На банкет третьего дня Орба пригласил в зал военных рабов. Их ноги всё ещё были закованы в цепи, но им было позволено малость выпить. Выражения их лиц были жёсткими, они вели себя как побитые собаки, брошенные в бой.

С тех пор как их восстания провалилось, они были в постоянном страхе не зная, когда их казнят: сегодня или, возможно, в другой день. Даже после того как принц добавил их к своим силам в качестве военных рабов, это в конечном счёте была лишь прихоть человека у власти. Они не знали, когда их судьбы повернутся к худшему.

Пока что они живы. Говен каждый день тренировал их, и они начали думать, что на самом деле это не просто какая-то прихоть или каприз принца, желающего убить время. Тем не менее было хорошо известно, что военным рабам давали самые опасные задания в бою. В конце концов, они были лишь разменной монетой. Частенько бывало так, что военных рабов заставляли идти в самоубийственные атаки под дружественным огнём, чтобы гарантировать, что никто из них не вернётся живым.

Они мрачно приступили к еде и вину. Фигура Миры тоже присутствовала среди женщин-рабов, обслуживающих стол. Она работала на великом стадионе Солона и была никем иным, как той девушкой, которую Орба взял в заложники, когда Пашир и другие рабы пытались поднять мятеж.

В месте, где словно собирались тёмные тучи, одна лишь Мира вела себя бодро. Рабы лишь могли улыбнуться ей в ответ, когда она заговаривала с ними, но казалось они оживлялись просто от её присутствия.

Но на банкете произошёл беспорядок, связанный с Мирой.

— Эй, ты. Быть с теми рабами не так весело. Иди к нам.

Хватая её за плечи, произнёс один из членов дивизиона чёрной брони Оубэри. Мира попыталась вежливо отказаться, но появился ещё один солдат и смеясь грубо прижал Миру к себе.

— Стоять, она моя.

Со смехом произнёс первый солдат, вернув Миру себе. Всё произошло через мгновение после того как дёрганная с двух сторон Мира вскрикнула. Находящийся неподалёку Пашир встал и, протянув крепкую как бревно руку, поднял солдата за загривок. А затем бросил его в солдат дивизиона чёрной брони, которые начали собираться неподалёку. Некоторые из них оказались повалены и рухнули на пол.

— Т-ты…

— Грёбаный раб! На драку напрашиваешься?!

Алкоголь ударил им в голову, и дивизион чёрной брони словесно набросился на них. Рабы огрызнулись в ответ, все встали, чтобы противостоять солдатам. Естественно, ноги рабов были скованны цепью. Ссора переросла в драку, а вскоре и в полномасштабную потасовку.

— П-проклятый ублюдок.

Член дивизиона чёрной брони взялся за копьё, прислонённое к стене. Хоть они и союзники, но его противники — рабы, поэтому он не сдерживался. Сначала он ударил рукояткой копья, но Пашир с почти акробатическими движениями приземлился на стол и использовал цепи, чтобы отразить второй и третий удар. Кровь ударила солдату в голову, и он приготовился напасть наконечником копья.

В тот момент, когда он начал двигаться вперёд, солдат замер и завалился вперёд. Позади него с кувшином вина в правой руке стоял Говен.

— Достаточно!

К ним пробивал себе путь Гил. Как и ожидалось, даже дивизион чёрной брони прекратил потасовку.

— Собираетесь испортить моё торжество? Все, кто участвовал в драке, получат удар кнутом!

Сыпя оскорблениями словно пьяный, Гил пнул в колено ближайшего солдата, и ударил в голову военного раба. Чтобы сдержать его, с левой и правой стороны к нему приблизились Шикю и Говен.

— Отпустите меня! Эти наглые кретины!..

— Ваше Высочество, Ваше Высочество. Прошу, успокойтесь.

— А теперь давайте пройдём в вашу спальню. Уже поздно.

Похоже, двое имперских стражей оттащили продолжающего сыпать проклятиями принца подальше от зала.

На следующий день этот инцидент стал сплетней, распространяющейся по городским районам Апты.

Люди, шепчущиеся об этом слухе, были потрясены и обеспокоены своим будущем.

