Проследив за отправкой войск, Гил Мефиус заперся в своей комнате. Прямо как во время своей первой кампании, когда ради победы над Рюконом он отказывался встречаться с кем бы там ни было.

— Принц странно устроен: он силён в сражении, но по его окончании падает с болезнью, — шептались люди.

Как в крепости, так и за её стенами гуляли самые разные пересуды. Конечно же, сплетничали и о том, как пьяный Гил упрямо угрожал мечом Оубэри, о том как генерал или невеста принца, Вилина, наверняка сильно ругали его и как тот теперь возможно злится на них.

— Его Высочество хорошо соображает, но похоже, где-то внутри он всё же хрупок.

— Он всё ещё ребёнок.

Были и другие мнения. Пожалуй вполне нормально, что люди предполагали все возможные причины, чтобы объяснить разницу между прошлым «дураком» и тем принцем, каким он стал сейчас.

Даже если Гил всё ещё ребёнок, по какой причине бы он ни изменился, в первую очередь он сейчас был лордом Апты, и его самоизоляция в комнате приносила проблемы множеству людей.

В качестве посла доброй воли вскоре должна прибыть Эсмина Базган.

— Я поручаю этот вопрос тебе, — сказал Орба из-за запертой двери, когда Шику пришёл узнать о том, как организовать встречу таурийской принцессы.

Конечно же, Орба не пересекался и с прибывшей из Солона Инэли. Учитывая, что он не выходил из комнаты даже на приём пищи, единственная их встреча была сразу по прибытии принцессы.

Из-за своего характера Инэли не знала покоя, если не находилась в центре всеобщего внимания; естественно, сейчас она злилась. Её горничные прекрасно знали об этой особенности своей госпожи и между собой обсуждали скорое возвращение, но Инэли демонстрировала несвойственную себе выдержку и уже провела два дня в унылой Апте.

Более того, глядя на недоумевающую принцессу Вилину (а она обычно первой критиковала такое поведение Гила), Инэли уж точно не скучала — наоборот, чувствовала душевный подъём.

***

Само собой, Инэли прибыла в Апту не только чтобы устроить брату сюрприз: у неё был свой повод, чтобы отправиться сюда любой ценой.

Частично она проделала весь путь из столицы из-за личной беседы с Федомом Аулином и своего громкого предположения. Дело не в возможном скандале, если окажется, что принц и вправду самозванец. Сам по себе этот вопрос просто провоцировал её любопытство, его одного не хватило бы для решения отправиться в Апту.

Помимо принца Гил, целью Инэли также была...

Вилина Ауэр.

Стоило имени гарберской принцессы промелькнуть в мыслях Инэли, как её прекрасная, словно роза, улыбка стала столь же опасной, как шипы всё той же розы. Конечно, правда, что она с самого начала невзлюбила Вилину, но истинная причина её возросшей ненависти кроется в драматичных подробностях мятежа Заата Кварка.

Тот взял принцессу империи в заложницы и практически смог улететь на корабле из Солона. В погоню за ним отправился её сводный брат, Гил, а также его невеста, Вилина.

И Инэли просто не могла простить. Не Заата, что предал свою страну и, к тому же, использовал её как живой щит, когда его зажали в угол. Нет. Прежде всего Инэли никак не могла простить Вилину. К её голове приставили пистолет, она истерила, а гарберская принцесса стала тому свидетельницей. Более того, благодаря её и Гила вмешательству Инэли спаслась.

После тех событий Инэли заперлась в своих покоях в солонском дворце. Оставшись в одиночестве, она никого не пускала внутрь и ни с кем не виделась. Все вокруг обсуждали, какой ужас пережила принцесса и как её всем жаль, но причиной изоляции Инэли был не страх, а удар по гордости и доводящая до дрожи мысль о собственной сломленности.

Более того, она не знала что делать, если выйдя из комнаты где-нибудь встретится с Вилиной. Какое выражение ей стоит надеть перед принцессой, что лучше всего ей сказать?

Спасибо за тот случай.

Хочет ли она поблагодарить Вилину?

Наверное, нужна изрядная доля мужества, чтобы под обстрелом пилотировать корабль.

Хорошо ли звучит такая похвала?

Инэли продолжала сидеть взаперти, а её сердце погружалось в уныние. Ей казалось, что даже неспособный говорить воздух насмехается над ней. Гордость — источник жизненной энергии Инэли. Пока её превозносят, пока жаждут, пока преподносят ей свою любовь, не требуя ничего взамен, она сможет продолжать идти по своему освещённому светом пути.

Ни за что.

В какой-то момент тьма вокруг Инэли прекратила свои насмешки, и она услышала голос собственного сердца.

Ни за что я не позволю Вилине возвышаться надо мной.

Подойдёт любая сцена. Она докажет, что превосходит Вилину. Докажет окружающим, и, что важнее, докажет самой себе. Нужна лишь подходящая возможность, а дальше она справится. Иначе Инэли больше не сможет быть собой, не сможет носить маску принцессы империи, не сможет оставаться образцом для подражания для сверстниц.

