***

Я стоял в нескольких шагах от центра песчаного круга, крепко сжимая меч в правой руке, чувствуя, как прохладная рукоять удобно легла в ладонь. Напротив, примерно на таком же расстоянии, но с другой стороны круга, находилась девушка – Клоринда, как её представили мне. Её тёмно-фиолетовые волосы, собранные в высокий хвост, слегка колыхались на ветру, а аметистовые глаза смотрели на меня с сосредоточенным интересом. Она держала свою рапиру с лёгкостью, словно это было продолжение её руки, и её поза излучала уверенность, несмотря на юный возраст.

Вокруг нас собралась толпа – мечники, наставники, зеваки, несколько дворян в синих камзолах, – их лица были полны предвкушения, а голоса сливались в приглушённый гул. Кто-то переговаривался, обсуждая нас, кто-то ставил на исход боя, а несколько юнцов в стороне подбадривали друг друга, явно надеясь на зрелище. Воздух звенел от напряжения, и я чувствовал на себе десятки взглядов, ждущих, что произойдёт дальше.

Между нами, в самом центре круга, стоял пожилой мужчина – дворянин из Сумеречного Двора, судя по его осанке и одежде. У него были пышные усы, аккуратно подстриженные и закрученные на концах, а на голове красовалась остроугольная шляпа с золотым шитьём – такой головной убор носили некоторые члены Двора, хотя не все его надевали. Его синий камзол с вышитыми волнами был слегка помят, но всё ещё выглядел внушительно, а в руках он держал трость с серебряным набалдашником, опираясь на неё с лёгкой небрежностью, что подчёркивало его опыт и авторитет.

Мужчина постучал тростью по песку, издав глухой звук, и поднял руку, призывая толпу к тишине. Гул голосов постепенно стих, и он заговорил громко, с теплотой, но с явной твёрдостью, словно хотел, чтобы каждое его слово дошло до каждого из нас:

— Ну что ж, господа и дамы, давайте-ка на минутку притихнем и послушаем старого Эдмона, пока он вам тут мораль читает! — начал он с лёгкой усмешкой, оглядывая толпу. — Дуэль, знаете ли, это вам не игрушки, не просто красиво помахать мечом, чтобы девчонки ахали, или похвалиться перед друзьями, какой ты ловкий. И уж точно не представление, чтобы зевакам вроде вас было на что посмотреть да языками почесать. Нет, друзья мои, это настоящий бой, сражение за свою жизнь против другой жизни. Экзамен на то, чтобы стать охотником Сумеречного Двора, – это не какая-то там забава для публики и не дружеский спарринг, где можно посмеяться да разойтись. Это испытание, где вы должны показать, кто вы есть на самом деле – не мне, не этой толпе, а себе самим. И я, поверьте, повторял это уже раз пятьсот, а то и больше, за всё время, что служу здесь главным экзаменатором, но скажу ещё раз, чтобы до каждого дошло: и действующий охотник, и кандидат вроде нашего новичка с севера должны думать только о победе, о том, чтобы преодолеть преграду, которой сегодня стал ваш противник. Поддаваться? Сдерживать себя? Бросьте, это всё равно что с огнём играть – обожжётесь, да ещё и сами не заметите, как. Хотите проиграть нарочно? Ну, играйте в поддавки сколько влезет, но только не здесь, не на нашей земле, не в Сумеречном Дворе! Здесь всё по-честному, без поблажек.

Он сделал паузу, опёрся на трость чуть сильнее, и его взгляд стал серьёзнее, когда он посмотрел на нас с девушкой. Толпа вокруг затихла окончательно, и даже ветер, казалось, замер, чтобы не мешать.

