Узнав об аресте Кайсера Ислана, дворянина и бывшего члена имперского совета, Федом Аулин резко встал.

Неделей ранее, на утреннем собрании, император Мефиуса, Гул Мефиус, предложил перенести храм Бога-Дракона и устроить ему крупномасштабную реконструкцию. Храм, построенный 200 лет назад для поклонения Богу-Дракону, сейчас располагался в имперской столице, в подземелье под Чёрной Башней. Гул планировал перенести его поближе ко дворцу и превратить в величественное здание.

Некоторые дворяне благосклонно отнеслись к идее, льстя императору, и лишь один Кайсер прямо высказался против этой затеи. Она потребовала бы огромного количества золота и людских ресурсов. Сейчас же, по его мнению, стоило пытаться наладить отношения между Мефиусом, Гарберой и Энде, хотя, конечно, обстоятельства не те, чтобы надеяться на успех. Также он заметил, что на ежегодных фестивалях, посвящённых Богу-Дракону, практически никого нет. Другими словами, это — пережиток прошлого.

— Сейчас стоит решить более важные проблемы. Простите мою дерзость, но, прошу, передумайте.

— Вот как, — сказал император, окончив разговор.

Кайсеру было уже за пятьдесят, и он давно поддерживал хорошие отношения с нынешним императором, так что никто и не задумывался об этом споре.

Но спустя пять дней, на открытом вечере в собственной резиденции, он вновь осудил политические решения императора.

— Его Величество оставил без внимания мои недавние слова, — жаловался изрядно выпивший Кайсер своим близким друзьям.

Обычно после такого ничего особенного и не происходило, но в этот раз император по неизвестным причинам разъярился и объявил: Это мысли мятежника! — Внезапно, войска окружили дом Кайсера и арестовали его.

— Я не могу объяснить свои действия... — его собственный поступок стал доказательством против него.

Недоумение, расползшееся по Солону, росло. Всех волновал один вопрос: планирует ли Его Величество казнить Кайсера? Спустя три дня его перевели в несоответствующую его дворянскому статусу подземную темницу и запретили все встречи с семьёй.

Поражённый смесью шока и страха, Федом резко встал. Он тоже высказывал императору своё мнение о необходимости ускорить мирные переговоры с Гарберой, а также о чём-то совершенно другом. Его наполнила радость, граничащая с волнением.

На его месте мог быть я.

Однажды император Гул Мефиус вновь решит укрепить свой авторитет, и его окружение почувствует враждебность к нему. Тогда вот Федом воплотит в жизнь свой собственный план, и предпосылки к тому дню всё ближе. Дню, когда в империи возникнет новая политическая сила, поддерживающая принца Гила.

Это большие амбиции Федома. Чувствовал ли Кайсер то же, что и он? Нет, у него был твёрдый консервативный взгляд на вещи, в котором даже невозможно заметить признака эмоций. Уже лишь этим он заслуживал критики.

— Лорд Федом, — приветствовал его Заат Кварк в передней главного дворца.

Вот же проблемная встреча, — подумал Федом.

— Вы же слышали о произошедшем с лордом Кайсером?

— Да, слышал.

— Что планирует Его Величество? Для шутки всё зашло слишком далеко! Скажите, что вы думаете по этому поводу? Все ваши слова я унесу с собой в могилу.

Заат был непреклонен, и Федом уклончиво ответил ему. Заат Кварк — глава так называемой антиимперской фракции. Конечно же, у него не было никакого знака, указывающего на это. Он мыслил аналогично Федому, а потому противостоял императору, желавшему сражаться с Гарберой до последнего, и помог убедить его поддержать мирные переговоры. Заат тоже был членом имперского совета основателей, и очевидно, что он не питал хороших чувств к Гулу, оставившему от совета одно лишь название.

Таким образом, Заат видел в Федоме товарища. Вернее, должен был видеть.

— Таких инцидентов пока мало, но ответная реакция уже неизбежна. Мы должны пустить сплетни о цели этой «шутки», а в будущем они и станут истиной. Делать всё стоит тайком, вы ведь прекрасно знаете характер императора.