— Похоже, принц и сам участвовал в потасовке.

— Всё ли будет в порядке? Солдат и так мало, а теперь у них ещё и внутренние дрязги.

— Если гарберская армия покинет Апту, что с нами будет?

— Да всё будет в порядке. Не будет никакой войны. Видите? Не делайте таких лиц перед детьми.

Сменится ли правитель, или изменится структура страны, единственное, что волновало жителей, будут ли изменения функционировать должным образом. Как щит, защищая и гарантируя душевное спокойствие их жизням.

Беспокойство и неудовлетворённость преследовали не только население, но и солдат, о которых шла речь. Тем не менее провозглашённое пьяным принцем «всем по удару кнутом» не могло быть исполнено. Они не были личными солдатами Гила. Они всего лишь солдаты, предоставленные ему Оубэри и Одэйном. И даже для принца, если он будет вести себя с ними как ему заблагорассудится, то это может вылиться в неприятности.

Поскольку они поняли это, то действовали высокомерно.

— Вы не передадите это сообщение Его Высочеству?

Поймав одного имперского стража, они высокомерно заявили.

— Эти грёбаные рабы — ублюдки, пошедшие против Мефиуса. Я не собираюсь ничего говорить насчёт терпимого обращения принца, но обедать им в одном зале с нами — это уже слишком.

— Звери полезны, потому что они должным образом приручены. Дикие звери лишь без разбору обнажают клыки и на врагов, и на союзников.

— …Так они сказали.

Орба высказал недовольство солдат перед Паширом и военными рабами.

Они находились во дворе крепости в месте, отделённом каменной стеной и используемом для военной подготовки. Все рабы стояли на коленях, а вокруг них располагались солдаты с блестящими ружьями. Орба глядел на их лица, испачканные потом и грязью после окончания тренировки.

— Сейчас вас сильно ненавидят. Если оставить всё как есть, то дружественный огонь обязательно случится во время битвы.

— Что ты хочешь этим сказать? — произнёс Пашир, готовый даже сейчас укусить его. — Говоришь, пришло время распрощаться нам с головой?

— Я говорил тебе, следи за своим тоном, Пашир.

Орба подошёл к рабу и пальцем поднял его подбородок. Его сверкающие глаза были в непосредственной близости. Его полыхающие эмоции с подавленной жаждой крови словно готовы были взорваться. Будь здесь лишь один Пашир, то даже без меча или стрелы в руке, даже со скованными цепями ногами, он без сомнений вонзил бы свои клыки в шею Орбы или сжал бы его шею, как в тисках.

Но он был не один, рядом находилось множество рабов. Учитывая личность Пашира, Орба знал, что он не тот, кто поддастся эмоциям, если это утащит его товарищей на дно вместе с ним.

— …Тогда, что… вы хотите, чтобы мы сделали?

— Лишь одно. Делайте, что я велю. Выполните даже одну задачу, получите деньги. И даже женщин. Если вам так ненавистно следовать за мной, то я даже освобожу вас.

— Вы не сделаете этого, — с недоверием прошептал Пашир.

— Вы ничего не знаете о моей имперской страже. Все они бывшие гладиаторы.

Рабы переглянулись. Информация о имперских стражах произвела на них эффект. Они оказались сбиты с толку. Дрогнули.

В какой-то момент они попытались поднять восстание вместе с Паширом. Конечно, причина крылась в том, что они больше не могли терпеть, как с ними обращались. Их считали зверьми, они жили, не зная, что случится завтра, поэтому и решили, что гораздо лучше ринуться в отчаянную борьбу за свою свободу, даже несмотря на возможность расстаться с жизнью.

Но теперь им сказали, что свобода прямо перед ними.

Орба по очереди взглянул на их лица. Среди них был Мигель Тэс, с которым он сразился на фестивале основания. Человек, продемонстрировавший великолепное проворство во время беспорядков. Красивый мечник лет двадцати. Изначально он не был гладиатором, но стал им из-за попытки восстания. Мигель или Пашир, дай он им солдат, и они выполнят свои обязанности, или как-то так утверждал Говен.

— Встань, Пашир, — приказал Орба, а затем солдат, которого он заранее проинструктировал, подошёл к Паширу и расстегнул кандалы.