— А ещё, юные господа, я обязан вас предупредить, и это не просто слова, а суровая правда, которую вы должны принять, — продолжил он, обращаясь уже к нам с Клориндой, его голос стал чуть тише, но оттого ещё более весомым. — Этот экзамен – наша старая традиция, и в ней, увы, случаются всякие неприятности: синяки, царапины, травмы посерьёзнее, а в редких случаях – и что похуже, чем просто синяк под глазом. Да, смерть тоже возможна, и я не шучу. Но знайте: если что-то подобное случится, ни вы, ни ваши родственники потом не прибегайте ко мне или к судье Нёвиллету с просьбами о компенсации. Мы здесь не благотворительностью занимаемся. Это вызов, это ваш осознанный выбор, и вся ответственность за него – на ваших плечах. Хотите уйти? Уходите сейчас, никто вас держать не станет, я даже слова не скажу. А если остаётесь, то будьте готовы использовать всё, что знаете. Любые приёмы, любые уловки, любую магию – всё, что поможет вам победить. За стенами Двора, в настоящем бою, вам никто не даст правил и ограничений, так что и здесь их не будет. Вы должны быть готовы ко всему, что может бросить вам судьба. Всё, что я хотел сказать, вы услышали. Теперь давайте к делу. Экзаменатор, кандидат, готовы к дуэли?

Его взгляд переместился с меня на девушку, и я почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым, словно перед грозой, когда сам воздух искрит от предвкушения. Толпа вокруг замерла в ожидании, лишь где-то на краю круга послышался приглушённый шёпот, который тут же стих под суровым взглядом старого Эдмона.

Я сжал меч в правой руке так, что костяшки побелели, ощущая, как протез левой напрягся, издав едва слышный скрип. Кивнул, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри всё кипело от смеси волнения и решимости. Клоринда, стоявшая напротив, выпрямилась, её рапира блеснула на солнце, отражая свет, словно молния. Она тоже кивнула, но её аметистовые глаза, холодные и острые, как осколки драгоценного камня, не дрогнули, глядя на меня с ледяным спокойствием.

Волнение внутри меня смешалось с твёрдой решимостью – это был мой шанс доказать себя, и я не собирался его упускать, особенно под таким количеством внимательных взглядов, которые жадно следили за каждым нашим движением, словно стая хищников, ждущих развязки.

Экзаменатор, старый Эдмон, стукнул тростью по песку, звук разнёсся по двору, и он отступил к краю круга, освобождая пространство для боя.

Толпа, окружившая песчаный круг, затаила дыхание, лишь изредка слышались шорохи да приглушённые вздохи. Я сделал шаг вперёд, поднимая меч в боевую стойку, мой взгляд был прикован к противнице. Клоринда, несмотря на юный возраст выглядела как настоящая охотница Сумеречного Двора, недавно принятая в их ряды. Она слегка наклонила голову, изучая меня, но в её глазах не было ни тени эмоций – только холодный расчёт.

— Начинай, — произнесла она, её голос был тихим, почти безжизненным, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. Она не добавила ничего лишнего, не улыбнулась, не попыталась поддеть меня – просто ждала, как хищник, уверенный в своей добыче.

Я молча кивнул, сосредоточившись на её движениях, и сделал первый шаг, сокращая дистанцию.

Мы начали медленно сближаться, прощупывая друг друга, словно два зверя, оценивающие силу противника перед схваткой.

Я нанёс первый выпад – быстрый, но сдержанный, чтобы понять её реакцию. Мой меч со свистом разрезал воздух, целясь в её бок, но Клоринда уклонилась с лёгкостью, её шаги были почти неслышны на песке, а рапира мелькнула в ответ, метя мне в плечо. Я успел отвести её клинок в сторону, металл звякнул, и я отступил, анализируя её стиль.

Она была быстра, её движения – точные, экономичные, без лишних жестов, каждый выпад был выверен, словно она заранее знала, куда я ударю.

Мы обменивались ударами, песок под ногами хрустел, а звон металла разносился по двору, отражаясь от стен особняка. Толпа начала оживать, послышались приглушённые возгласы: кто-то выкрикнул слова поддержки, кто-то начал спорить о том, кто победит, но я заглушил их шум, сосредоточившись только на противнице.