— Почему вы так спокойно об этом говорите, лорд Федом? Это же измена! Вы ведь тоже знаете, что на днях император встретился с посланником из Энде и…

— Прошу меня простить. У меня есть ещё кое-какие дела.

— Лорд Федом, — Заат нахмурил свои глубоко-чёрные брови, — это на вас не похоже. Так беспокоитесь о будущем страны, что даже готовы снискать на себя приговор Его Величества! Уж не потеряли ли вы рассудок из-за случая с Кайсером?

— Следите за словами, милорд, — сурово посмотрел на Заата Федом, ведь по возрасту он лет на десять старше.

— Как грубо с моей стороны. Но в последнее время вы действительно ведёте себя странно.

Странным, скорее всего, было то, как он постоянно липнет к принцу Гилу. Оставив такого настойчивого Заата, Федом поспешил дальше. Федому, который должен был относиться к той же антиимперской фракции, не оставалось иного выбора, кроме как сделать вид, что изменил сторону, которой верен.

Чёртов Заат, проклятье! Делает вид, будто всё знает. Планирует проверить меня?!

Для начала, Федом никогда не относился хорошо к Заату. Вокруг было достаточно умных людей, но многие влиятельные личности приходили именно к Федому, чтобы попросить его об услуге. «В стране были и такие прецеденты», или «Согласно древним обычаям, нужно сделать то и это», — один за другим излагал он факты старины, ошеломляя остальных

Считать меня трусом!

Федом был далеко не трусом, ведь в своём противостоянии императору он переступил черту куда опаснее, чем когда-либо приходилось Заату. Уже с точки зрения одних лишь рисков его план был куда опаснее. И его план наконец приближался к тому этапу, когда он становился осуществимым. Эта мысль ослепляла Федома, на его лице появилось жуткое выражение.

— Что-то не так? — спросил Орба, уставившись на Федома. — Вы внезапно замолчали, и затем ваше лицо сперва посинело, а затем покраснело. Выглядите очень неважно.

— Закрой свою пасть! — в замешательстве выругался Федом. Сейчас они находились в комнате принца в главном дворце. И хотя на всякий случай он притворился, что пришёл к Гилу с подарком, вёл себя грубовато. — Забудем обо мне, что с тобой? Я прихожу и обнаруживаю, что ты ни капли не продвинулся вперёд! У тебя нет времени всего мира. Динн, как ты объяснишь мне его жалкое состояние?!

Время для воплощения его плана приближалось, и для гарантии успеха он не мог не торопиться с обучением принца Гила. Всю тяжесть своих разочарований он направил на Динна — слугу, ответственного за него.

***

— Не могу в это поверить, — проворчал Гил Мефиус.

Сразу же после окончания разговора Федом ушёл. Без перерыва проглотив все книги по истории Мефиуса, Орба широко зевнул.

— Такое чувство, что я вновь стал гладиатором-новичком, впервые ступившим на арену. Хотя таким парням, как правило, не выпадает шанса выйти на неё снова.

— Как бы там ни было, господин Федом правильно ругал вас, — произнёс Динн, вылавливая чайные листья из свежей заварки. — Если бы вы старались усерднее, то смогли бы появиться перед публикой и не позориться. А с текущими темпами двух, трёх, даже десяти лет на это не хватит.

— Изучение столового этикета, мефийской культуры, зубрёжка имен прошлых императоров и их достижений, ежедневная отработка перед зеркалом улыбки и осанки... За всю жизнь это может так и не пригодиться мне, так какой смысл продолжать учить?

— Это необходимо.

— Мне надоело запоминать имена и лица тех стариков. Принеси хотя бы военные документы. И было бы неплохо добавить к ним отчёты о последних сражениях.

Он лёг на ложе, притворившись, что не слышал упрёков Динна. Похоже, что только что Федом был чем-то раздражён, но Гил — гладиатор Орба, также известный как Железный Тигр — сдерживал эмоции не меньшие, чем Федом.

