В день финала все только о нём и говорили с самого утра.

Гладиаторская гильдия объявила пары соперников. Ко всеобщему народному сожалению, Орба и Пашир не сразятся друг против друга.

— Если говорить о скорости, то Орба явно быстрее. Пашир медлителен, как бык. Честно, если эти двое сразятся, то всё решится в одно мгновение.

— Это не так, Пашир просто не делает никаких лишних движений. Он отличается от Орбы, кружащего вокруг противника. Его слегка умные тактики не сработают против Пашира. Если бой хоть немного затянется, то Орба выдохнется и окажется в невыгодном положении.

На уличных углах, перед прилавками и в банкетных залах — повсюду люди как только ни обсуждали гладиаторский матч. Не только солонские горожане, дворяне также участвовали в этом. Они горячо спорили о том, кто выживет, ставя на кон лошадей, необычные картины или даже десяток рабынь, подчёркивая ставками свой статус.

И посреди напряженного спора возник вопрос: кто выживет, Орба или Пашир, и кто из них получит титул Кловиса Драконоубийцы?

— Если его величество здесь, — заметил один из дворян с помпезным видом, — то я верю, что титул Кловиса он скорее дарует Орбе. В конце концов, он ведь герой, победивший Рюкона. Если он победит, то его прошлое раба будет забыто, разумеется он получит звание капрала или капитана. Он может даже получить в командование весь солонский гарнизон!

Начинало темнеть, время матча приближалось, и тогда появился сам император, чтобы лично вручить золотой шлем победителю. Гвардия императора и сопровождавшие императора рабы, общим числом около тридцати человек, целиком заняли верхнюю половину трибуны.

Также здесь присутствовала принцесса империи Инэли со своими друзьями и гарберская принцесса Вилина со своей старшей служанкой Терезией.

На стадионе проводилось несколько сражений. Как только одна пара заканчивала, другая занимала её место, и этим боям не было конца. Однако с уменьшением силы солнца начали медленно выделяться свободные места на стадионе.

С наступлением вечера завершилась последняя битва. Звуки бьющихся гладиаторов и скрещивающихся клинков неожиданно совершенно умолкли, и в противовес им энтузиазм толпы не знал конца, её рёв напоминал собой прилив.

После короткого перерыва, ещё больше усугубившего положение, появились четыре гладиатора, что до этого отчаянно сражались и побеждали. Каждый выбрал себе своё оружие: один был вооружён длинным копьём, второй стоял наготове с секирой, а Орба взял привычный простой меч.

Ну что, час настал, — прошептал Орба самому себе, перекладывая меч на плечо. Пусть он и сам отправился на арену, но не то чтобы он хотел это делать, и теперь он наконец подошёл к развязке. Теперь осталось только использовать информацию от Пашира о плане прижать Нойе и Оубэри, а также расстроить заговор Заата, помогающего им.

Прямо сейчас они, наверное, смотрят на арену сверху, в безопасности наслаждаясь зрелищем убивающих друг друга рабов.

Как только я разберусь с этим, то вы, ребятки, будете следующими.

В отличие от своего обычного состояния, сейчас Орба пылал.

Комментатор озвучил четыре имени, а затем отсалютовал императору. Гладиаторы повторили жест, и в ответ император опустил подбородок и взглянул на них. В то же время один из сопровождавших его гвардейцев двумя руками передал ему золотой шлем. Слева и справа на шлеме были прикреплены крылья, это символ героя Кловиса.

Это было сигналом к старту. Арена погрязла в сумятице, земля тряслась. Матч начался.

Противником Орбы был гигант ростом более двух метров. К тому же он пользовался длинным копьём. Из-за разницы в дальности боя оружия, Орба не решался сделать даже шаг вперёд, и его быстро прижали. К тому же он получил раны в битве с Гашем.

После третьего выпада Орба упал на спину. Арена оживилась. Гигант ударил копьём вниз. Орба перекатился к гиганту и, подпрыгнув, ударил его. Кровь хлынула из шеи гиганта, как только ноги Орбы коснулись земли. Его единственный удар был точным и попал по артерии.