Пока Пашир подозрительно смотрел на Орбу, появился ещё один солдат, который нёс полный мефийский доспех: лёгкая броня, стальной шлем и сапоги.

— Это тебе.

— Что?

— Я назначаю тебя главой подразделения рабов. Если тебе не нравится название «подразделение рабов», тогда независимое пехотное подразделение под управлением имперской стражи. Я дарую тебе свободу в Апте. Пригляди за всеми.

— Подождите… Эм, е-если вы можете подождать. Почему лишь меня?..

— Я уже сказал. Ты больше не раб, а командир пехоты. Ты также будешь получать жалование. Но при этом ты несёшь ответственность за мои приказы. Если пойдёшь против меня, то тебя будут судить мефийские законы и я.

Орба шумно расхаживал перед Паширом. Все рабы ошеломлённо наблюдали за развитием событий.

Возможно, понимая, что подразумевал Орба, или точнее Гил, его лицо покраснело, а затем побледнело.

Жизнь рабов лежала на его плечах. Хоть его и освободили, попытайся он сбежать, ответственность легла бы на рабов, и они были бы казнены. К тому же они больше не собирались восставать. Как бы Пашир ни ненавидел Орбу и Гила, он не мог легко отбросить свободу, уже практически находящуюся в руках рабов. И он не был настолько глуп, чтобы совершить такие действия, которые затронули бы и их.

— Мира.

В этот момент Орба позвал Миру и сказал ей помочь Паширу облачиться. После того как Пашир надел на себя доспехи, в странной тишине, окутавшей это место, Орба обнажил меч. Лёгкий свист, сопровождаемый взмахом, и кончик меча прижался к шее Пашира.

— Я дам тебе этот меч, — шёпотом произнёс Орба, — используй его лишь для своей защиты и когда я прикажу тебе. Этот меч должен убивать врагов. Но в зависимости от того, как ты им воспользуешься, он может убить и тебя. Лишить всего: жизни, личности и достоинства.

— …

Пашир молчал. Его животный, острый взгляд был направлен на Орбу. В глазах виднелись следы сомнений и волнений, которые он не мог скрыть. Однако, он был обеспокоен не больше, чем нужно.

Его будет сложно заполучить.

Талантливый, способный управлять людьми, разделяющими ту же цель.

— Я позволю Мире провести тебя в твою комнату. Там есть кровать, хотя она может быть слегка твёрдой.

— Принц, вы сами её опробовали?

Вмешался следивший за разговором Шикю. Орба рассмеялся.

— Это намного лучше, чем спать снаружи. Но это не место, чтобы водить туда женщину.

Не обращая внимание на покрасневшую Миру и оставив остальное солдатам, Орба покинул тренировочную площадку.

Орба погрузился в собственные задачи, не обращая внимания на слухи, летающие на улицах и в стенах крепости.

На следующий день он рано утром покинул крепость. Вместе с Бейном и несколькими императорскими стражами он проверял Апту.

Поскольку принц лично посетил их, соседние деревни были вынуждены поприветствовать его. Кроме того, среди них был и один благородный, сопровождавший их из Солона и назначенный административным чиновником Апты, которому поручено управлять лесными ресурсами. Его звали Каган, третий сын Юлиуса, феодального лорда Идоро. Каган, имевший опыт ведения лесозаготовок, а также лесоразработок, встретился с так называемыми лесозаготовительными группами в деревнях.

— Ваше Высочество, я планирую собрать лидеров из все деревень и с нуля создать упорядоченную систему.

— Полагаюсь на тебя.

Два года назад Каган был командиром дивизиона снабжения, служащего опытному генералу, Рогу Сайану. Но в войне с Гарберой он травмировал правую ногу и был отослан с линии фронта. Дворяне, которые не унаследовали дом, становились солдатами или помощниками семьи. Не имея нужной работы, он тосковал, а принц лично выбрал его и назначил на этот пост. Многие из выполнявших административные обязанности были дворянами со сходными с Каганом обстоятельствами.

