Император Гул Мефиус перестал улыбаться. Орба уже потерял счёт, сколько раз он слышал эти пересуды во дворце.

Прежний император часто шутил перед своими слугами и наполнял залы своим бодрым голосом, — слышал он. Сам Орба лишь несколько раз встречался с ним с тех пор, как стал изображать его настоящего сына, поэтому он не знал того «прежнего» императора.

Прежде всего, император даже ни разу не усмехнулся после восстания Заата. Его губы надуты, и он постоянно держал руки у лица в плохом настроении.

Меня пробирает до дрожи каждый раз, когда он смотрит на меня.

Такие перешёптывания он тоже постоянно слышал.

Император бесконечно трудился над увеличением авторитета императорской семьи или точнее самого императора.

— Больше никто не может возразить Его Величеству.

С почти дрожащим лицом пробормотал не так давно Федом.

— Если вассалы вроде Колина рады с готовностью следовать приказам, то может оно и неплохо… но не для гордой знати как я, питающей хотя бы малейшую мысль о будущем Мефиуса, пусть даже эта гордость будет считаться неудобством, отчего мы можем быть освобождены от своих обязанностей императором или даже убиты.

А это слова Саймона Родлума.

Орба первым упомянул это имя. Во время фестиваля, когда Орба присоединился к императору за завтраком, Саймон изложил собственное мнение, не опасаясь императора. Более того, это произошло сразу после заключения Заата.

Если это он, то разве не будет, когда необходимо, бесстрашно выступать против императора, не думая о личной выгоде или самозащите?

Хм?

Орба скривил губы, охваченный этими непостижимыми мыслями. Когда он был гладиатором, никогда бы не поверил себе, что даже немного признаёт дворянина Мефиуса за человека.

Сейчас прямо перед Орбой был тот самый император, Гул Мефиус, кто склонил голову, продолжая молиться, не глядя куда-то конкретно.

В Чёрной башне, центре имперской столицы, Солоне.

Солдаты, назначенные дозорными, опознали Орбу и поклонились ему. Они были его проводниками и направились к подземелью башни. Они прошли мимо многочисленных людей. Полуголых людей, несущих раскопанные камни и щебень. Большинство из них были рабами и преступниками.

В этом подземелье был в процессе своего строительства Мавзолей Бога-Дракона. В то время как храм Бога-Дракона строится ближе к дворцу, весь мавзолей переносится сюда.

Император был перед их местом назначения. Он стоял напротив огромного резного орнамента, который изображал форму Бога-Дракона. Это место, где они проводили ритуал, молясь об обильных урожаях прямо перед началом фестиваля. В конечном счёте и это изображение будет вырезано и установлено внутри храма.

Орба вежливо произнёс слова приветствия, но император лишь хмыкнул и кивнул, занявшись раздачей приказов окружающим людям.

Он ждал… долго ждал.

Должно быть, прошло минут десять, когда император вышел из обступивших его людей. Орба вновь склонил голову.

— Я отправлюсь послезавтра.

— Ясно.

Император прошёл мимо него, не демонстрирую ни намёка на остановку, но затем внезапно остановился и вгляделся в лицо Орбы.

— Ты всё больше и больше становишься похожим на свою мать.

— Ха, ха-ха. В-вот как?

Даже знаменитый гладиатор обнаружил себя в холодном поту. Затем император продолжил свой путь, а Орба последовал за ним.

— Не только твоё лицо. Многие говорят, что ты изменился, стал другим человеком. Они осыпают комплиментами, говоря, что ты унаследовал мою кровь, это так надоедает.

— Я лишь получил совет от своих людей.

За ними и перед ними находилась имперская стража под непосредственным командованием императора, охранявшая их, но при этом державшая дистанцию. В промозглой естественной пещере окрестности погрузились в жуткую тишину, когда голоса и фигуры рабов остались далеко позади.

— С Заатом тоже? Довелось получить от кого-то совет? Явно не от меня. Меня ни о чём не уведомили.

— Да. Н-нет, я имею в виду… это я всё спланировал. Только я был немного обеспокоен своими мыслями и обратился к Федому, чтобы «одолжить» его мудрость. Однако я посоветовался с ним, не упоминая имени Заата и не сообщив о срочности ситуации, просто о предположительной ситуации, — быстро ответил Орба.

— И чьё же это было предположение? Если бы меня сразу же уведомили, я мог бы спокойно разобраться с Заатом, чтобы иностранные послы и гости этого не заметили.