Тот выбрал его в качестве двойника, но с самого начала Орба и не собирался делать лишь то, что ему прикажут. Даже если ему придётся использовать это положение, он достигнет своей цели.

Он отомстит людям, забравшим у него всё, и найдет всё, что потерял.

Наконец у Орбы есть возможность собственными силами достичь своих многочисленных целей, неосуществимых со статусом раба. Но наступил застой.

— Сегодня, пришлось отклонить ещё двадцать просьб о встрече. Это уже пятая просьба от господина Родлума, его и самого попросила об этом госпожа Инэли, а от господина Батона — если помните его имя, он один из лучших друзей принца — вторая. С вашей первой кампании прошёл уже месяц, отказы будут казаться всё необычнее и необычнее.

Федом закрыл Орбу в комнате на целый месяц под предлогом того, что психологическое напряжение и смена обстановки на несколько дней привели к ухудшению самочувствия принца. Он запретил ему участвовать в официальных делах и ограничил от личных встреч с множеством людей, желавших сблизиться с ним. Всё это время Федом посвятил обучению Орбы, дабы сделать его хоть немного похожим на принца. Всё это входило в его план.

Естественно, в течение этого месяца Орба наращивал знания и обучался этикету, бесконечно повторяя одни и те же действия. Он не мог найти мать, брата и Алису и бессмысленно тратил время, испытывая собственное терпение на прочность.

— Поскольку господин Федом не знает о текущей ситуации, он убеждён, что всё уладил простым приказом отказываться от встреч. Но на самом деле ему стоит поставить себя на место того, кому отказывают. После первой кампании все наконец взглянули на принца в новом свете, и теперь происходит это, — заворчал Динн, но внезапно замолчал.

— Вы идиоты? — вмешался Орба. — Если после первой кампании я так и буду продолжать в ужасе сидеть взаперти, то все заинтересуются, что же этот принц-герой делал, пока шёл бой? Все решат, что я так и не поучаствовал в бою, а лишь дрожал.

— В-вы хотите выйти прогуляться?

— Как раз об этом я и подумал. В этом же нет ничего такого? Да и настоящий принц как раз такой человек. Это освободит нас от подозрений.

Проблема в том… — отшутившись, думал он. Когда несколько минут назад приходил Федом, Орба так и не смог заставить себя спросить его кое о чём. — ...кто же из них двоих идиот?

Обычно двойник играет свою роль лишь в важное время, сейчас же в нём не должно быть необходимости, особенно учитывая нормальную обстановку во дворце. Федом утверждал, что риск покушения есть даже в столице, в Солоне, и считал это достаточным объяснением, но очевидно, что Орба не купился на это.

Кроме того, после завершения битвы за крепость Заим Федом случайно упомянул, что о подмене принца больше никто не знает. Исходя из этого, Федом может быть единственным участником плана, который сам и создал. Если это правда, то даже Орба, что в качестве гладиатора два года ходил по краю лезвия, не мог избавиться от леденящего кровь ощущения.

Больше никто не должен был знать, что Федом обманывает мефийцев, и Орба в том числе, а потому он не мог позволить себе расслабляться. От этого зависела его жизнь.

— Фестиваль основания Мефиуса — праздник, на который собирается вся страна. Если вы и на нём не появитесь, то ничего хорошего не выйдет. Сколько же ещё господин Федом…

В этот момент зазвенел колокольчик. Динн вышел за дверь, ведущую в маленькую комнатку, через которую можно пройти в коридор. Из неё доносился голос, похожий на Инэли. Сразу после смерти своей жены император Гул женился во второй раз, а дочь его новой супруги, Инэли, стала младшей сестрой Гила.

Когда ожесточённая дискуссия закончилась, Динн вернулся. Его лицо выражало полное истощение.

— С ней всегда сложнее всех.

— Что там?

— Обычное приглашение в стиле «давай прогуляемся» от ваших близких друзей и замечания, мол вместо того, чтобы запираться в маленькой комнатке, вам нужно проявлять больше активности.

