После этого Орба пробрался на мефийскую территорию Бирака и занимался там воровством. У него не было ни сомнений, ни каких-либо сложностей с этим. Бегая босиком по земле день за днем, он уходил в другой район еще до того, как окружающие люди и стража запоминали его лицо, повторял одно и то же раз за разом, а затем вновь менял место.

Он начал сходиться с мальчишками своего возраста, находящимися в том же положении. Обычно они вместе продавали хлам, собранный на свалках и украденное на обочинах барахло, иногда срезали кошельки одним взмахом ножа или грабили выходящих из таверн богато выглядящих торговцев, забирая их деньги.

Пока Орба проводил дни подобным образом, произошло нечто такое, из-за чего несколько человек из той группы, с которой он общался, получили серьезные травмы. По-видимому, им бросили вызов парни из другой группы. У детей началась «война банд», и, как всегда, все решилось силой.

У них забрали все. «Все» значит, что если раньше у них был жалкий жизненный путь, идя по которому они могли протянуть еще один день, то когда их его лишили подобным образом, большинство оказалось брошенными умирать.

— Мы либо просто умрем, либо будем драться и умрем, но те, кто хочет сделать нечто большее и победить — следуйте за мной!

Орба произнес эту вдохновляющую фразу своим запуганным товарищам. Он не хотел лишиться всего второй раз. Объединив всех оставшихся членов группы, Орба выступил против противника, значительно превосходящего их числом.

Однако, он не атаковал прямо в лоб, а тщательно собирал информацию о вражеской группе и наносил удар в самый удачный момент, когда в одном месте собиралось минимальное количество врагов.

Информацию Орба ценил превыше всего. У него всегда были самые свежие данные как о друзьях, так и о врагах, он знал все об их численности, силе, передвижениях и тому подобном.

Этим и отличаются взрослые от детей.

Это было единственное, о чем думал Орба. Ничего не знающего ребенка ограбят, а он так никогда и не поймет, кто же его враг. Но если ты самостоятельно различаешь друзей и врагов, то можешь стать взрослым на стороне жертвы.

Когда Орбе было четырнадцать, он стал лидером среди мальчишек своего возраста. Изначально в его банде было около десяти человек, но из-за ежедневного пополнения новыми людьми, ее численность, в итоге, перевалила за сотню.

Однако, черная кровь, кипящая внутри Орбы, никуда не уходила. Происходили сотни мелких споров и стычек, и так как Орба был человеком, что не стесняется использовать силу, большинство конфликтов было урегулировано его кулаками. В то же время он был человеком, что держит все в себе, и пока его друзья распивали алкоголь, шумели в приподнятом настроении и болтали, Орба в задумчивости сидел в темнейшем углу своей комнаты, обхватив руками колени.

Поэтому Орба, любивший проводить ночи в одиночестве, тратил свое свободное время на чтение. Погружаясь в книжные миры, он вспоминал о своем брате Роане, думал об Алисе или волновался о текущем местонахождении матери.

Как долго он должен копить силу? И самое главное, сможет ли он применить ее для борьбы со своими врагами? Сколько еще ночей мысли об этом будут кружить в его голове? Неуверенности Орбы не было конца, но, тем не менее, минуты грусти все еще были дороги для него, поскольку они позволяли двигаться вперед.

Это случилось примерно через четыре года после прихода в Бирак.

День проходил как обычно. Как всегда, у Орбы было очень много дел: подсчет прибыли с недавно организованного подпольного игорного дома, затем встреча с влиятельными контрабандистами оружия, часовая тренировка с мечом и пистолетом, внесение последних поправок в план по нападению на торговое судно на этой неделе со своими лучшими людьми.

Это было очень масштабным делом. Планировалось совершить неожиданную атаку на одно из торговых воздушных судов, груженых золотом и различными товарами. Направлялись эти суда в округ на западе, засаду решили организовать на равнине в двенадцати километрах к югу от Бирака. Банда Орбы подготовила три одноместных аппарата, и командиры отрядов во всю занимались летной практикой.

Операция предстояла крупная, и не важно, сколько народу согласилось с планом: в нем нашлись свои дыры.

Несколько мальчишек из враждебных группировок, завидующих успеху Орбы, заслали к ним шпионов и выдали детали плана городской страже.

На второй этаж таверны, используемой ими в качестве укрытия, было совершено неожиданное нападение, Орба оказался окружен солдатами. У него не было никакого оружия чтобы пробиться, да и все пути для побега оказались перекрыты. В тот момент, когда его связывали веревками, Орба снова стал человеком, лишенным всего, и от осознания этого он кусал губы до крови.

— Ублюдки...