Император остановился. Впереди не было пути, лишь пятидесятиметровая скала. Тусклый свет единственной свечи, установленной на стене, мерцал, отбрасывая тень на лицо императора.

— Я не собираюсь извиняться за свои действия. Я хотел… достижения, благодаря которому многие признают меня. Я не принял во внимание жизни солдат и послов… это было легкомысленно. За это и прошу прощения.

— Неверно.

Решительно заключил император. Он вновь отошёл от сглотнувшего Орбы.

— Нет, неверно. Ведь ты не доверяешь мне.

— Я бы не…

— Ты лишь хотел достижения? Если в тебе что-то изменилось, то как ты вообще посмел высказать столь наглое оправдание.

В глубине его глаз отражалось пламя, и словно обволакивало его тело и душу как змея. Орба ничего не сказал, лишь постыдно склонил голову.

— Ясно. Так дитя дракона — дракон? Ради нашей императорской семьи, унаследовавших кровь Бога-Дракона Мефиуса, может быть, даже ты не сможешь навсегда оставаться дракончиком.

Эхо его слов не содержало ни тщеславия, ни презрения. Император подошёл к Орбе, продолжающему смотреть вниз.

— Но похоже, ты куда больше унаследовал от своей матери, нежели от меня. Не только лицо, но и характер. В конце концов, ты отошёл от имперских обычаев Мефиуса и не сумел открыть мне своё сердце. Ты унаследовал эту слабую черту.

В последний раз взглянув ему в лицо, он прошёл мимо плеча Орбы.

— Очень хорошо. Раз ты начал расправлять свои драконьи крылья, то надеюсь, ты не подведёшь ожидания и задержишь Акса Базгана. Через две недели войска Оубэри присоединятся к тебе. Если говорить лишь о защите крепости, то тех сил будет более чем достаточно.

Оубэри.

В это мгновение в холодном сердце Орбы вспыхнуло одинокое жаркое пламя.

Среди сил, которые Орба вёл в Апту, были и пятьдесят человек из дивизиона чёрных шлемов Оубэри. Сам Оубэри был отправлен на юго-восток Мефиуса вместе с пятью сотнями своих людей. Через несколько дней после восстания Заата в юго-восточном Килуро рабы подняли мятеж, и ему было поручено его подавление.

Во время беспорядков на Великом стадионе Оубэри довольно быстро исчез, что вызвало сомнение и враждебность со стороны императора и государственных деятелей. Поэтому ему стало тяжело оставаться в Солоне, и к тому же, вероятно, он хотел воспользоваться этим случаем, чтобы очистить своё имя.

— Используй их, как пожелаешь. Можешь использовать свои полномочия командира, как пожелает сердце. В ответ, какими бы ни были обстоятельства, я не буду высказывать недовольство. Так или иначе, не обращай на меня внимания. Любое беспокойство было бы бессмысленным.

Император отходил от Орбы, а его звонкий голос в этот раз был наполнен насмешкой. Благодарный тому, что всё как-то закончилось без его разоблачения, помимо облегчения Орба испытал странное чувство.

Отцы…

Всем ли отцам суждено быть такими? Они ненавидят и порицают своих сыновей… или же они такие странные, потому что дворяне?

Орба не помнил отца. Но знал лица всех жителей родной деревни. Там было много взрослых, следивших за ним, словно отцы. Были те, кто сильно ругал его за нарушение спокойствия, и те, кто смеялся, рассказывая, что и они были такими же в прошлом. В те времена Орба считал их всех раздражающими, но теперь, потеряв даже это, он обнаружил эти воспоминания довольно ностальгичными.

— Отец.

Подстрекаемый жарким пламенем внутри, Орба внезапно позвал императора.

— Что?

Он обернулся, на его лице отчётливо виднелось раздражение. Орба медленно поднял взгляд.

— Если мне позволено использовать их, как пожелаю… то полагаю, вы не против, если я воспользуюсь всеми силами, чтобы заполучить голову Акса?

— Что?

— И на рассвете я также смогу оккупировать город-крепость Таурия.

Тишина, тяжёлая тишина давила на Орбу.

И спустя несколько десятков секунд,

— Недоумок!

Император кричал так громко, как мог позволить себе. И затем разразился смехом.

— Недоумок, я же сказал тебе, поступай, как пожелаешь. Смелей! Я хотел бы узреть попытку глупого дракончика, едва сумевшего расправить крылья.