Я ускорил темп, решив проверить её пределы.

Мой стиль, отточенный за полгода тренировок с Дотте был рассчитан на молниеносные и смертельные атаки. Затяжные сражения были не моим коньком, хотя я мог выдержать и их, если требовалось. Я нанёс серию быстрых выпадов, целясь в её ноги, чтобы сбить её с ритма, но Клоринда оказалась проворнее, чем я ожидал. Она отскочила назад, её рапира сверкнула, словно молния, и я почувствовал, как остриё слегка задело мой рукав, разрезав ткань и оставив тонкую царапину на коже.

Кровь выступила на поверхности, но я даже не моргнул – боль была пустяковой.

Толпа ахнула, а я мысленно отметил её силу и необычный стиль. Её движения были грациозными, но холодными, и хотя её техника была впечатляющей, я чувствовал, что она уступает моему стилю в чистой эффективности. Она сражалась с изяществом дуэлянта, привыкшего к правилам, а я – как убийца, для которого бой был лишь средством достижения цели.

Решив перехватить инициативу, я сделал обманный манёвр: шагнул влево, притворяясь, что собираюсь атаковать с этой стороны, но в последний момент резко сменил направление, нанося удар справа, целясь в её бок. Клоринда среагировала, но не успела полностью уклониться – мой меч задел её тренировочный костюм, разрезав ткань на боку, и оставил неглубокий порез на коже. Она отступила на шаг, её лицо осталось бесстрастным, но я заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали рапиру. Толпа загудела громче, кто-то выкрикнул: «Давай, новичок, дожми её!» – но Клоринда даже не посмотрела в их сторону, её взгляд был прикован ко мне, холодный и непроницаемый.

И тут она раскрыла свой козырь.

Её рапира внезапно засветилась, окружённая тонкими фиолетовыми нитями электроэнергии, которые с треском пробегали по клинку, словно живые. Электро-магия – вот что она скрывала. Она рванулась вперёд с такой скоростью, что я едва успел отреагировать. Её движения стали ещё быстрее, каждый удар сопровождался искрами, которые разлетались вокруг, оставляя на песке чёрные следы. Я уклонился от её первого выпада – остриё рапиры прошло в сантиметре от моего лица, и я почувствовал, как разряд обжёг кожу, оставив лёгкий ожог.

Клоринда не остановилась, нанося серию молниеносных ударов, её клинок сверкал, как молния, а песок под её ногами шипел от электричества. Я отступал, парируя её атаки, но она не давала мне ни секунды передышки. Один из её ударов задел моё бедро – острая боль пронзила ногу, и я почувствовал, как тёплая кровь начала стекать по коже, пропитывая ткань штанов. Толпа взревела, но я стиснул зубы, понимая, что пришло время раскрыть свои карты.

Крио Глаз Бога, спрятанный в протезе левой руки, ожил, и я почувствовал, как знакомый холод начал растекаться по моему телу и вокруг меня, охлаждая разгорячённую кожу и воздух. Я вытянул левую руку вперёд, стараясь не перенапрягать механизм протеза – я знал, что он может выдержать бой, но повреждение сложной конструкции могло стать проблемой. Вокруг меня закружились ледяные вихри, воздух стал морозным, и песок под ногами покрылся тонкой коркой инея.

Толпа ахнула, кто-то выкрикнул: «Магия! Он маг!» – но я не обратил внимания. Клоринда на мгновение замерла, её глаза чуть расширились, но она тут же восстановила своё хладнокровие, её лицо осталось непроницаемым, как маска.

Я призвал несколько ледяных снарядов – острых осколков, которые с шипением полетели в её сторону, оставляя за собой морозный шлейф. Она уклонилась от первых двух, её движения были стремительными, но третий снаряд задел её плечо, пробив ткань и оставив глубокий порез. Кровь тут же выступила на её бледной коже, стекая тонкой струйкой, но Клоринда даже не дрогнула, лишь слегка стиснула зубы, продолжая двигаться.