Гигант рухнул на землю. Вскоре и Пашир закончил свой матч, его победа оказалась чище. Как только он смог разорвать дистанцию с гладиатором с секирой, то занес меч за плечо и швырнул изо всех сил. Точным попаданием клинок пронзил сердце противника.

На мгновение все пять сотен зрителей погрузились в молчание, ведь с начала сражения не прошло и минуты. Сложив руки в молитве, Вилина облегчённо вздохнула.

— Похоже, они им были не соперники, — рассеянно пробормотал Гул Мефиус. Моргая с очевидными признаками скуки в глазах, он обратился к сидящей рядом супруге. — Никто из них не мог быть для них противником. Мелисса, как считаешь? Не хочешь ли поглядеть на битву между настоящими мужчинами?

— Да, хочу, — как и можно ожидать при её возрасте и внешности, императрица ответила честно и скромно. Император опустил подбородок.

— Будет обидно, если на этом все и закончится. Теперь Пашир и Орба будут биться за шлем Кловиса, и пока не определится победитель и проигравший, его никому не вручат.

Все вокруг императора в шоке взглянули на него.

Что?

И Орба, удивлённый неожиданным поворотом событий, посмотрел на него. От меча в его руке смердело кровью, а теперь он вынужден запачкать его ещё сильнее. Запачкать кровью Пашира. Мускулы его рук дрожали.

А на другой стороне:

— Ваше Величество, прошу, подождите, — сказал вставший Саймон. — Это отличается от нашего ежегодного обычая. Турнир же для того и нужен, чтобы найти двух бойцов.

— Не беспокойся о мелочах, Саймон, — император показал на арену. — Если честно, то я не могу определить, кто из этих двоих больше заслуживает титула Кловиса. Нет метода надёжнее, чем сражение за золотой шлем и его вручение победителю. Если проигравший умрёт, то мы можем заставить гильдию выбрать кого-то на роль Фелипе.

Федом, сидевший позади безмолвно стоящего Саймона, тяжело дышал. Каждый раз, собираясь встать и вставить слово, он откидывался назад в своё кресло и всё пересматривал. С каждым днём император становился все самоувереннее и походил на обнажённый клинок, что порубит его на кусочки, если он по глупости запротестует.

— Орба и Пашир, возвращайтесь к воротам! — скомандовал им солдат.

— Тц. — цокнул Орба. Он чувствовал, как внутри у него пылает пламя.

Всегда всё именно так. Они распоряжаются человеческими судьбами и жизнями без задней мысли.

— Хах, вот это будет зрелище, — заметил Пашир, сплюнув через маску. Его ничуть не смущало то, как всё обернулось.

— Собираешься их слушать?

— Император уже всё сказал, и никто не возразил. Лучше бы тебе приготовиться.

Сказав это, Пашир развернулся к Орбе свой вздымающейся вверх и вниз заклеймёной спиной. Орба в спешке окликнул его.

— Погоди, Пашир.

— Может, сейчас я и лидер восстания, но даже если кто-то пытается помешать, оно не остановится и без меня. Так что не сдерживайся. Давай сразимся и будем убивать от всего сердца. Это будет наш последний гладиаторский матч.

— Пашир, — раб со стадиона подбежал к нему. Вытирая пот и делая вид, что помогает ему, он заговорил тихим голосом.

— Что, если вы вдвоём просто устроите показуху? Орба популярен среди горожан. Всё, должно быть, в порядке, если вы будете сражать как обычно, а потом Орба бросит свой меч и сдастся. Зрители наверняка сохранят ему жизнь.

— …

Орба молча склонил голову. Идея раба расходилась с мотивами Пашира, но ведь и у Орбы были свои мотивы, о которых никто не догадывался. Нойе, Оубэри, Заат… Ни один из их поступков не заслуживал доверия.

— Давай поклянёмся, — как бы невзначай сказал Пашир. — Неважно кто победит, пусть он взвалит на себя груз другого. Клянусь срубить Гилу Мефиусу голову. Если умру я, то ты разделишь мои стремления: освободить рабов и сжечь весь Мефиус до тла.