Из-за постоянных разговоров о том, что император перестал улыбаться, даже находящиеся далеко имперские солдаты прибежали в удивлении на звук его громкого смеха. Остановив их, поднятой рукой, император вновь усмехнулся и ушёл.

В то небольшое оставшееся до отправление время Орба буквально утонул в потоке документов, книг и бумаг, доставленных в его комнату.

В тех документах перечислены имена командующих офицеров и капитанов солдат, следующих с ними. Среди членов дивизиона чёрных шлемов было имя Бейн. Он был тем, к кому обратился Орба, когда разговаривал с помощником командира дивизиона о формировании группы. В то время приближалась дата выдвижения основных сил Оубэри, и любые спорные мнения были лишь тратой времени, возможно, это и стало причиной той лёгкости, с которой они со всем согласились.

С точки зрения способностей Бейн ничем не выделялся. Уже шесть лет, как он застрял на звании капитана, а значит он, скорее всего, почти не получил никаких заслуг в десятилетней войне. Но у Орбы была причина столь неуёмного желания заполучить его.

Среди военных рабов, конечно, присутствовало имя Пашира. В прошедшие после фестиваля основания дни Орба не видел его, но по словам Говена тот послушно практиковался и тренировался в это время. Также, в качестве помощницы военных рабов, в списке присутствовало и имя Миры, которая также прислуживала гладиаторам на Великом стадионе Солона.

Остальные он проглядел мельком. В конце списка были указаны имена претендентов, желающих присоединиться к войскам Орбы, либо же взять на себя административную роль в Апте. Большинство из них благородного происхождения: имена бедных дворян или младшие сыновья престижных домов.

— Даже хотя они такие же дворяне, похоже, у каждого свои собственные обязательства.

Дворецкий, Динн, принёс ему новую партию книг.

— Мои руки уже опухли, — мальчик вздрогнул от взгляда на гору книг, высоко нагромождённых в комнате. — Только не говорите, что вы планируете тренировать и послать на поле боя даже меня.

— Ты сам это сказал.

Орба взял в руку свежедоставленную книгу и пролистал её. В ней описывалась общая история соседствующих с Мефиусом стран, а также краткая сводка по нынешнему состоянию и ситуации.

После произошедшего с Ноуэ и Заатом, Орба полностью осознал, что у него нет совершенно никаких знаний по этим вопросам. В битве информация имела решающее сражение. В детстве он на себе испытал это, и с тех пор Орба всегда собирал как можно больше информации. Конечно, недостаточно в одиночку накапливать информацию, но информация, полученная из других мыслей и точки зрения, негативно повлияла бы на широту его мышления.

— Что насчёт этой? Здесь есть немного важной информации.

— Вы имеете в виду нынешнее положение Таурии и восточных провинций? Я тоже всеми способами искал о них. В наше время есть лишь копии, написанные на основе нескольких книг из стран северного побережья. Я признаю, что даже те книги уже устарели.

— Почему так?

— Торговля Мефиуса с западным миром, иными словами провинциями Таурана, запрещена. Бывшая Зер Тауран — страна, в которой дом Базганов, некогда вассалы Мефиуса, подняла против Мефиуса восстание. И даже теперь, после падения Зер Таурана, дом Базгана продолжает сражаться с нами, а в других провинциях правят наследники Зер Таурана.

— Но даже так… нет, именно поэтому и нужно отправить десяток или даже сотню шпионов.

— Пожалуйста, выскажите это прямо Его Величеству. Я к этому не имею никакого отношения.

— Если бы личный разговор имел бы какой-нибудь эффект, то я бы с самого начала знал всё, что мне нужно.

Орба вновь пролистал страницы.

Странно.

Ощущая противоречие, его рука замерла.

Дело не в том, что император не передал информацию о западе.

— Торговля с западом запрещена? Как долго?

— Годы, должно быть десятилетия или даже больше века. Я не думаю, что мы хоть когда-то подписывали договор о перемирии или мирный договор со времён Зер Таурана.

— Плохо.

Закрыв книгу, Орба закинул ноги на стол.

— Вот, снова, — сделал выговор Динн, но Орба не сдвинулся с места. Как только он начинал размышлять, то не вырывался из чащи мыслей, пока не придумывал решения.

Динн привык к этому.

— Постойте, принц. Прежде чем вы затихнете, погрузившись в мысли, прошу, укажите, какую еду желаете. Шеф-повару дворца потребуется время, и вам стоит знать, что я не приму «Всё пойдёт» в качестве ответа!

Динну ничего не оставалось, кроме как исполнить свои обязанности.