Конечно, это также было результатом собранной в королевском дворце Орбой информации. Таким образом, он собрал тех, кто стремился улучшить себя и желал работать. В частности, для них это был шанс получить признание принца и таким образом украсть пальму первенства у своих братьев, унаследовавших дома. Каждый из них сгорал от усердия.

— Был кто-то по имени Пиви Флейтист, — упомянул Орба, когда они вместе с Говеном составляли список офицеров и сыновей дворян, которые отправятся с ними в Апту.

— Это человек, у которого нет никаких навыков обращения с пистолетом или мечом. Он хорошо работает лишь языком. Никто не обращает на него внимания, но его ложь овладевает людьми. Я направил его распространять ложную информацию против Гула. Пиви был в восторге и отлично справился с этим. Для таких как он, поскольку никто его не признавал, сама мысль о том, что кто-то обратил на него внимание, стало его величайшей движущей силой.

— Я понимаю тебя. Мой многолетний опыт доказывает это.

С одобрения Говена имя Кагана тоже было добавлено в список, где имена многих стариков уже были вычеркнуты.

Внешне Орба притворился беззаботным дураком, наслаждающимся тёплым приёмом в деревнях.

Я никого из них не знаю, ха…

Ещё немного и он бы добрался до родной деревни. Конечно, сейчас её не существовало, и даже посети он её, вероятно, он никого бы там не узнал. Но он хотел собственными глазами увидеть то место, ступить на ту землю.

В последний раз это было, когда я отправился вернуть свою маму.

В тот раз его атаковали солдаты Гарберы, а Рюкон спас его. Тянув мать за руку, он сбежал в соседнюю деревню, которую войска Оубэри сожгли.

Орба взглянул на Бейна, которого он взял с собой. Жители деревни предлагали ему вино, в ответ он широко улыбался. Хотя когда-то он собственными руками жёг этих людей, на его лице это никак не проявлялось.

— Кстати, Орба, — тайком шепнул ему прямо в ухо Говен. — Почему ты специально отправил Шикю и остальных в одно время в разные места? Здесь довольно опасно, ведь бандиты поблизости. Разве не лучше, чтобы они вместе патрулировали округу?

Примерно в то время, когда группа Орбы покинула крепость, он отправил Шикю и отдельный отряд имперской стражи на юг. Крау, рабыня, которую он взял у Заджа, и Пашир тоже были с ними.

— Потому что это привлекло бы больше внимания к нашему отъезду. Мы ведь не хотим, чтобы кто-то знал об их цели.

— Ты говоришь так, словно среди нас шпион.

— Я бы не удивился, если так оно и есть. С учётом ухода людей Гарберы, в те несколько дней Апта потонула в потоке входящих и выходящих из неё людей.

— Твоя голова усердно работает.

— Хватит. …И, ты ведь тоже заметил?

— Что?

— Деревенские ничего не говорят о бандитах.

С выражением осознания на лице Говен посмотрел на Орбу таким взглядом, словно узрел нечто ужасное.

— …Естественно, если бы вокруг бродила группа бандитов, достаточно большая, чтобы атаковать торговое судно, то скорее всего пострадали бы и деревни. Но даже если на них не нападают, они бы были обеспокоены тем, что на их землях есть столько вооружённых людей. И при этом они и словом об этом не обмолвились новому феодальному лорду Апты, принцу.

— А это уже выходит за рамки предположений Заджа. Они не головорезы с запада, скорее всего, они мефийцы.

Их группа вернулась в крепость до захода солнца.

Перед воротами замка они встретили Шикю и остальных, которые тоже возвращались назад.

— Как всё прошло?

— Мой господин, я до смерти устала. — произнесла Крау.

Естественно, её тело устало. Но когда она передала результаты Орбе, его глаза загорелись.

— Вы проделали хорошую работу. Идите ешьте сколько душе угодно. Пашир, ты тоже тяжело поработал.

— …Вовсе нет.

В этот момент Орба заметил странное зрелище в саду возле крепостных врат. Несколько мечей были воткнуты в землю. Он предположил, что скорее всего какой-то мастер-оружейник хоронит свои неудавшиеся работы. Однако, его это не сильно волновало. Ему всё ещё многое нужно было сделать.

А выше из бойницы башни за ними внимательно наблюдал Ноуэ Салзантес.