— Ясно, — сказал Орба, несколько занятый другими мыслями. — А что спрашивал Говен в тот раз?

— Что спрашивал? Ох, спрашивал, сможем ли мы вместе посетить резиденцию генерала Саяна в ответ на его приглашение.

— Тогда давай присоединимся к Инэли и её группе. Убьём двух зайцев одним выстрелом. Передай ей от меня сообщение.

— Но господин Федом сказал…

— Мне же будет лучше, если я познакомлюсь с несколькими людьми поближе. Давай оправдаемся, мол у принца сейчас ужасный характер из-за проблем со здоровьем. Никто сильно и не задумается о том, что он ведёт себя немного иначе, особенно если всё будет происходить в его собственном доме. Если не затягивать, то это сработает.

Орба никак не хотел становиться таким же, как взволнованный Динн, он отказывался сидеть и бездействовать. Неважно насколько большой была эта одна-единственная комната, по сути своей она не отличалась от тюрьмы. Из-за этого Орба чувствовал себя подавленным, раздраженно и неуверенно проводя все эти дни.

Это тоже битва. Полное превращение в принца на шаг меня продвинет в поисках Алисы и моей семьи, — пробормотал он, убеждая себя.

***

В Солоне был ещё один человек, что не мог отделаться от растущего в нём раздражения.

— Как насчёт этого платья? Как оно в сравнение с предыдущим, ярко-белым? А, интересно, может второе платье лучше, раз оно мефийское? Но к нему не подойдёт диадема, привезённая из дома. Позже придётся позвать горничных и выразить им свою признательность.

— Ух-хух.

В комнате, располагающейся глубоко в женских покоях дворца, Вилина, в отличие от оживленной Терезии, вообще не двигалась. Как гость из Гарберы, четырнадцатилетняя принцесса развлекала себя примеркой платьев и украшений. Увидев это зрелище, даже враги её родителей будут мрачно смотреть на собственное отражение.

— Честно говоря, будь это королевский двор Гарберы, то не имело бы никакого значения насколько известен портной: стоит лишь отправить ему официальное уведомление о том, что принцессе нужны новые вещи, как не пройдёт и недели, и в её комнате окажется гора платьев. Выйти и игриво растоптать их — вот что значит быть принцессой.

— Верно.

— Но в Солоне, находящемся далеко от торговых портов, очень мало высококачественных тканей. Даже хоть это мой первый комплект пошитой одежды, знай я три месяца назад, что её нужно предварительно заказывать, то приняла бы меры ещё до свадьбы.

— Вот как.

— Если бы вы стали искуснее полагаться на других, то не смогли бы сблизиться с императрицей, вашей свекровью. Вы вот суетитесь над платьем и диадемой. Стать невестой — значит войти в семью своего партнёра, и чтобы стать гармоничной парой, такие старания необходимы… Ах, правда, если я правильно помню, нынешняя императрица — вторая жена, и раз принц не её родной сын, то может её и не особо заботит его невеста.

Согласившись, Вилина вновь встала перед зеркалом. Терезрия взглянула на неё, а затем сделала очень глубокий вдох…

— Госпожа Вилина!

— Ик!

Вздрогнув, Вилина мгновенно замерла.

— Зачем кричать так прям на ухо?

— Не крикни я так громко, то вы бы и не услышали меня, — приподняв грудь, сказала Терезия. — Принцесса выбирает одежду для фестиваля основания, будто бы это её и не касается. Когда женщины выбирают платье и какие-нибудь серьги или браслеты, то если они могут хоть немного не подходить друг к другу, то обычно они беспокойно ёрзают и не могут успокоиться. Будь то неприятный им жених или, возможно, внутренняя неуверенность — так мы забываем о собственных печалях, а заодно и веселимся.

— Я полностью доверяю тебе в этом вопросе и оставляю всё на твоё усмотрение.