Не бросая попыток защитить лицо и тело от ударов солдат, Орба в очередной раз почувствовал бурление черной крови внутри себя.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Еще ничего не кончено, я все еще жив! Неважно, мефийцы или гарберцы, я не могу умереть столь просто, только не от рук этих людей! Я буду жить! Жить во всех смыслах!

***

Его посадили в тюрьму за хранение огромного количества нелегального оружия и, очевидно, за планирование налета на торговое судно, а также за другие совершенные преступления. Информация о его повторяющихся грабежах и подпольном игорном доме была раскрыта.

Расследование затянулось не на один день. Орба, брошенный в темницу, получил оттиск раскаленного металлического клейма на спину. Длинная вертикальная линия, проходящая через центр знака “X” — это клеймо было доказательством того, что он стал рабом.

У него началась сильная лихорадка от боли, и в тот же вечер, пока Орба корчился в агонии, произошло еще более странное событие в его жизни.

— … Действительно, они похожи.

Его схватили за подбородок и Орба почувствовал, как его приподняли. Парень был далек от возможности сопротивляться, у него не было сил даже на то, чтобы открыть глаза и разглядеть лицо этого человека. Ни на какие свои эмоции он не обращал внимания, будто бы его мозг медленно кипел на огне.

— Из того, что я слышал на допросах, ясно, что и голос у него похож.

— Сходство есть, однако, оно явно неполное. Если взглянуть под иным углом, то он кажется другим человеком. Если бы паренек был чуть более похож, то мы бы нашли ему применение. Итак, что будем делать?

— Отправим в избранное мной место. Появление этого парня — интересное знамение. Если удача на вашей стороне, то он, безусловно, будет полезен мастеру в любое время в будущем,не так ли?

— Но гладиатор? Если жизнь этого ребенка оборвется на следующий день, то как я смогу его использовать? Знай я о приговоре заранее, то решил бы все иначе.

— Нет. Конечно, вы не будете знать, какая судьба ожидает его завтра, но можно расчитывать, что он станет большим талантом. Иными словами, ничего не выйдет из него прямо сейчас, но пожив в качестве гладиатора... Естественно, если парень не подставит свою шею в первый же день или не погибнет от другого жестокого поворота судьбы, то через три, нет, даже через два года из него выйдет толк.

— Тогда, полагаю, мне остается ждать ни на что не надеясь. В любом случае, с таким лицом этот пацан никак не может оставаться рабом.

В этот момент Орба, удерживаемый заклеймившими его ранее людьми, вдруг ощутил на своем лице чувство тяжести и тепло, как от огня. Его кожа начала гореть. Он извивался и кричал, надеялся, что это просто сон и даже не был уверен, жив он еще или нет.

***

На следующее утро тело Орбы все еще страдало от боли и усталости. Его вытащили из подземелий и бросили в переполненную голыми мужчинами телегу. Хоубанский дракон средних размеров, с плоским телом и восемью длинными лапами, тянул их за собой, увозя из Бирака так и не пришедшего в себя Орбу.

Примерно через два дня путешествие подошло к концу. Они получали еду раз в день, и, так как это была лишь чашка воды и какое-то вяленое мясо, все мужчины, включая Орбу, были истощены, находились в согнутом положении и не имели энергии даже на разговоры.

— Еще один странный раб, да? — спросил загорелый, мускулистый человек с белыми волосами и усами, заглянув в лицо Орбы. — Известные гладиаторы часто носят подобные маски и шлемы, чтобы их узнавали, но этот же новичок?

Мужчина схватился за маску и попробовал оторвать ее. Почувствовав боль, будто кожа рвется, Орба моментально отбросил его руку .

— Ублюдок! — крикнул вооруженный охранник, намереваясь побить его, но беловолосый сказал лишь «стой», перехватив инициативу и ухмыляясь из-под усов.

— Похоже, что это не обычная маска. Учитывая его прошлое, у него явно непокорный дух. Думаю, это просто упрямый пацан, но он станет не более чем прирученной псиной через три дня. Я был назначен вашим дрессировщиком и научу вас командам «сидеть» и «ждать». Начну с объяснений того, что случается с выступающими против меня.

С этими словами мужчина занес свой кулак размером с молот и ударил Орбу по голой спине. Стон боли вылетел с губ парня, и тот сложился пополам.

— Меня зовут Говен, я планирую наладить с вами долгосрочные отношения. Все вы будете убивать друг друга, но не раньше чем через десять дней. Будем надеяться, что так все и будет.

После этого началась гладиаторская тренировка и Орба про себя отметил, что провел ночь в маске. Изумленно глядя в зеркало, он попытался оторвать ее, но маска очень плотно прилегала к коже и не снималась, будто приросла к лицу.

После часа борьбы, сбив дыхание и истекая потом по всему телу, он ударил кулаком по своей собственной странной фигуре, отраженной в зеркале.