Я пошёл в наступление, создавая всё новые ледяные снаряды и под разным углом направляя их в неё, стараясь прижать её к краю круга. Мой стиль, отточенный Дотте, был беспощаден – я сражался так, как привык: быстро, эффективно, с единственной целью – уничтожить противника.

Несколько раз я был близок к тому, чтобы нанести ей смертельный удар: один из снарядов пролетел в миллиметре от её шеи, другой чуть не пробил её грудь, где мне приходилось поддаваться слегка и замедляя шипы, но и сама Клоринда защищалась с поразительным упорством. Её рапира, окружённая электроэнергией, отбивала мои снаряды, искры разлетались во все стороны, сталкиваясь с ледяными осколками, и уже порядком подмёрзший песок вокруг нас превратился в поле битвы двух стихий.

Она не сдавалась, переходя в контратаки с холодной решимостью.

Один из её ударов попал мне в бок – остриё рапиры оставило длинный порез, и я почувствовал, как разряд электроэнергии обжёг рану, заставив меня стиснуть зубы от боли. Кровь пропитала рубашку, но я не остановился, отмахнувшись от боли, как от назойливой мухи. Клоринда, заметив мою рану, попыталась развить успех, нанося серию быстрых выпадов, её клинок сверкал, а искры сыпались вокруг, как звёзды. Я отскочил назад, оставляя за собой ледяной след на песке, и быстрым движением руки призвал ещё один вихрь, который на мгновение закрыл меня от её атак, давая секунду передышки.

Мы оба вымотались. Мой бок кровоточил, нога ныла от раны на бедре, дыхание сбилось, а пот заливал глаза, мешая видеть. Клоринда тоже выглядела измотанной: её плечо было покрыто кровью, лицо побледнело ещё сильнее, а движения стали чуть менее точными, хотя она всё ещё держалась с холодным достоинством. Её рапира дрожала в руке, но она не показывала ни страха, ни слабости, её взгляд оставался ледяным, как будто она не чувствовала боли.

Мы сцепились в очередной раз, наши клинки скрестились с оглушительным звоном, и я почувствовал, как её электроэнергия обожгла мне руку, несмотря на защитный иней, оставив красный след на коже. Толпа вокруг взревела, подбадривая нас, кто-то кричал: «Добей его, Клоринда!», кто-то поддерживал меня, но я слышал только своё тяжёлое дыхание и звон металла.

Я понимал, что нужно заканчивать бой, пока у меня ещё есть силы.

Мы сражались уже несколько минут, но казалось, что прошла вечность. Воспользовавшись моментом, когда Клоринда сделала очередной выпад, я резко оттолкнул её рапиру в сторону, открывая её защиту. Вместо того чтобы ударить мечом, я шагнул вперёд, вложив всю оставшуюся силу в неожиданный удар кулаком левой руки. Мой кулак угодил ей прямо в левый глаз, и Клоринда, впервые за весь бой, издала тихий вскрик, полный боли.

Она отшатнулась назад, потеряв равновесие, и, споткнувшись о песок, пролетела несколько шагов, рухнув на границе круга. Её рапира выпала из руки, с глухим стуком упав на песок, а сама она осталась сидеть, держась за лицо. Её пальцы дрожали, и из-под них стекала тонкая струйка крови, смешиваясь с пылью на её щеке.

Толпа взорвалась криками и аплодисментами, кто-то свистел, кто-то выкрикивал слова поддержки, а кто-то разочарованно ворчал, проиграв ставку.

Я же опустил меч, тяжело дыша, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, словно каменная плита. Кровь из раны на боку продолжала стекать, пачкая песок под ногами, а нога дрожала от напряжения. Я посмотрел на Клоринду – она медленно убрала руку от лица, её левый глаз уже начал опухать, превращаясь в багровый синяк, но она всё ещё смотрела на меня. Её взгляд оставался холодным, но в нём мелькнуло что-то новое – уважение, едва заметное, но искреннее.

