Объявление принца о войне с Таурией распространилось по Апте за полдня.

И крепость погрузилась в хаос… или так можно было подумать, но большинство спокойно восприняли эту новость. Из-за произошедшего дела шли более-менее своим чередом, а с проявившейся находчивостью принца, люди полагали, что принц, должно быть, что-то придумал.

Однако, — думала Вилина, — это лишь из-за веры всех в то, что из столицы придёт подкрепление.

По её мнению, эта вероятность была чрезвычайно мала. Она попыталась, задавая косвенные вопросы, расспросить имперских гвардейцев, но не смогла получить никаких явных доказательств. Через неделю Оубэри Билан, который завершит подавление восстания рабов, должен направиться в Апту, но к тому времени будет уже слишком поздно.

Кроме того, на следующее утро войска Ноуэ Салзантеса наконец отправились назад в Гарберу.

— Хотите ли вы передать какое-нибудь сообщение Его Величеству или вашей матери?

Прежде чем уйти, Ноуэ подошёл к Вилине чтобы попрощаться. Девушка немного подумала, но затем покачала головой.

— Я уже написала им письмо. Этого должно хватить. Если я буду слишком упорной, меня обязательно отругают.

Улыбаясь, Ноуэ никогда не терял покорного выражения в глазах. Они молчаливо вопрошали «Уверены ли, что оставаться здесь — хорошая идея?» И поняв это, Вилина сделала вид, что ничего не заметила.

— Важнее другое, я вверяю отца и мать в ваши руки.

— Я понимаю.

То, что Ноуэ возвращался назад, означало начало войны с Энде. Как и прежде, Вилина стояла и смотрела, как он уходит. А после она прогуливалась по внутренней крепости в сопровождении Терезии и схватила свою цель.

— Что это значит?

— Ч-что значит «что»?

Тем, на кого она взглянула, был имперский гвардеец, Шику.

— Может, для женщины самонадеянно говорить о войне, но теперь шансы на победу у нас ограничены. Я уверена, что принц о чём-то раздумывает, но, может, вы знаете, о чём именно?

— Ах, нет, он не раскрыл бы свои сокровенные мысли кому-то вроде меня…

— Хватит лгать! — заявила Вилина. — Всякий раз, когда этот человек начинает действовать, некоторые из вас всегда играют ключевую роль в стратегии. Те, кому он больше всего доверяет, это вы.

В тот момент, когда Вилина упомянула слово «доверие», она почувствовала, как в её груди зашевелилось горькое чувство.

Я удивлена, что она это заметила.

Терезия молча стояла позади Вилины, не показывая никаких изменений.

Я подумала, что что-то не так, когда она решила схватить Шику.

На первый взгляд он — гладиатор, используемый для обхождения с девушками, но для принцессы он стоил наибольшего внимания. Вилина, несомненно, поняла это чисто интуитивно. Он был неуклюже вежлив с ней и не мог проявить к ней равнодушие.

То, что госпожа Вилина смогла прибегнуть к такому способу, является доказательством её становления великолепной «женщиной». Ну, не могу сказать, что хорошо заходить настолько далеко. Для неё куда больше подходит делать такое неосознанно.

Разумеется, загнанный в угол Шику молчал. Видя, что Шику метал свой взгляд в поисках помощи, Терезия вышла вперёд.

— Принцесса. Вы доставляете проблемы сэру Шику. Почему бы вам не оставить его?

Из-за того, что она не сумела добиться чего-то от Шику, у Вилины оставался лишь один вариант.

Вилина некоторое время стояла неподвижно, погрузившись в чувство, словно она наконец приблизилась к цели.

Эти последние несколько дней, или вернее, с тех пор как она прибыла в Мефиус, она столкнулась с проблемами, которые снедали её. Должна ли она действовать как принцесса Гарберы или же как невеста принца Мефиуса?

Что же ей нужно делать?

Все эти тягостные раздумья давили на неё сильнее, чем она могла выдержать, но поговорив с Орбой, ей стало легче. И именно тогда к ней пришло откровение.

— В такие времена, Вилина.

Внезапно, она услышала голос дедушки. На неё снизошло откровение.

Я вспомнила!

Её дедушка говорил, что люди перестают быть собой, когда они рождаются. После разговора с Орбой общее содержание того разговора начало всплывать в её голове, но теперь она смогла вспомнить его слово в слово.

Иногда, бывают моменты, когда человек создаётся водружённым на него положением. Даже те, кто никогда не ожидал подобного, занимая соответствующий пост, радуются и выполняют обязанности.

Выполнение обязанностей означает необходимость нести ответственность за них.

— Это может быть похоже на то, что жизнь человека — игра.

Её дедушка, Георг Ауэр, улыбнулся юной Вилине, которая послушно слушала его.

