Лебединый храм, более известный как храм воды, отделён от главного дворца Энде и используется для всех княжеских ритуалов. Этим вечером разделившиеся на группы по несколько человек служители сидели на разложенной вокруг ткани. Сквозь кристаллический пол под ними проглядывался пруд.

Сегодня присутствовали оба княжича. Они оба сыновья великого князя, оба молоды и оба совершенно не ладят друг с другом, но от текущей церемонии Эрик никак не мог уклониться: организованный старшим братом ритуал призван поправить здоровье их отца.

Если бы происходящее увидел иностранец, то едва бы он поверил, что церемония в самом разгаре: звучали флейты и кифары, на небольшом помосте, не выше обычной ступеньки, танцевали несколько мужчин и женщин, вокруг сидели люди, они поднимали кубки с вином, аплодировали и шумели, а одетые в тонкие одежды фрейлины разносили еду и напитки. Со стороны выглядит как обычный пир...

…И тем не менее, это, без всяких сомнений, одна из эндских церемоний.

В далёкие времена все окрестные территории были известны как «земли магической династии Энде», и уже тогда в княжестве глубоко укоренилась вера в духов. Считается, что если люди вместе устроят весёлый гам, то энергия «ци» потечёт в благоприятном направлении, привлечёт добрых духов и изгонит злых из людских сердец.

Таков характер Энде. Пусть за последний год здоровье великого князя Мальчиора столь ухудшилось, что он едва появляется на официальных приёмах, пусть положение страны печально, а будущее туманно — собравшиеся всё равно смеются, поют, пьют и гомонят...

Тц, — с угрюмым выражением выпил второй княжич Эрик. Из всех участников столь важного ритуала лишь он был недовольным.

Спонсор церемонии, первый княжич Джереми, ныне танцевал на помосте в макияже, как у фрейлин. Более того, он и одет был в обтягивающее женское платье. Рассудительный Джереми понимал, как угодить людям. Его грандиозный номер с переодеванием вызвал всеобщую радость, но Эрик считал, что для члена дома великого князя так называемая «заботливость» и инициатива в создании всеобщей весёлой атмосферы — это слабость. К тому же он презирал брата: их отец в опасности, а Джереми тем временем рисовался перед могущественными дворянами.

Пол храма украшен камнями, с виду напоминающими драгоценные. Они испускают постоянно меняющийся в цвете свет, который, отражаясь в водах пруда, создаёт ослепительное и завораживающее зрелище. Эти камни — своего рода магический инструмент, для их работы нужен иссякающий по всему миру эфир. Как бы княжеский дом ни хвалился своей связью с магической династией, использовать эфир для украшения церемонии (а в случае Джереми для демонстрации силы) — всё равно что промотать его.

Благодаря эфиру в любой момент можно поднять в воздух корабли. Это мощь, которую стоит беречь для войны. Как глупо спускать его на такую ерунду, лишь чтобы потешить желание брата защитить устаревшие традиции и верования, — снова угрюмо выпил Эрик, мысленно ругая Джереми.

На фоне жителей Энде, привыкших к яркому образу жизни и кричащим украшениям, Эрик был кем-то вроде еретика. Даже сегодня он не оделся в хоть сколько-нибудь вычурную одежду.

Формальный мужской костюм в Энде состоял из перевязанных лентой длинных одежд с большим глубоким воротником. Также мужчины с высоким статусом обычно отращивали длинные волосы и заплетали их в самые причудливые причёски согласно собственному щегольскому вкусу. Эрик же был одет в самые обычные жакет и брюки, а его волосы доходили лишь до плеча.

Ни характером, ни внешним обликом он не подходил для двора Энде, славного своей привязанностью к красоте и роскоши.

Тем не менее...

Взять сегодняшнюю церемонию, как много Джереми молился за здравие отца? Каждый день и каждую ночь он приглашает дворян на подобные гуляния. Разве он не использует церемонии как оправдание для поиска поддержки своей кандидатуры для наследования? — Эрик всё больше и больше настраивался против брата, «правильного» эндского аристократа и «настоящего» придворного. Уже который раз за вечер он недовольно цокнул.

— Не делай такое лицо, Эрик, — незамеченный братом, Джереми спустился с помоста и подошёл к нему.

