Весь следующий день, а также день после него Орба отказывался от всех приглашений Инэли и Рогу Сайана.

Он уединился в своей комнате и… ничего не делал.

Орба просто бездельничал в одиночестве. Главная комната его покоев была намного больше той конуры, в которой он жил, будучи гладиатором. В несколько раз больше. И теперь Орба разгуливал по комнате, даже не выходил на балкон, обставленный в виде оранжереи. Там его мог кто-нибудь заметить, а Орба хотел избежать вопросов о том, почему он не болен.

И весь первый, а затем и второй день Орба наматывал круги по комнате, словно зверь, рыскающий в поисках развлечения. Каждая секунда казалась ему вечностью. Даже пищу он принимал молча. И всякий раз, когда раздавался какой-нибудь шум, он сразу же глядел на дверь, но она так и не открывалась. На второй день, когда за окном уже смеркалось, на лице Орбы показалась тень нетерпения. И стоило ему уже потерять надежду, как в комнату ворвался одинокий посыльный.

Наконец-то.

Орба застыл на месте. Когда Динн позвал принца и взглянул на его лицо, то забыл, как дышать. Казалось, что взглядом он может разорвать, а губы его приподнялись, обнажая клыки. Облик Орбы ужасал не хуже его же маски.

Получив свежую информацию от посыльного, Орба передал с ним новые приказы гвардейцам. Они должны были рассредоточиться как у входов во дворец и главные здания столицы, так и по всему городу в целом, превращаясь в звенья цепочки по передаче информации в обе стороны.

***

Оканчивалась цепочка в месте встречи Ноуэ и Оубэри, в рётэе[✱]Традиционный японский ресторан для проведения важных встреч. на улице борделей через две аллеи от главной дороги.

Если вкратце, то Ноуэ не пришёл лично, и Оубэри ужинал с его посланником в приватной комнате на третьем этаже. Любой, без исключений, желающий войти, должен был позвонить в колокольчик и спросить на то разрешения, так что это было идеальное место для тайной беседы.

Сперва Орба отправил в ресторан нескольких гладиаторов, вручив им денег и соответствующе их одев. Выпив по несколько бокалов, в назначенное время они начали буянить, вовлекая посетителей в драку. В меру нашумев и не перегнув палку, они покинули заведение, в то время как проворный гладиатор по имени Аэсон перелез через ограду ресторана. Он был пиратом, родившимся в северных морях Зонгана, и разбирался в том, как карабкаться по мачтам, и потому смог забраться по стене на балкон приватной комнаты Оубэри.

Незамеченный и неуслышанный, Аэсон начал подслушивать разговор. Встреча длилась около получаса, но гладиатору удалось подслушать только заключительные пять минут разговора. Тем не менее, результат был. Как только встреча подошла к концу, Аэсон слез с балкона.

***

Примерно через три часа после первого сообщения посыльного Орба выслушал доклад Аэсона.

— Ясно. Никому ни слова.

— Ладно.

Орба, непривыкший к такой манере обращения, вновь окликнул Аэсона, уже собиравшегося уйти со своими деньгами. «Сэр?» — переспросил он, когда оглянулся и обнаружил направленный на себя пистолет. После этого он развернулся полностью.

— Повторю ещё раз, чисто для ясности. Никому ни слова.

— Д-да, сэр.

— Не пей во время фестиваля и не покидай Солон. Ты не знаешь, где могут быть мои глаза и уши. Взамен, если продержишься до конца фестиваля, то получишь ещё столько же денег.

На его бледном лице появилось радостное выражение, и он ответил: Сэр!

— …Что это значит? — спросил Динн сразу же после ухода Аэсона. Лицо пажа тоже потеряло цвет.

— Пока ничего не ясно и возможно всё, что угодно.

— Н-но, в этом же нет смысла. Генерал Оубэри уже столько лет служит Мефиусу. Кроме того, он против мира с Гарберой. Принцесса… никак не могла с самого начала прибыть сюда с такой целью, получается… Ом-нём-нём.

Прервав свою мысль из-за впихнутой ему в рот целой тарелки винограда, Динн вынужден был активно его пережёвывать.

— Я же сказал, что пока ничего не ясно. В конце концов, информация обрывочная.

И хоть сам Орба говорил спокойным голосом, его сердце неистово бушевало.

***

Вот что удалось подслушать Аэсону:

— Случай с Кайсером — настоящая удача, спасибо подстрекательствам Заата. Правда я и подумать не мог, что события будут развиваться так быстро. И раз вопрос с Кайсером решён, Ноуэ не нужно больше над ним работать, верно?

— Всё, как вы и говорите, — ответил Оубэри посланник. — Лорд Ноуэ уверенно продвигается в своих приготовлениях: и с Заатом Кварком, и с поджогом комнаты рабов уже практически всё готово.

— Должно быть, меня тоже учли в приготовлениях, разве нет?

— Что до сотрудничества с генералом…

— До этого ещё далеко, а время для благодарностей наступит, когда всё завершится. В вопросе с Заатом можно положиться на меня, правда ситуация с рабами меня беспокоит. Этот человек, Пашир. Похоже, он согласился сотрудничать, но он ведь участвует в гладиаторском турнире. Не будет ли всё напрасно, если он умрёт?

— Не стоит беспокоиться. В Мефиусе уже чадит пламя, мы же просто подливаем в него масла. Даже если предположить, что Пашир умрёт, загоревшееся пламя так просто не потушишь.