— Люди носят маски, «должности», и делают всё возможное, чтобы создать самую подходящую этому личность. Они могут смеяться над тобой, думая, что ты занимаешься ерундой, особенно поначалу. Они могут называть тебя некомпетентной. Неважно, что это за маска, учитывая время, которое они её носят, люди будут привыкать к ней. И прежде чем они успеют понять, их окружение тоже привыкнет к такой маске. Чем сильнее они привыкают, тем естественнее они и другие люди будут её воспринимать. Они будут всё сильнее и сильнее вживаться в эту роль. И в какой-то момент маска станет частью лица человека.

— А что тогда станет с плотью на лице такого человека?

Тогда ей было 11 или 12, если она правильно помнила. От настойчиво спрашивающей его внучки, Георг рассмеялся и произнёс «Хм?»

— Исчезнет ли его плоть с лица? Заменит ли её маска?

— У некоторых она исчезает, — сказал Георг, не показывая ни толики лжи, — а есть те, кто искусно носит и свою плоть, и маску, которые спорят, кто из них настоящая. Вот к примеру, Вилина.

— Да?

— Я предыдущий король Гарберы.

— Да.

— И я также отец Айна и твой дедушка.

— Да.

— Какой из них настоящий я?

— Оба.

— Верно, — Георг широко улыбнулся и положил руки на плечи Вилины, — твои слова делают меня счастливым. Но даже я не был рождён с маской короля. Вначале я тоже был сбит с толку маской, которую меня заставили надеть. Были и те, кто за спиной показывали пальцем, говоря, что она не подходит мне. Я даже мог чувствовать, что моя плоть постепенно исчезает, это пугало.

— Да.

Вилина тоже сделала испуганное лицо и толкнула щёку дедушки пальцем.

— Могу ли я умело использовать и плоть, и маску, не знаю. Нет, в какой-то момент маска стала моей плотью. Наверное, я должен сказать, что они слились, став единым, или же одна из них исчезла без моего ведома, я не знаю. Скажи, Вилина.

— Да, дедушка.

— Ты моя внучка, дочь Айна и принцесса Гарберы. Ты можешь быть чьим-то лучшим другом или врагом. Пройдёт немного времени, и ты станешь чьей-то возлюбленной, женой, матерью. Каждый раз, когда новая маска добавляется тебе на лицо, ты не должна отворачиваться. Может, и хочется думать, что было бы хорошо потеряться в этом, но ты никогда не должна убегать.

Когда её дедушка с суровым лицом произнёс это, Вилина кивнула.

— Если когда-нибудь наступит время, когда ты не будешь знать, каково же твоё истинное «я», когда ты будешь мучиться и горевать, в такой момент подойди к зеркалу и сделай это.

Сказав «это», дедушка отвёл пальцем нижнее веко и высунул язык.

— Как только ты так сделаешь, маска естественным образом исчезнет, и ты почувствуешь себя настоящей.

Вилина на мгновение удивилась, но тут же взорвалась смехом, схватила дедушку за шею и обняла его.

— Принцесса?

Терезия с беспокойством окликнула замершую принцессу.

— Маска.

Вилина размышляла, не было ли это её половинчатое положение половинками её «я»? Это тоже была маска. Пока человек желал, он мог в любое время избавиться от неё. И даже так, в какой-то момент её лицом овладела эта маска.

Единственное, что осталось, была её решимость. Будет ли она носить свои клыки, как принцесса Гарберы, играющая роль ядовитой змеи, отправленной в Мефиус, или же она решит зарыть свои кости, как принцесса Мефиуса.

— Я, Вилина, не могу этого решить, — честно произнесла Вилина, столкнувшись с невидимым дедушкой. — Однако, мне всё ясно. Есть кое-что, что я хочу сделать прямо сейчас.

— Принцесса? Принцесса, что случилось?

Терезия почувствовала беспокойство, когда Вилина резко пошла.

Пока Терезия думала, что девушка идёт в свою спальню, Вилина остановилась перед большим комодом с зеркалом и глубоко вздохнула.

— Ммм…

Оттянув одно веко, она как можно сильнее высунула язык. Терезия, которая, наконец, догнала свою госпожу, от такой сцены чуть не грохнулась. Вилина кивнула.

— Ага.

— Что вы подразумеваете под этим «ага»?

— Хорошо, я поняла.

Следующим шагом было начать нечто похожее на внезапную атаку. Она придерживалась принципов своего деда: в сражении скорость превыше всего.

Принц Гил находился в западном кабинете на первом этаже. Внезапное появление Вилины напугало его, но он быстро успокоился.

— Так вы снова пришли ругать меня? — с горькой улыбкой спросил он.

— У меня сейчас такое страшное лицо?

— Ах, нет. В прошлый раз было хуже… то есть, я так подумал, потому что вы были бесцеремонны.