Вокруг княжичей царила напряжённая атмосфера, на которую присутствующие старались не обращать внимания, продолжая пить. В то же время все вокруг превратились в слух: сейчас, когда великий князь Мальчиор мог умереть в любой момент, разговор наследников стимулировал куда больше еды и напитков.

— Если ты хмур и не весел, то какой прок от нашего ритуала, а? — спросил Джереми и попытался потащить младшего брата на помост.

— Нет, брат, — выражение лица Эрика оставалось хмурым, он явно не собирался подниматься. — Я дремучий человек, уверен, что мои песни и танцы оскорбят даже самого доброго духа воды Эй.

— В твоих жилах течёт дорийская кровь, как ты можешь быть таким застенчивым? Народ, мой любимый младший братишка готов к праздничному выступлению в честь Эй, — захлопал в ладоши Джереми. Услышав звон золотых браслетов на его запястьях, Эрик стал ещё более недовольным.

Демонстрирует всем свои золотые арионские браслеты.

Эндская вера в духов не уникальна, она так же широко распространена в большой восточной стране, Арионе. Металлические браслеты — уникальная особенность арионской культуры, передающаяся от поколения к поколению. Во время танцев и песен звон браслетов создавал ощущение большего количества людей, и, как считалось, такая атмосфера лучше привлекает добрых духов. И Энде, и Арион происходили от одной и той же магической династии, но Эрик не одобрял манеру брата во всём копировать Арион.

Эрику двадцать один год, он всё ещё молод и не приспособлен к вышеупомянутым особенностям культуры Энде. Он не мог подстроиться под царившую вокруг атмосферу и потому погрузился в угрюмую тишину. Джереми же было двадцать пять. «Хороший знак», — думал он, всеми руками приветствуя сложившуюся ситуацию. Гости вокруг едва сдерживали улыбки. Если сравнить Джереми и Эрика, пусть даже в таком пустяке, всем сразу станет ясно, сколь глупым созданием был младший княжич.

— Знаю, что недостоин, но в таком случае праздничную песнь Эй исполню я, — встал мужчина позади Эрика.

— А ты?..

— Ах. Меня зовут Белмор Плутос.

С мыслью «ого» все стали ещё пристальнее следить за развитием событий.

Дом Плутос был семьёй военных, поколениями защищавших северные границы Дайрана от издавна живущих по всему северу кочевников. Свита Эрика состояла из юношей сходного с ним возраста, все они принадлежали семьям, служащим дому Плутос. В Энде обычно славили изысканные искусства и красоту, но вокруг этих парней витала атмосфера грубости.

С самого раннего детства княжича Эрика отдали на воспитание в дом Плутос, он вырос в Дайране. Его характер закалялся в ежедневных сражениях плечом к плечу с дайранскими воинами, потому Эрик и не соответствовал образу наследника княжеского дома. Злые языки даже поговаривали, что чем претендовать на титул великого князя, лучше бы он стал главой дома Плутос.

Вставший Белмор Плутос был вторым сыном нынешнего главы дома и другом детства Эрика. Вместе с остальной свитой они были кем-то вроде вассалов под прямым контролем Эрика.

— Я, Белмор Плутос, посвящаю песню Эй. Пусть Эй позовёт Ямана, духа крепкого здоровья и изгонит Джара, духа болезней. Друзья, заранее прошу прощения за пытку для ваших ушей, — окончив речь, Белмор затянул праздничную песню, призывающую духов. Он был молод, но половину его сурового воинского лица скрывала борода. Все едва могли поверить, что зазвучавший чистый голос принадлежит ему, а не кому-то ещё. И он был не просто чистым. В нём слышались ребяческие нотки, он казался «милым».

От такого несоответствия фрейлины захихикали, а мужчины начали подбадривать Белмора, когда он принялся исполнять импровизированный танец.

И хотя Эрик по-прежнему выглядел угрюмым, выражения на лицах Джереми и заискивающих перед ним дворян были ещё угрюмее.

***

Сафию, столицу великого княжества Энде, часто называют водной столицей. По всей длине и ширине города пролегают каналы, по которым в течение дня гондолы беспрестанно развозят туристов и товары. Само собой, над водой, будто бы соревнуясь друг с другом в красоте, раскидывается и множество мостов самых разных дизайнов.

Закончились сумерки. Для гостей подготовили конные экипажи, но княжич Эрик решил прогуляться пешком вместе со своими вассалами по выложенной кирпичом главной улице города, чтобы протрезветь.