На этих словах Орба почувствовал подступивший к горлу комок и не мог сразу же ответить.

Разделить стремления…

Само собой разумеется, что Орба ненавидел Мефиус. И не сосчитать, сколько раз он мечтал собственноручно зарубить всех этих дворян.

— Ага…

Кивая, сказал Орба, но тем не менее казалось, что его голос принадлежал совсем другому человеку.

***

Они разошлись и по отдельности двинулись к восточным и западным воротам. Рабыня по имени Мира вытерла пот Орбы и заменила его меч новым. Лицо её было бледным и беспокойным. Хотя они и встречались всего два-три раза, для Орбы были очевидны её чувства к Паширу. Он хотел было открыть рот, но не мог придумать, что сказать. Она желала победы Паширу, а это означало поражение Орбы и его смерть, а ведь у него тоже есть желание выжить, даже если для этого нужно победить и убить Пашира.

Всё ли в порядке?

Такая мысль крутилась внутри него. Он покачал своей головой в маске. Всё не в порядке. Почему он сейчас колебался? Да, у Пашира та же ненависть к Мефиусу, что и у него самого, а может, даже ещё большая. Цель Пашира напоминала его собственную. В скором будущем они несомненно будут сражаться плечом к плечу как товарищи.

Проклятье! Не стоит зацикливаться на этом.

С новой силой он сжал рукоять меча. Что делало ситуацию ещё хуже, так это покрывавшие Орбу раны. Даже недавний поединок забрал то немногое, что оставалось от его сил. Сколько он ещё сможет сражаться, прежде чем дойдёт до собственного предела? На этот счет у Орбы не было ни малейшего представления.

Казалось, что победа ускользает всё дальше и дальше из его рук. Его меч никогда не настигнет свою цель, если во время удара он будет думать обо всём этом.

Я закончу всё одним ударом.

Орба решился. Когда он увидит надёжную возможность, то вложит все силы в один удар. Провал равнозначен смерти.

— Со стороны восточных ворот — Железный Тигр Орба! Со стороны западных — Могучерукий Пашир!

Оба объявленных гладиатора встретились друг с другом в центре арены.

— Что всё это значит? Разве всё не закончилось?

Напряженно затаив дыхание, Вилина следила за неожиданным развитием событий. Овации толпы были столь громкими, что она не слышала голос Терезии, но лишь по одному взгляду Вилина могла понять, что та сказала. И не взирая на царившее вокруг безумие, странное спокойствие висело между двумя бойцами, что собирались убить друг друга.

— Начали!

Оба бойца ударили друг друга, скрестив мечи, а затем отступили.

Здесь, на великом гладиаторском турнире в Солоне, начался бой за звание сильнейшего воина.

Схватка, равной которой не было за всю долгую историю Мефиуса.

***

Тем, кто бросился вперёд в начале матча, был Орба. Он рванулся прямо на Пашира, а кончик его меча скользил по земле. Приготовившись, Пашир согнулся в коленях. Моментально Орба пнул землю в его сторону. Быстрее, чем противник мог бы отреагировать, он напал ещё раз; в это мгновение Орба планировал завершить матч. Руки, ноги, спина — он ударит в любую брешь в защите Пашира и покончит с ним прежде, чем тот успеет оправиться.

Тем не менее, Пашир прочитал движение Орбы и моментально перекатился вперёд. Мгновенно вскочив, он развернулся и ударил мечом. Орба бросился за ним, но атака Пашира остановила его движение: он парировал удар своим клинком и отскочил назад.

Такой напористый обмен ударами с самого начала матча заставил весь стадион сойти с ума от восторга.

А затем бойцы оказались в самой что ни на есть патовой ситуации. Оба они застыли, отчего их предыдущий быстрый обмен ударами казался ложью.

Орба стоял в своей обычной манере, согнувшись и следя за каждым движением Пашира. Рука, которой он принял удар, онемела, по его лицу под маской стекал пот. Не будет преувеличением сказать, что его действия в самом начале матча забрали большую часть его сил. Он хотел провести быструю и решительную атаку, но Пашир полностью разгадал его замысел.