Эдмон, стоявший у края круга, постучал тростью по песку и громко объявил, его голос перекрыл шум толпы:

— Победитель – кандидат! Экзамен пройден!

После этих слов я почувствовал, как напряжение отпускает, словно тугая пружина внутри наконец разжалась, но усталость тут же навалилась всей тяжестью, заставляя меня слегка пошатнуться. Ноги слегка дрожали, бок и бедро ныли от ран, кровь всё ещё сочилась, пропитывая одежду, а пот заливал глаза, мешая видеть. Я тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, и пробормотал, опираясь на меч, чтобы не упасть:

— Фух… Бля… — слова вырывались с хрипом, голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна.

Мой первый настоящий бой с настоящим противником.

Конечно, Крукабена будет куда опаснее – её опыт и сила на другом уровне, как и Дотте с Торе, но это уже явный результат моих трудов. Я победил действующего члена Сумеречного Двора, да ещё и мага, владеющего электроэнергией, – и это был только первый шаг. Показательный шаг. Рыпаться на Крукабену один на один было явно рано – я это теперь прекрасно понимал. У меня в запасе оставались несколько магических приёмов, вроде заморозки воздуха, чтобы противник даже вздохнуть не смог, но они были слишком ситуативными и смертельными. Такие техники годились, чтобы убить, а Клоринду я убивать точно не хотел. Так, по роже дать разок – что я, собственно, и сделал, отправив её на границу круга ударом кулака.

Молодая девушка с явным трудом поднялась на ноги, её движения были медленными, но всё ещё полными холодного достоинства, как будто даже в поражении она не могла позволить себе слабость. Она наклонилась, подобрала свою рапиру, смахнув с неё песок, и выпрямилась, слегка покачнувшись. Её лицо, бледное, с острыми чертами, оставалось холодным, но… каким-то другим, что ли. В её аметистовых глазах, мелькнула искренняя заинтересованность, словно она впервые увидела меня по-настоящему. Она не отвела взгляд, изучая меня с лёгким прищуром, но ничего не сказала – её молчание было красноречивее любых слов.

Толпа вокруг всё ещё гудела, обсуждая бой, кто-то хлопал, кто-то свистел, но я едва слышал их, поглощённый своими мыслями и усталостью.

Вдруг к нам подошли Эдмон и Леон, пробираясь через зрителей, которые расступались перед ними с уважением. Эдмон, всё ещё опираясь на трость, выглядел строгим, но в его глазах читалось одобрение. Леон, как всегда, улыбался своей насмешливой улыбкой, но на этот раз в ней было меньше высокомерия.

— Ну что, северянин, ты дал жару! — начал Леон, хлопнув меня по плечу так, что я чуть не поморщился от боли. — Я уж думал, она тебя порубит на кусочки, а ты вон как её приложил! Прямо по красоте, в глаз – знатный фингал будет!

Эдмон, слегка кашлянув, чтобы прервать Леона, посмотрел на нас с Клориндой и заговорил, его голос был твёрдым, но с ноткой заботы:

— Молодцы, оба. Бой был достойный, хоть и с огоньком, — он кивнул на пятна крови на песке, оставленные нами обоими. — Но теперь, господа, давайте-ка в медпункт. Нечего тут геройствовать на глазах у толпы, пока кровь хлещет. Особенно тебе, юная леди, — он повернулся к Клоринде, слегка прищурившись. — Красивых девушек фингалы не красят, а у тебя уже глаз заплывает, как слива переспелая. Идём, без разговоров.

Клоринда, всё ещё держа рапиру в руке, нахмурилась, её лицо стало ещё холоднее, чем обычно. Она выпрямилась, стараясь скрыть слабость, и ответила, её голос был тихим, но резким, как лезвие:

— Я в порядке, господин Эдмон. Это всего лишь синяк. Не стоит беспокоиться.