По краям дороги стояли тонкие высокие столбы, на вершине которых располагались сферы, которые взрослый человек смог бы спрятать в ладонях. Они испускали чистый свет, ярко и радужно рассеивая окружающий их мрак. Само собой, с точки зрения Эрика это тоже бесполезная трата эфира.

Идиот, — насмешливо проклинал он у себя в голове Джереми, окликнувшего его перед самым уходом из водного храма.

— Сегодняшняя церемония была великолепной. Ты определённо должен осветить будущее нашей страны, а не просто завлекать добрых духов.

— Рад твоим словам. Эта ночь и в правду хороша.

Без макияжа лицо Джереми производило на удивление скудное впечатление. У него были тонкие глаза, нос и губы, вокруг него витала какая-то «пресная» атмосфера. С виду его не назовёшь красавцем, но стоило ему накраситься, как впечатление кардинально менялось. Ещё недавно он привлекал к себе больше внимания, чем фрейлины, и с точки зрения женщин был изумительным красавцем.

И Джереми прекрасно знал об этом изумительном факте. Удивительно, что ему удавалось добиться такого эффекта кричащей мазнёй на своём гладком, ровном лице. Черты же Эрика, напротив, были словно точёными, их невозможно сравнивать с Джереми. Его выдающийся нос с горбинкой и волевые, мужественные черты расходились с признаваемым при дворе «женственным» эталоном красоты.

— Слушай, Эрик. Я слышал, ты в весьма резкой манере прогнал гарберских послов. Мне больно спрашивать о таком у своего младшего брата, но зачем ты действуешь столь безрассудно, когда отношения так напряжены?

— Меньшего и не ждал, брат. У тебя острый слух. Я бы никогда не стал поступать безрассудно, это закономерный ответ на грубое расторжение помолвки со стороны Гарберы. Если мы не заберём крепость Заим, честь нашей страны будет запятнана. Отец часто говорит: Не страна выбирает народ, а народ страну, — но сейчас он болен. Если княжеский дом так и будет продолжать вести себя робко, то однажды народ отвернётся от нас.

И в самом деле, помолвка между княжичем Эриком и третьей принцессой Вилиной уже почти была решена. Гарбера тогда во всю воевала в десятилетней войне с Мефиусом и планируемый брак был призван сломать статус кво между тремя странами.

Однако Мефиус предугадал этот ход и быстро заключил с Гарберой мир. Та же, взвесив достоинства обеих соседних держав, отдала принцессу Вилину Мефиусу. Война продолжалась уже долгих десять лет, страна чувствовала усталость от затянувшегося конфликта, посему вместо того, чтобы объединиться с Энде и добить Мефиус, Гарбера согласилась на взаимный мир и решила скрепить его династическим браком.

Или же... — думал Эрик. — Или же они не решились пустить наши войска на свою территорию. В отличие от разорённой войной Гарберы, Энде цел и невредим. Они решили, что мы воспользуемся возможностью напасть на столицу? Мда, не доверяют нам. Относятся, как к дикарям.

На самом же деле, на протяжении всей своей истории Энде никогда не был близок ни с Мефиусом, ни с Гарберой, очевидной причиной чему служили закрытость и обособленность княжества, но мысли молодого Эрика не протирались столь широко. Даже если бы он полностью понимал причину, его злоба от унижения не утихла бы.

— Про народ правда, — понимающе заметил Джереми. — Только вот твоя помолвка с гарберской принцессой с самого начала и вплоть до расторжения оставалась неофициальной. Даже если кто-то о ней узнает, никто не поднимется мстить наглой Гарбере.

— Знаешь, — повернул Эрик голову, — люди ведь неожиданно проницательны. Не будет странным, если пойдут странные слухи.

Естественно, Джереми понимал, что стоять за ними будет сам Эрик. Он нахмурил свои тонкие брови.

— Да, Гарбера действительно ослаблена, но ты всё равно не сможешь совладать с ней лишь своими войсками. А если придёт мефийское подкрепление, то положение станет безнадёжным.

— Не беспокойся. Я поведу с собой лишь тех, кто сам того захочет. Каким ни будет результат, устои княжества нисколько не изменятся, так что продолжай еженощно проводить в Сафии банкеты и жди хороших новостей.