Вперёд, Пашир! Давай, давай, давай!

Для него было опасно двигаться. Пашир твёрдо стоял, буквально врастая в землю своими крепкими ногами, кровь струилась по его мышцам, всё тело было готово раздавить Орбу в любой момент. Атаковать его будет самоубийством: Пашир с лёгкостью прибьёт открывшегося Орбу.

Так что вместо нападения Орба смотрел на Пашира сквозь маску и ожидал его хода, ведь за ним всё ещё было преимущество в скорости. Опасность, конечно же, останется, если противник просто бросится вперёд, но так будет проще найти дыры в его защите.

Но и Пашир стоял на месте: двумя руками он держал меч над плечом, ни на йоту не двигаясь.

***

Тц

Своей ногой Орба раскидал землю; его меч блеснул: он устремился в направлении, отличном от того, куда он смотрел. Но тем не менее, вся эта уловка не смогла смутить Пашира.

Вечерний ветер задувал под маску Орбы.

Зрители неожиданно замолчали. Тысячи глаз сосредоточили своё внимание на двух несравненно умелых мечниках. Вполне ожидаемое напряжение тут прямо висело в воздухе: всё может решиться в мгновение ока. Но гладиаторы ни на йоту не двигались.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Время шло. Прошла минута. Затем вторая. Все затаили дыхание, но продолжаться вечно это не могло.

— Вперёд!

Кто-то крикнул спустя пять минут. Убей его! — крикнула после этого какая-то девушка.

— Вперёд! Вперёд! Вперёд!

— Убей! Убей! Убей!

Все зрители затоптали в унисон и начали освистывать бойцов. Шумом они надеялись подтолкнуть гладиаторов к действиям, но те так и не двигались.

Орбу тоже начало это раздражать. Никогда доспех и меч не казались ему такими тяжёлыми. От простого стояния его мускулы напрягались. В прошлой атаке он поставил всё на один удар, но даже тогда он не был уверен, что сможет вложить в него все свои силы.

Шевелись, — внутренне молился Орба.

Не шевелись, — думал находившийся на трибуне в качестве телохранителя Говен. — Не двигайся в порыве нетерпения. Пожалуйста, сдержи сейчас эту свою дурную привычку.

Пашир, скорее всего, разглядел эту привычку, наблюдая за прошлыми сражениями Орбы. Орба хорош в контратаках. Если взглянуть на его комплекцию и силу, то по гладиаторским меркам он весьма посредственен, в прямых столкновениях у него много недостатков. Потому он и полагался на то, чтобы кружить вокруг противника и заманивать его, а когда тот оказывался в зоне досягаемости, Орба наносил удар в слабое место.

Именно поэтому Говен раз за разом причитал: Не позволяй своему горячему нраву завладеть тобой.

Вспыльчивость противопоказана тактике Орбы. Наоборот, ему самому важно провоцировать противника и контролировать собственные эмоции.

Эти навыки и позволили ему побеждать два года в шкуре гладиатора. Он придумал несколько способов отступления, чтобы заманивать противника. Иногда он сам брал инициативу, иногда нет, иногда просто злил противника, чтобы навязать ему свой темп. Однако всё это бесполезно против Пашира. В его уверенной стойке нет брешей, и Орба понимал это, а потому и не двигался.

Время шло, Говен и сам сжал зубы от нетерпения. И не только он. Среди бушующей, подгоняющей бойцов толпы даже те, кому меньше всего интересно узнать имя победителя, могли почувствовать висевшее между Орбой и Паширом напряжение, и на их лицах появлялось выражение непреклонности, будто бы они сами стояли на арене.

Кто-то вытирал пот, проступивший на щеках.

Подобно догорающей свече, закатное Солнце делилось своими последними лучами, окрашивая арену в тёмно-красный цвет.

Неожиданно, в матче начались подвижки.

— Ах, — вскрикнули все зрители.

Тем, кто вышел на свет и нацелился на врага, был Пашир. Видимо, именно он первым не выдержал затянувшегося затишья. Но несмотря на это…

— Орба, НЕТ! — закричал Говен.