— Уже чадит, хм-м. Вы совершенно правы. И людей ради этого тоже стоит искать в Мефиусе. Конечно же… в этом и была цель Ноуэ. Гладиаторы — просто кучка неудачников. Они как дети, подзуженные злыми взрослыми к бесполезному сопротивлению, — подавил Оубэри смех.

— Более вас ничем не будут беспокоить, генерал Оубэри. Сотрудничая в сокрытии подстрекателей, вы глубоко поразили лорда Ноуэ своей храбростью и способностью принимать решения. Я молюсь о прочных товарищеских отношениях и доверии меж нами, которым границы стран не будут помехой.

— Пф-ф, — фыркнул Оубэри. Поскольку его фигуру не было видно, невозможно было и понять, какие эмоции он испытывал. — Но что вы будете делать со своей принцессой? Если сделаете неудачный ход, то её жизни будет угрожать опасность.

— Если только принцессе удастся вовремя сбежать, то заподозрят вмешательство Гарберы. Вопрос не в неудачных ходах, а в том, чем всё завершится.

— Хо-о, — голос Оубэри слегка дрогнул, но почти сразу же он прочистил горло. — Время вышло, пора отправляться. На какой банкет пригласили Ноуэ этим вечером?

— Я уверен, что место называлось дворцом Лунного Света. Приглашено множество посланников разных стран, и если я правильно помню, принцесса Вилина тоже будет там. Генерал тоже желает пойти?

— Нет, всё наоборот. Я бы предпочёл не встречаться со странными личностями, да и стоит прояснить вопрос с Заатом.

После этого Оубэри встал и вышел из комнаты, и услышать больше уже не удалось.

Орба вновь прокрутил в голове услышанный от Аэсона пересказ.

Его грудь пульсировала.

Оубэри и Ноуэ собирались провернуть нечто из ряда вон выходящее во время фестиваля, и стоит заметить, что это нечто достаточно масштабное, чтобы пошатнуть сам фундамент Мефиуса. В этом нет никаких сомнений.

Оубэри продаёт свою страну, а Ноуэ, который должен нести мир, приносит Мефиусу неприятности.

Орба не знал, какова в целом их цель. На данный момент он даже предположения на этот счёт сделать не может. Но в разговоре были ясно указаны два момента. Во-первых, жизнь принцессы в опасности...

Конечно, под принцессой в данном случае подразумевалась Вилина Ауэр, принцесса Гарберы.

И во-вторых, прозвучало другое ключевое слово: Пашир. Пашир, которого знал Орба — гладиатор, фаворит турнира. К тому же Оубэри упомянул, что Пашир «участвует в турнире». Ошибки быть не может.

На первый взгляд, имена этих двоих никак не связаны, но тем не менее очевидно, что они вовлечены в какой-то план, неуклонно претворяющийся в жизнь.

Если бы этот план просто сулил неприятности Мефиусу, то Орба бы даже улыбнулся. Он ненавидел Мефиус. Будь это сожжение дворян и причинение им ужасных страданий, Орба не упустил бы этого шанса, но в деле замешан Оубэри, и потому оно принимает совершенно иной оборот. Орба ни за что не стал бы играть ему на руку.

И к тому же…

В его голове возник образ платиновых волос, а вместе с ним и чистое, невероятно искреннее недовольство.

Орба глубоко задумался, по привычке скрестив руки на груди. Заат, к которому, по собственным словам, отправился Оубэри, или дворец Лунного Света, в который, судя по диалогу, пошёл сам Ноуэ. Куда ему стоит направиться? Он не собирался забивать себе голову поиском повода для прямого вопроса, имеющейся у него информации слишком мало. Главным образом именно поэтому он решил встретиться с ним лично и попытаться вытрясти что-нибудь.

— Динн, приготовь сменную одежду.

— Вы уходите? Куда?

— Во дворец Лунного Света, — ответил Орба, по какой-то причине озвучив своё решение смущённым тоном.

— Там будет много послов, — сказал Динн, сосредоточившись на своей задаче, — эм-м, тогда одежда должна быть формальной и подходить для встречи… Но раз это принц, которому кроме успехов в первой кампании похвастаться нечем, то военная форма может быть…

— Кирасу, сандалии и браслеты. — распорядился Орба, взяв вещь, которую прятал в присутствие гостей: железную маску тигра.

***

Одевшись как гладиатор, Орба отправился во дворец Лунного Света.

По-настоящему он назывался «обращённым к левому крылу дракона двором лунного света» и находился неподалёку от имперского храма драконьего ока. Дворец славился одним из лучших и великолепнейших садов в Мефиусе, поэтому в нём часто устраивались крупные встречи.

Увидев маску Орбы, стражник у ворот поклонился. Гладиатор не считался особенно важным гостем, и в соответствие с правилами Орбу обыскали на предмет скрытого оружия, прежде чем позволить пройти.

Имя и внешность гладиатора, который, как утверждалось, победил Рюкона, была хорошо известна, и стоило ему войти в сад, как все тотчас начали приглашать его к себе. И даже приглашённые во дворец дворяне, позволившие себе опоздать, здоровались с ним.

Не то чтобы они никогда не встречались с «дикарём», просто имя Орбы было у всех на слуху. Хоть какая-то награда за его тяжёлый труд в качестве двойника принца.

И стоило Орбе пройти поглубже, как он наткнулся на двух принцесс: Вилину и Инэли, и удивлённо уставился на них. Они стояли друг напротив друга и, как казалось, весело беседовали, в то время как в их глазах виднелась неприкрытая ненависть.