Что за идиот, — Эрик вновь почувствовал презрение к брату. Джереми принадлежал к умеренной фракции, но «умеренность» означала нежелание предпринимать какие-либо действия. Это всё равно что трусость.

Эрик же, в свою очередь, уже действует. Джереми опасается Мефиуса, но Эрик время от времени отправляет послов договориться о невмешательстве в его войну с Гарберой.

Чтобы наладить отношения с Мефиусом и, прежде всего, чтобы продемонстрировать силу, достойную будущего великого князя, Эрик просто обязан победить.

Как заметил Джереми, десять лет войны и восстание Рюкона ослабили Гарберу. Учитывая возрастающее напряжение между странами, в Заиме начали собираться войска, но по докладам разведчиков всё далеко не гладко. Недовольство союзом с Мефиусом до сих пор сильно, к тому же именно в Заиме Рюкон, ставший символом антимефийской фракции, поднимал свой мятеж. Из-за этого гарберский король, Айн Ауэр, не хочет отправлять туда хоть как-то связанных с Рюконом офицеров и солдат. Одно неосторожное действие — и ещё до атаки Энде в стране вспыхнет новый внутренний конфликт.

Учитывая ситуацию, Гарбера не хочет участвовать в продолжительной войне, — рассуждал Эрик. — Особенно если Мефиус, которому он так доверяют, не станет действовать. Сперва сокрушим их, потом заберём земли и ресурсы по мирному договору. Такой демонстрации силы будет достаточно.

— Белмор, — внезапно Эрик обратился к идущему рядом по ночной дороге другу.

— Да?

— Как проходит заготовка эфира?

— Я выцепил несколько купцов из прибрежных регионов и так или иначе смог купить «немного». Мы запросто сможем поднять в воздух сотню кораблей.

— То есть всё, что есть, — серьёзно ответил Эрик на шутливый доклад своего вассала. Воины дома Плутос давно привыкли к такому. — Брата заботят лишь ритуалы да банкеты. Я ему покажу!

— Эх. Как только мы нападём на Заим, то даже у вельмож не останется выбора, кроме как признать силу лорда.

Все они бравые юноши, их гордость и самомнение родились в ежедневных сражениях с дайранскими дикарями. Они презирали нынешних эндских вельмож, сознательно отсидевшихся в стороне от десятилетней войны между Мефиусом и Гарберой. Такие люди как Джереми никогда не поднимутся на настоящий бой, и если они захватят власть, то Энде превратится в слабую страну, в которой мужчины знают лишь запах пудры и парфюма.

— Мне тут вспомнилось, похоже, арионский посол ещё со вчерашнего дня ждёт с вами встречи.

— Я говорил, что они захотят нас поддержать, — Эрик бросил мрачный взгляд на светящиеся из-за эфира сферы. — Что же, дам ему подходящий ответ. Если возможно, я не хочу просить у Ариона помощи. Мы должны справиться силами нынешнего Энде.

Умом и сердцем Эрик всё понимал. Арион — великая держава, очевидно, что под предлогом военной помощи она хочет усилить влияние в центре континента. Но осознавал ли это Джереми, так восхищавшийся Арионом?

С другой стороны, Эрик также считал, что если Энде не выстоит в одиночку, то у страны не будет будущего.

Насчёт Мефиуса… Слышал, что их война с Таурией подошла к концу, — Эрик не озвучил вслух ни единого намёка на свою мысль, но информация его немного беспокоила. — Гул специально отправил в Апту небольшой гарнизон и дал таурской армии возможность для атаки. Разразившуюся войну он наверняка хотел использовать как повод не отправлять подкрепления союзной Гарбере...

Свет сфер отбрасывал на Эрика глубокую тень, из-за чего выражение на его точёном лице не мог разглядеть даже Белмор.

Поговаривают, что Таурия дважды напала на Мефиус, а затем каким-то образом они тут же заключили союз.

Лордом Апты был Гил Мефиус, кронпринц, о котором не приходило ни единого хорошего доклада. Соседние страны считали, что в день его прихода к власти Мефиус, так гордящийся доблестью своих воинов, неизбежно ослабнет. И тем не менее, в своей первой кампании он побеждает Рюкона, а его имя оказывается у всех на слуху.

Стечение обстоятельств или талант одного из вассалов — как бы там ни было, он исключительно удачлив, — с угрюмым выражением продолжил идти Эрик.