Оно потрескалось со звонким звуком и отражение маски исказилось.

Насколько же они насмехаются над людьми! Дать мне столь дурацкий облик! Как же низко они вынудят меня пасть?

Я буду жить и непременно выберусь отсюда! Я найду тех, кто сделал это со мной и заставлю их страдать точно так же!

Стараясь не обращать внимания на собственные всхлипывания, Орба рухнул на месте.

***

На следующий день Говен поставил Орбу перед собой на тренировочной площадке и внезапно кинул ему под ноги меч, который до этого держал в руках.

— Попробуй ударить меня. Как умеешь.

Орба смотрел на своего с вопросом: «А в здравом ли ты уме?» Пусть он и не думал о попытке побега прямо сейчас, но в данный момент Говен безоружен, да и к тому же цепи, обычно сковывающие его лодыжки были сняты на время тренировки.

Орба поднял меч, отвел его назад и набросился на Говена.

Это была по большей части неожиданная атака. Орба действовал без милосердия и целился прямо в горло, явно стремясь убить.

Тем не менее, парень не сделал и половины того, что задумал, и в довершение ко всему получил сильный пинок, от которого упал на колени. Встав, Орба попробовал повторить то же движение снова, но это привело к прежнему результату. Моментально отойдя в сторону, Говен ушел от удара и поймал юного гладиатора за локоть.

— Похоже, что какой-то опыт у тебя есть, однако он будет лишь мешать тебе. Забудь все. — сказал Говен, без труда увернувшись от атаки Орбы, напавшего на него в третий раз.

Орба не привык, что ему говорят что-то с таким сочувствием. Его обуял гнев, когда он развернулся и нанес новый удар, но ничего не получилось. И так раз за разом, неважно, насколько сильно он старался попасть по Говену. Больше всего его бесило то, что противник не относился к поединку серьезно. Орба проклинал и провоцировал Говена, азартно кидался на него, обещая убить, хотя если взглянуть правде в глаза, то как бы он не всматривался, но не мог найти брешей в защите противника.

— Ты что, пытаешься убить меня, Орба?

Его якобы отточенный стиль самоучки явно нельзя назвать совершенным.

— Но это очень плохо. У тебя больше ничего нет: ни имени, ни прав, ни одежды, ни еды. И ты ничего не можешь с этим сделать. Твоя жизнь также не принадлежит тебе. У рабов нет права свободно решать, как им жить и как умереть, если ты желаешь вернуть это право, то выкупи его, предложив сумму больше той, за которую тебя приобрели.

Эта односторонняя тренировка, на которой он только и делал, что падал, была схожа с самоистязанием, однако, когда день подошел к концу, Орбу ожидала куда большая боль.

Это было «проклятье» маски. В полночь, когда он лежал в изнеможении, она неожиданно стала испускать жар. Казалось, что пламя плавит лицо Орбы, да еще и сильнее, чем в тот раз, когда маску впервые на него надели.

Это накатывало по вечерам с нерегулярными интервалами. Иногда ничего не происходило по три дня подряд, а временами жар держался по три дня и три ночи.

В такое время Орба ничего не мог делать, кроме как кататься по полу, истекать кровью от ран, оставленных цепями на лодыжках и надеяться, что боль вскоре уйдет, пускай даже на секунду.

Я сойду с ума, я сойду с ума, я сойду с ума, я сойду с ума!!!

Пока Орба катался по полу, эта мысль посещала его вновь и вновь, иногда он даже думал, что так было бы лучше. Однако, парню хватало сил стерпеть все до конца, в последний момент он умудрялся перебороть бурлящую волну белой пелены, что застилала его разум. Стиснув зубы, Орба выгибался так, что его кости едва не ломались. Он продолжал держаться, царапая землю и маску, обламывая ногти.

Другие рабы и ответственные за них охранники-надсмотрщики из гладиаторской группы Таркаса чувствовали отвращение к его фигуре, погрязшей в муках. Быстро разлетевшиеся слухи гласили, что это проклятье истинной магии, и на лице Таркаса, купившего Орбу у торговцев рабами, отражалось недовольство.

— Товар есть товар. Что я сделаю, если это магия или проклятье? Просто не позвольте ему сдохнуть, пока он не принесет дохода.

Отдав такой приказ, Таркас проявил себя в качестве предельно неумолимого человека. Орбу будут игнорировать до тех пор, пока он не сдохнет.

Я не хочу умирать.

Это была долгая, долгая ночь. Боль, терзавшая его плоть и кости, соблазн безумия и ежесекундное желание умереть — казалось, что это никогда не кончится, но тем не менее, утро вновь наступило. Пока Орба сам не отдаст свою жизнь тьме, рассвет всегда будет приходить. Измученный, совершенно выбившийся из сил, он чувствовал утренний свет, ниспадающий на источник его мучений. Подняв дрожащие руки вверх и положив их на маску, он сжал пальцы и дал клятву.