— Я кое-чему научилась. Если я изолью свои эмоции на принца, то меня без труда спровадят. Любой, кто противостоит принцу, так и закончит.

— Я бы не зашёл так далеко.

— Судя по вашему виду, я полагаю, что у вас есть какие-то мысли. Вы ведь одолеете Акса Базгана?

От столь прямого вопроса у Гила изменилось выражение лица. Вернув книгу на полку, он ответил.

— Мы будем в невыгодном положении, если противник затянет войну. В конце концов, я не знаю, сколько будет подкрепления, поэтому намеренно спровоцировал их.

— Вы, кажется, о чём-то разговаривали с Ноуэ этим утром.

— Да.

Хотя Гил Мефиус, то есть Орба, и колебался, с тех пор как он связался с ней как гладиатор Орба, он лично прочувствовал те волнения и опасения, которые скрывала принцесса. Он понял причину, почему она, снедаемая беспокойством, прибыла сюда. Поэтому ответил честно.

— Я заставлю Акса заключить с нами союз в течение трёх дней. После этого я направлю наши войска в Гарберу, как и обещал.

— Принц…

На мгновение Вилина почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а затем она взглянула на принца.

— Я возвращаю свой долг Ноуэ. А также я не могу вынести мысль, что вы захватите меня в заложники и будете угрожать пистолетом.

— Но если вы будете действовать по собственному желанию, разве это не вызовет недовольство вашего отца?

— Я изначально был некомпетентным принцем. Так что я уже готов к своей доли ругани.

В какой-то момент Терезия, стоя позади Вилины, слегка поклонилась, извиняясь. Вилина, не заметив этого, подошла ближе.

— Похоже, у меня всё больше вопросов, но заставить Акса Базгана за три дня поклясться в верности довольно сложно. У вас есть план?

— Да, — прямо ответил принц.

Их взгляды встретились.

— Тогда я могу чем-нибудь помочь? — спросила Вилина.

Орба не смог скрыть своего удивления.

— Принцесса желает помочь? Разве вы не сомневаетесь в моём плане?

Вы хотите сейчас поднять эту тему? — выражало её лицо. Вилина улыбнулась.

— Во время подчинения Рюкона и восстания Заата Кварка я ничего не знала. Нет, даже если бы знала, то, сомневаясь в принце, я отказалась бы протянуть вам руку.

— …

И каждый раз после тех событий, когда я приходила разузнать о них, я сожалела, что вы относитесь ко мне как к ребёнку.

Пока она размышляла над этим, её разум был мучительно спокоен.

Но теперь я понимаю, почему вы так относились ко мне, ведь я действительно ничего не знала. Принц всегда колеблется, беспокоится и выносит решения, когда я не знаю, что делать. Меня раздражало не то, что он держал это в тайне, верно, раздражало то, что я не могла ничем ему помочь.

Вот почему прямо сейчас я хочу помочь принцу. Вот что я чувствую. Да, часть меня хочет сделать это ради Мефиуса и Гарберы, но всё же в большинстве своём это мои истинные чувства.

Но сказала Вилина другое.

— В этот раз дело касается Гарберы. Лишь сейчас я доверюсь вам и предоставлю свою помощь.

Она сказала это выпрямив спину и подняв подбородок вверх, показывая своё превосходство. Орба не мог не ухмыльнуться.

— Как я уже сказала, раз я помогаю вам, то не стесняйтесь приказывать мне что делать. В этот раз я не ослушаюсь и не буду ругать вас. Я сделаю то, что вы велите.

Она действительно необычная принцесса.

Вот что сейчас почувствовал Орба. Таким образом, от её желания вмешаться в конфликт щёки принцессы покраснели, а глаза ярко засияли.

А затем эти глаза начали резко дрожать.

— Как я и думала, вы не согласны.

— Нет, постойте.

У неё лицо как у ребёнка, получившего новую игрушку.

Орба быстро стёр улыбку, которая, похоже, формировалась у уголков его рта. Принцесса говорила об этом не ради игр. На самом деле он видел её похвальную решимость.

— Хорошо. Я позволю вам принять участие в моём плане.

— Правда?! — лицо Вилины озарилось. — Что мне сделать? Воспользоваться дирижаблем и разведать обстановку у противника? Или, может быть, помешать им? Или я должна стать приманкой и отвлечь…

— Стоп-стоп, хватит.

Орба поднял руку, чтобы сдержать Вилину, над которой взяло вверх её возбуждение.

— Завтра утром я прикажу принцессе покинуть Апту. Возьмите с собой десять имперских гвардейцев. А затем направляйтесь в Бирак… Ой, держи себя в руках, вы же сказали, что не будете ругаться и спорить. Это очень важная часть плана. Вы не верите мне, принцесса?