвига I устремились на неё. Но Сесилия не только не стушевалась под их взглядами, напротив, её слова прозвучали не оставляя ни малейшего простора для возражений:

"Позволить неверным ступить даже на клочок священной земли — недопустимо ни при каких обстоятельствах. Даже если речь идёт о земле, населённой еретиками. Слушайте внимательно: если мы уступим неверным хоть медяк, хоть горсть земли,то навлечём на себя гнев Господень!"

Формально во главе Крестоносного войска против неверных стояла Сесилия. С её позиции не могло идти и речи о компромиссах с иноверцами. Тем более, когда речь шла о такой очевидной и важной цели, как «Святая земля» — она обязана была быть защищена до последнего.

Даже если инициатива на деле исходила от Эркюля, декларация о создании Великого Мессианского Союза была провозглашена от имени Сесилии. А потому провал этой затеи неизбежно привёл бы к подрыву её авторитета.

"Даже если ради этого прольётся множество крови, Ваше Святейшество?" — спросил Людвиг I.

Сесилия, ни на секунду не поколебавшись, легко ответила:

"Те, кто прольют кровь, защищая святую землю, непременно будут спасены в загробной жизни Я, как хранительница ключей от Царствия Небесного, даю вам слово."

Сесилия не предоставила ни денег, ни войск. Но право голоса у неё было. Ведь именно она дала Эркюлю и Людвигу I своё имя, своё влияние.

"Ваше Королевское Величество, судя по всему, сомневается в необходимости защищать алектианцев. Но именно чтобы направить их на путь истинной веры и привести к православию, мы должны защитить их от скверны. Если мы их бросим — они только сильнее уцепятся за свои суеверия."

Для Сесилии защита Королевства Айастан сулила немалую выгоду. Поскольку это способствовало бы улучшению отношения алектианцев к православным.

Еретики, без сомнения, были врагами Церкви… но одновременно с этим, они были и миссионерским полем. Чем больше людей обратится к истинной вере, тем сильнее возрастёт сила Церкви, а вместе с ней возрастут и десятины, и прочие доходы, и, как следствие, влияние Сесилии.

"Хм, раз вы оба так считаете… что ж, я не стану возражать. Однако, согласятся ли с этим мои вассалы."

Поняв, что шансы не на его стороне, Людвиг I сменил тактику. Впрочем, возможно, он с самого начала и не рассчитывал всерьёз на то, что удастся заставить Эркюля отказаться от Айастана.

"Мы прибыли сюда, чтобы защищать единоверцев. А не ради частных интересов Его Величества Эркюля. Если мои рыцари решат, что их кровь и пот проливаются ради защиты лемурийских интересов... боюсь, они просто развернутся и вернутся домой. И я не смогу их остановить."

В этой ситуации перевес был на стороне Людвига. Эркюль, как ни крути, был просителем помощи.

"Ты хочешь денег?" — прямо спросил Эркюль.

Людвиг I покачал головой:

"Ни в коем случае! Мы не наёмники. Мы пришли сюда не ради денег, а ради справедливости и веры. Деньги нас не интересуют, но неужели вы не проявите хотя бы минимальную добрую волю?"

"Говори прямо."

"Речь идёт о пересмотре несправедливого торгового соглашения, заключённого ранее. В частности, размер таможенных пошлин."

После окончания войны за Эдерну Лемурийская империя и Королевство Фралинг заключили мир, и с тех пор между ними активно велась торговля. Однако это вовсе не означало, что выгоду от неё получал в основном Фралинг. Когда в страну хлынула дёшевая лемурийская пшеница, начали страдать прежде всего землевладельцы, доходы которых целиком зависели от ренты в натуральной форме.

"…Хорошо. В качестве платы это вполне справедливо."

"Есть ещё одно условие." — поднял палец Людвиг.

"Мы готовы проливать кровь и пот ради защиты земель мессиан. Но сражаться ради удовлетворения ваших личных амбиций мы не намерены. Насколько мне известно, эта война началась из-за борьбы за торговое господство между вами и Фарсом."

Точнее говоря, за контроль над полуостровом Хавила. Именно это послужило искрой, приведшей к началу войны между Лемурийской империей и Фарсом.

"Ну раз уж вы пошли на уступки в вопросе таможенных пошлин, то мы будем содействовать сохранению целостности ваших территорий. Но участвовать в борьбе за торговое превосходство или в завоевании земель Королевства Фарс мы не намерены. Вам это понятно?"

Иными словами, если даже не удастся отнять у Фарса земли, отобрать у них торговые привилегии на полуострове Хавила, или же наоборот Фарс отберёт его у Лемурии... Главное — гарантировать безопасность Сирии и Мисра. Как только это условие будет выполнено, Лемурии следует как можно скорее заключить мир.

Таково было требование Людвига I к Эркюлю.

"Вы абсолютно правы. В конце концов, это оборонительная война за земли мессиан, а не агрессия. Любые действия, выходящие за рамки обороны, противоречат самому духу союза." — поддержала его Сесилия.

Хотя для неё агрессивная война означала бы новые возможности для миссионерства, но раз уж ей удалось заставить Людвига пойти на уступки по вопросу Айастана, теперь она считала, что пришла очередь уступать Эркюлю.

А сам Эркюль, столкнувшись с ожиданиями Людвига I и Сесилии тихо фыркнул:

"У меня и не было намерений захватывать чужие земли. Всё, что вы сказали, справедливо."