Пока кто-нибудь другой не пронзит мое сердце, сам я ни за что не позволю себе умереть. Все именно так, как и сказал Говен. Моя жизнь уже не только моя, но это не передает ее во владение Таркасу. Моя жизнь и все, что у меня забрали — только это у меня и есть.

Его сердце билось ради будущего, в котором он встретит мать, Алису и, возможно, своего брата Роана снова, а мышцы напрягались ради ударов меча, что настигнут тех, кто совершил налет на его дом ради наживы и удовлетворения жажды убийства.

После этого Орба целиком погрузился в тренировки. Его тело и меч стали единым целым. Он держал в себе бесформенную ненависть и не знал, как от нее очиститься. В отличие от того времени, когда парень был полон беспокойства, меч придал форму его ненависти, стал ее острием, что рубит и пронзает все сомнения. Орба полностью встал на новый путь, основанный на его желании жить.

— Если хочешь выжить, то научись убивать и противников, и, в то же время, самого себя. Те, кто не может убить себя, рано или поздно погибают от чужой руки. Без исключений.

Говен подробно все рассказывал, и Орба четко следовал его инструкциям.

Он убил свои эмоции. Орба решительно сжигал их в ревущем пламени днем и ночью, дабы в итоге целиком сгореть самому. Но в то же время, пламя не может просто погаснуть.

Таким образом, в полночь Орба спокойно лежал, и даже если его лицо горело под маской, он продолжал сжигать свое секретное топливо: гнев и ненависть в своей груди, тлеющие, словно раскаленные угли.

Вскоре был назначен его дебютный матч. Когда Орба ступил на арену, окружающая ее толпа приветствовала его.

Пока пространство было наполнено криками, Орба сражался с мужчиной, и победил его. Парень даже не запомнил, младше или старше чем он был его противник, лишь момент самого убийства и разразившиеся за его спиной аплодисменты врезались в его память в мельчайших деталях.

— Сдохните! — кричал он, глядя на зрителей. — Сдохните к херам!!!

Хотя его голос потерялся в шуме аплодисментов, Орба поднял свой окровавленный меч и продолжил сыпать ругательствами в адрес толпы.

Не прошло и недели, как состоялся его второй матч. Противником был бородатый мужик с коротким крисом. Это было что-то позорное. Наверняка над ними насмехались или взывали к именам богов. Дважды, трижды Орба принимал на клинок неистовые рубящие атаки. Каждый раз он менял хват меча, свою стойку. Юный гладиатор учился сражаться прямо посреди схватки.

Он парировал удар, что должен был поразить его сбоку, и корпус противника открылся перед ним.

Орба взмахнул мечом прямо перед собой и рассек лицо оппонента точно по центру. Кровь, кости и мозг разлетелись в разные стороны. Рука Орбы онемела, и он едва ее ощущал. В третий раз он убил человека.

***

С тех пор, как Орба стал гладиатором, прошло чуть менее двух лет. За это время состоялось множество сражений и не меньшее количество ночей, проведенных за пересчетом заполонивших небо звезд.

Тем не менее, спустя год проклятье жгучей маски практически исчезло, а еще через полгода периодическая сводящая с ума боль стала неожиданно послушной. Как бы там ни было, маска оставалась необычной, и Орба до сих пор не мог ни снять ее, ни поцарапать или помять острием меча или молотом. Вообще, казалось, что этим он подвергает опасности именно свою жизнь, так что о желании снять маску пришлось забыть.

И, спустя пять дней после того, как Орба остановил неистового созоса на арене Ба Рукса...

— Я узнал, почему Таркас был таким довольным. — неожиданно произнес Говен во время завтрака. — Ты знаешь, что Мефиус и Гарбера начали мирные переговоры? Похоже, что они решили покончить с десятилетней войной.

— Хммм, — кивнул Шиику. — Видимо кронпринц Мефиуса и принцесса Гарберы заключат династический брак, да?

— В Мефиусе много правил касающихся свадьбы членов королевской семьи. Например, супружеские клятвы нужно произносить в долине Сейрин, и гладиаторские бои входят в программу. Похоже, что наняли лишь гладиаторскую группу Таркаса.

Каин присвистнул. Уже некоторое время он сидел за столом и чинил часы по велению Таркаса.

— Ну что же, это значит, что мы будем убивать друг друга перед императорской семьей.

— Мы можем засвидетельствовать свое почтение лично кронпринцу. Захватывающе, разве нет? — спросил Шиику, пока Орба, как и всегда, читал книгу.

— Это ничего не меняет. Ничего. Просто прицепим цветы к броне и мечам, вот и все. — безразлично ответил гладиатор в маске.