Более того, уже некоторое время она думала, что её брат, Гил, может быть самозванцем. Эти подозрения вкупе с уязвлённой гордостью стали как поводом для поездки в Апту, так и причиной её необычной активности.

Брат слишком сильно изменился.

Гил держал восстание Заата «под контролем». Кто-то мог бы подумать, что как и во время кампании под крепостью Заим, всю работу сделали вассалы, но объявили о невероятных достижениях принца ради его прославления. Тем не менее, Инэли точно помнила произошедшее.

Гил без страха выступил против вооружённого пистолетом Заата. Даже получив пулю в грудь, принц всё равно разрушил планы Кварка. Тот Гил и Гил, которого знала Инэли, — определённо разные люди, хоть и выглядят абсолютно одинаково.

Это не Гил Мефиус.

День шёл за днём, подозрения принцессы превратились в уверенность. Кто он? Где настоящий Гил? Она задавалась этими и другими вопросами, ответ на которые не знала. Знала она только одно: если принца и в правду заменили, раскрыть эту тайну должна именно она, и ни в коем случае никто другой.

Однажды наступит день, когда Инэли раскроет правду. Правду, о которой не знала не то что Вилина, но и самые влиятельные из вассалов императора. Когда наступит тот день, её определённо будут превозносить как героиню.

***

— Принцесса, что случилось?

В то же время в другом месте Вилина стояла перед окном и глядела на улицу, как вдруг по плечам пробежала дрожь.

— Думаю, просто озноб.

— О нет. Если заболеете в непривычном месте, то недуг затянется. Отдых будет...

— Нет, не волнуйся, — покачала Вилина головой и прошла через комнату. — Я немного прогуляюсь, — едва закончив фразу, принцесса энергично выскочила за дверь. Крик Терезии «Пожалуйста, подождите» так и не достиг её ушей.

Прячась за каждой колонной в коридоре, Вилина скрывалась от своей горничной. Время от времени принцессе хотелось погулять в одиночестве, без слуг и охраны, и при королевском дворе Гарберы драматичные погони Терезии и фрейлин за Вилиной были обычным делом. С самого прибытия в Апту принцесса прочно вбила себе в голову карту крепости, «на всякий пожарный».

Примерно через десять минут она отправилась в совершенно неподходящее принцессе место.

На огороженной площадке во всю тренировались драгуны. Топ, топ, топ — с каждым громким драконьим шагом в воздух поднимались тучи разносимой ветром пыли, из прилегающих к «плацу» загонов разило вонью, напоминавшей рыбную. К такому месту не то что принцесса, даже простолюдинка по доброй воле не сунется.

Тем не менее, на площадке была одна хрупкая девушка. Верхом на тенго (малом ездовом драконе) она возглавляла группу солдат на драконах из того же выводка. Со стороны могло показаться, что её преследовала толпа «грязных мужиков», но на самом деле она, Хоу Ран, учила их.

Стоит заметить, что она едва ли проронила хоть слово. Хоу молча ехала, всем своим видом говоря, что просто следит за драконами.

Ох! — невольно восхитилась Вилина. Солдаты плотно прижимались к спинам тенго, чтобы крепче сидеть на драконе и хоть чуть-чуть снизить сопротивление воздуха. Ран же сидела расслабленно и с комфортом, едва подавшись вперёд, но никто не мог догнать её. Отталкиваясь лапами от земли и с лёгкостью рассекая воздух, дракон Хоу бежал вперёд и плавно поворачивал при манёврах. Отчаянно же преследующие девушку солдаты едва не сваливались с драконов при каждом вираже.

— Полная херня! — прозвучал упрекающий мужчин голос. Принадлежал он не Ран, а Крау, тучной женщине, прислонившейся к ограде и наблюдавшей за тренировкой. Изначально она была рабыней Зая Хамана, богатого биракского торговца, но ныне работала на принца Гила, заплатившего за её навыки в пилотировании транспортных судов.

После своего комментария Крау затолкала в рот кусок жесткого бисквита, щедро смазанного купленным утром яблочным джемом. Стоило Вилине подойти к ней, как она с поразительной скоростью спрятала сумку с едой за спиной.

— М-мадам… Я ни в коем случае не бездельничаю. Добрые жители Апты решили, эм, позаботиться о судах и помыть их. И внутри тоже. Эм-м, все делают это по доброй воле. Ага.

Вилина, конечно же, не знала, что каждую ночь Крау играет в карты с солдатами и местными ремесленниками. Обирая их до нитки, она возвращает им часть проигранных денег в обмен на проверку и мытьё транспортов под её руководством.

— Я пока ещё не мадам. Не стоит так паниковать.

— Значит, вы не расскажете принцу? — умоляла она взглядом. Её рот был вымазан джемом, весь её вид вызывал непроизвольный смех, но Вилина с каменным лицом кивнула в ответ.