Он принял их условия.

"Нас провели, Бахрам."

Так называемое Крестоносное войско против язычников — именно под этим именем выступали объединённые силы Лемурии и Королевства Фралинг. А во главе этого союза, как поговаривали, стояла Принцесса-Жрица, та самая девчонка, что когда-то присутствовала на свадьбе Шахеразады и Эркюля.

"Ужасающая сила... эта мессианская вера." — пробормотал Бахрам.

Сасан VIII и Бахрам давно пришли к единому мнению, что из всех религий именно мессианство выделялось особенно фанатичной верой. Время от времени оно проявляло поразительное единство.

Всякий раз, когда между между Лемурийской империей и Королевством Фарс вспыхивала война, часть мессиан в пределах Фарса немедленно поднимала мятеж. Однако это поведение вовсе не являлось прямым следствием их нетерпимости, агрессии или религиозного фанатизма.

Причина крылась глубже, в самой организационной структуре этой религии. Мессианство представляло собой не просто веру, а строго организованную, бюрократическую, централизованную систему с мощными вертикальными и горизонтальными связями.

Храмы политеистических религий, как правило, существовали как обособленные структуры. Даже если они поклонялись одному и тому же божеству, находились рядом друг с другом — это были абсолютно отдельные храмы без горизонтальной координации.

Но мессианство было иным. Мессианская церковь создала иерархию, воспитав в своих последователях сильнейшее чувство принадлежности. Она была своего рода государством без территории и армии.

"Впрочем, не думаю, что Король Фралинга настолько добродетелен, чтобы сражаться из чистой веры. Скорее всего, ему просто пообещали какие-то преференции со стороны Лемурийской империи." — сказал Сасан VIII.

И всё же, факт оставался фактом: Король Фралинга явился с десятком тысяч войск на подмогу. Это заслуживало восхищения. Оценка, которую Сасан VIII дал Принцессе-Жрице, главе Мессианской церкви, значительно возросла. Несомненно, именно она и выступила посредником между Императором Лемурии и Королём Фралинга.

Победит ли она в этой войне или проиграет — сама способность собрать столь многочисленное войско уже требовала уважения. С ней необходимо было установить дипломатический канал.

"Итак, Ваше Величество, каковы будут ваши действия?"

"Мы ещё не проиграли, так что склонять голову первыми не станем. Но и они не станут кланяться первыми."

По крайней мере, армия Фралинга пока ещё не вступала в бой. Император Лемурии не позволит им вернуться, не обнажив меча.

"К тому же меня тревожит Кара-Турк.. Раз уж Фралинг вступил в игру, Кара-Турк наверняка тоже не останется в стороне."

Сасан VIII не сомневался, что Император Лемурии уже обратился к Кара-Турку. К тому же, поступали сведения, что флот Лемурийской империи двигался вдоль побережья полуострова Хавила.

В свою очередь, флот Королевства Фарс не отличался мощью. Так что если противник вторгнется в территориальные воды, то это будет равносильно тому, как если бы меч приставили к горлу.

В любом случае это было недопустимо. А потому, до того как ситуация обострится — нужно было поставить на этом точку.

"Да уж, в затруднительном положении мы оказались." — с усмешкой произнёс Сасан VIII.

"…Судя по вашему лицу, вы, однако, получаете от этого немалое удовольствие." — заметил Бахрам.

Сасан VIII удивлённо коснулся своего лица, действительно, он улыбался и даже не замечал этого:

"Ха… ха-ха-ха…" — он тихо засмеялся.

"Подумай только, Бахрам! Мне выпал шанс сразиться сразу с двумя полководцами, чьё имя гремит по всему Западу! Разве не увлекательно?!" — c этими словами Сасан VIII рассмеялся громко, во весь голос.

Затем он резко взмахнул рукой и сжал её в кулак:

"Как только войска отдохнут — сразу же наступаем! Император Лемурии, Король Фралинга… я повергну их обоих!"

И через три дня… армия Фарса вновь пошла в наступление.

Крестоносное войско против неверных и армия Фарса вновь сошлись лицом к лицу всё на том же поле, что и несколько дней назад, рядом с Иль-Камусом.

На востоке развевалось знамя с золотым орлом и солнцем на красном фоне. Это была держава Востока — Королевство Фарс. А во главе всей этой силы стоял сам "Завоеватель мира «Король-Солнце»" Сасан VIII.

Напротив него же выстроилась армия с белым знаменем и красным крестом, а также восемью знамёнами: Лемурии, Айастана, Булгарона, Черды, Третума, Фралинга, Эдерны и Мессианской церкви. Это была Крестоносная армия против неверных Великого Мессианского Союза. Её верховным командующим была Принцесса-Жрица и Папа, "Проводница Веры «Святая»" Сесилия Питер. Хотя фактически армией командовали Император Лемурии, "Завоеватель Трёх Континентов «Император Божественного Света»" Эркюль I и Король Фралинга, "Рыцарь среди рыцарей «Король-Лев»" Людвиг I

Вот так и открылась великая битва, навеки вписанная в анналы истории. Сражение, что кровью и яростными криками провозгласило всему миру начало Средневековья. Сражение, в котором история, мир, и сама судьба увидят, кто достоин звания настоящего героя.

Вторая битва при Иль-Камусе, или как её назовут позже…

Битвой Трёх Императоров при Иль-Камусе, началась.