— О боже, я смиренно благодарю вас за такую похвалу… И? О чём вы на самом деле думаете? Поделитесь со мной? Вспоминаете, что давненько не летали на корабле, о том, что хотите отправиться в небо? Если же дело не в полётах, то размышляете о том, как могли бы провести время за техобслуживанием машин или же скучаете по запаху масла? Ах, должно быть вы думаете, почему же принц не пришёл навестить вас.

— Последнее было совершенно неуместным!

Вилина нахмурилась, но не смогла скрыть улыбку. Терезия всегда была грозным противником. В прямом столкновение умов, она сразу же навязывала свой темп. Затем, пожав плечами, принцесса сказала: Ну, с самого возвращения с первой кампании, он всё время проводит в комнате. Такой хрупкий, словно какая-то принцесса.

— Прошёл уже месяц, и он никому так и не позволил увидеться с собой. Для влюблённой девушки, это довольно долгий…

— Это не важно! — решительно прервала её принцесса. — Я ничего не утаиваю. Я просто раздражена. Сколько ещё всё это будет тянуться? День свадьбы так и не назначен, а моё времяпрепровождение весьма ограничено. Буду откровенна — это совсем не весело!

Терезия и не знала, чем на такое ответить, хотя и понимала её слова. Как бы ни поторапливала события Гарбера, церемония до сих пор отложена на неопределённое время. Было очень мало мест, где Вилина могла бы свободно перемещаться, и изо дня в день её раздражение всё усиливалось.

У себя на родине она была невероятно активной принцессой, которую за час и не встретишь на одном и том же месте дважды. Сейчас же целыми днями она тратила свою жизнь в этой маленькой части женских покоев дворца, и с этим Вилина никак не могла согласиться. Иногда в ответ на приглашения дворянок она появлялась на чаепитиях и званых вечерах, но «надевая» на себя улыбку принцесса не испытывала ничего, кроме мук.

— Принц тоже совершенно забыл, что его невеста здесь. Можно же обмениваться письмами, отправляя их через слуг?

— Такое часто встречается в рассказах: тайное письмо, а в нём любовное стихотворение.

— Конечно же я злюсь, раз он даже не говорит мне о своих намерениях. И мало этих проблем, как ни посмотри, в Мефиусе волнения. Император отказывается объяснять своё решение об Ислане, которого, по-видимому, бросили в тюрьму. В Гарбере так не выйдет. Но его подданные даже не возмущаются и не выступают против него, лишь тайком бросают взгляды да стараются не навлечь его ярость на самих себя.

Всё именно так, — подумала Терезия. Обычно принцесса не выдвигала таких суждений, основываясь лишь на слухах, но Терезия знала её очень давно, а потому промолчала.

— Раз подданные не могут дать правителю совет из-за страха, тогда сам принц должен стать посредником между ними. Это могут быть упрёки и недовольство, но если их выскажет Гил, сын и наследник императора, тот выслушает его.

— Верно.

— И всё же, он не смог ни превозмочь свою болезнь, ни вылечиться от неё. Если он заботится о будущем своей страны, то при необходимости должен даже ползать на коленях, а он… Будь здесь мой дедушка, то отчитал бы его за недостаток мужества.

— Кстати говоря, вы ведь хотите встретиться с принцем, верно? Если так, — хлопнув в ладоши, сказала Терезия, — то как насчёт отнести ему стимулирующий подарок?

— Стимулирующий подарок?

На самом деле, Терезия ждала подходящего момента, чтобы обсудить с Вилиной эту тему. Не может быть, чтобы Вилине не приходили в голову такие мысли, но ей трудно самой сказать, что она сама пойдёт к жениху, который столь долго ей пренебрегал.

— Принцесса собирается поймать принца, верно? Так пойдёмте прямо сейчас. Чтобы заставить его безумно влюбиться в себя, нужны определённые приготовления. Ради этого Терезия, которой вы полностью доверяете, всеми силами сделает вас самой красивой девушкой Мефиуса!

Терезия немедленно начала выбирать одежду, которая очаровала бы даже того импотента, который скоро станет мужем Вилины.