— Конечно не расскажу. Что важнее, Крау, ты поразмыслила о нашем прошлом разговоре?

— Под прошлым разговором вы имеете в в виду...

— Тот, что про транспорт. Я просила тебя поучить меня управлять такими судами.

— Хм… — Крау наклонила голову. — Эм, нет, лично я, конечно же, не имею ничего против, но что скажет об этом ваш жених? Мы не знаем, что и когда может произойти, и в случае чего суда должны быть готовы ко взлёту в любой момент. Мы должны экономить эфир.

Оправдание звучало правдоподобным, но недовольство легко читалась на её лице. Вилине казалось, что это должно было бы её обидеть, но ей сложно ненавидеть человека, которого так просто читать.

— Вольно! — донёсся до них резкий голос Ран.

Совладать с драконом в несколько раз труднее, чем с лошадью. Истощённые безжалостной тренировкой своей строгой учительницы, солдаты практически падали с непокорных тенго, но девушка не обращала на них внимания. Но стоило ей начать заботиться о драконах, как её взгляд полностью переменился.

По какой-то причине Вилина напряглась. На самом деле она пришла сюда не для того, чтобы вновь попросить Крау учить её управлять большими кораблями. Она никогда не была застенчивой с незнакомцами, но сегодня будет её первый личный разговор с Хоу Ран. А её трудно понять. Даже труднее, чем принца.

Ха! — мысленно подбодрила она своё робеющее сердце и подошла к девушке.

— Мисс Хоу.

— Достаточно просто Ран, — не оборачиваясь ответила она, продолжая кормить драконов и гладить их шеи.

— Эм, ну… — лишившись почвы под ногами, Вилина наклонила голову и заколебалась.

— Что? — переспросила Ран.

Подойдя поближе, Вилина не могла не впечатлиться красотой девушки. При дворе превозносили элегантность и манеры, но Ран отличалась. Больше всего выделялись её глаза — они напоминали два чистых озера и невольно приковывали внимание принцессы.

— Н-ну… Есть кое-что, о чём я бы хотела поговорить с тобой.

— Со мной.

Голос Ран был монотонным и не выражал её мыслей. Каким-то чудом оставаясь невозмутимой, Вилина продолжила.

— Да. Вы с принцем близки. Вернее сказать, ваши отношения выглядят доверительными.

— С принцем, — повторила Ран и убеждённо кивнула. — В этом же нет ничего странного.

— П-погоди, погоди! — вмешалась Крау. Наполовину из любопытства, наполовину нервничая, она слушала разговор принцессы с Ран и больше не могла оставаться в стороне. — Ран, следи за речью. Ты же говоришь с принцессой Гарберы! С будущей женой принца! Будь немного...

— Не важно, Крау, — прервала её Вилина. — ...Сейчас принц заперся в комнате. Часто ли он так делает? Меня всегда раздражает его поведение, я злюсь или сразу же его отчитываю, но каждый раз его успехи изумляют меня. Многие могут не замечать, но он постоянно о чём-то думает, и я пришла к выводу что принц постоянно беспокоится и страдает в одиночестве.

— ...

— Но в этот раз… У меня такое чувство, что сейчас он отличается от обычного себя. Пусть это и смущает, но я не понимаю, почему. Я подумала, что раз вы с принцем близки, значит ты можешь объяснить, что случилось в этот раз.

Некоторое время Ран безмолвно продолжала возиться с драконами и наблюдающая за разговором Крау нервничала из-за повисшего молчания.

— Он уже не ребёнок, — так и не обернувшись проговорила Ран. — Если есть то, что должно быть сделано, то он это сделает. Быть может сейчас, как раз-таки, ничего нет.

— Но...

Конфликт с Таурией урегулирован, подкрепление в Гарберу отправлено. Тем не менее, возможен раздор как с Энде, так и с его собственной страной, Мефиусом. Не может быть, что в такой ситуации у него нет никаких дел.

Догадываясь о мыслях Вилины, Ран, двинув лишь головой, повернулась к принцессе лицом.

— Если считаешь это странным, то приди без приглашения и спроси его напрямую.

— ...Если поступлю так, то именно я проиграю. Есть множество способов понять другого человека.

— Если не можешь спросить сама, то лучше оставь все как есть.

Даже Вилина чувствовала легкую злобу в грубой речи Ран.

— Ты серьёзно так считаешь?

— Я не знаю. Что ты имеешь в виду своим «серьёзно».

Это «ты», к кому оно обращено? — мрачно прищурилась Вилина. Она спокойно и терпимо относилась к манере речи Ран, но теперь та перешла грань. Титул третьей принцессы Гарберы — это не какая-то там дешёвка, чтобы до такой степени не обращать на него внимания.

С другой стороны, Ран смутно улыбалась и продолжала гладить дракона. Любой мог бы сейчас заметить, как тот уводил голову, будто бы испугавшись.

Крау же, чувствуя напряжённую атмосферу, затаила дыхание в нервном ожидании. А затем появилась чья-то величественная фигура.