Мужчина приподнял бровь, его усы слегка дрогнули, и он постучал тростью по песку, словно подчёркивая свои слова.

— В порядке, говоришь? А кровь на плече твоём – это тоже «всего лишь»? И глаз, который уже не открывается толком? Не спорь со мной, девочка, — его тон стал строже, но в нём чувствовалась отеческая забота. — Ты охотница Сумеречного Двора, а не какая-то уличная девка. Мы своих бережём, особенно таких талантливых, как ты. И ты, Филипп, — он повернулся ко мне, заметив, как я пошатнулся. — У тебя бок в крови, и нога, поди, не лучше. Хватит строить из себя несокрушимого – шагом марш в особняк, в медпункт. Обоим вам говорю.

Леон, всё ещё ухмыляясь, добавил, глядя на Клоринду:

— Да ладно тебе, Клоринда, не упрямься. Фингал – это, конечно, почётно, но лучше его заледенить, пока совсем не распух. А то как ты с таким глазом на следующего противника смотреть будешь? Ну, или хотя бы на этого северянина, когда реванш захочешь взять?

Я тем временем сосредоточился, ощутив холод Крио Глаза Бога в протезе, и сжал левую руку, формируя небольшой, но плотный кусок льда. Я легко перекинул его, и Клоринда ловко поймала ледышку, её пальцы уверенно сомкнулись вокруг холодной поверхности, и на её бесстрастном лице мелькнула едва заметная, но искренняя улыбка. Она приложила лёд к опухшему глазу, слегка прищурившись, и тихо сказала:

— Спасибо, — её голос был всё ещё холодным, но в нём проскользнула тёплая нотка уважения.

Я кивнул, чувствуя, как головокружение усилилось, и последовал за ними, стараясь не потерять равновесие.

Эдмон и Леон повели нас через толпу, которая уже расходилась, но продолжая обсуждать бой. Мы направились к особняку, где находился медпункт. Сам особняк Сумеречного Двора выглядел величественно: высокие арочные окна с резными наличниками, стены из светлого камня, слегка потемневшего от времени, и массивная дверь, украшенная узором из волн и лилий. Дверь открылась бесшумно, стоило Эдмону слегка постучать тростью, и нас встретил прохладный полумрак, пропитанный запахом старого дерева, полированного воска и лёгким ароматом травяных настоев, которые, видимо, использовались в медпункте.

Внутри особняк был просторным, но с налётом суровой элегантности, отражающей дух Двора. Высокий потолок поддерживали резные колонны, украшенные гербами – переплетённые мечи и звезда над волной. Пол был выложен полированным мрамором, слегка потёртым в центре от множества шагов, а вдоль стен висели гобелены с изображениями исторических дуэлей и портреты охотников прошлого в тёмных деревянных рамах, покрытых лёгким слоем пыли.

Направо вела широкая лестница с тёмно-красной ковровой дорожкой, ведущая на верхние этажи, где, судя по доносившемуся шуму, находились тренировочные залы или жилые комнаты. Слева виднелась арка, за которой открывался зал с длинным столом, заваленным свитками и картами, где несколько членов Двора уже обсуждали что-то, изредка посмеиваясь.

Эдмон повёл нас прямо, по узкому коридору с низкими потолками, освещённому мягким светом канделябров с электрическими лампами, стилизованными под свечи. Стены коридора были увешаны старыми щитами и трофеями – рогами каких-то странных зверей, потускневшими мечами и даже парой потрёпанных шлемов, которые, похоже, помнили лучшие дни.

В конце коридора мы вошли в медпункт – небольшую, но уютную комнату с белёными стенами, где царила стерильная чистота. Пол был выложен кафельной плиткой, легко моющейся, а в углу стоял шкаф с прозрачными дверцами, заполненный склянками с разноцветными жидкостями, бинтами, пучками сушёных трав и баночками с мазями.

Посреди комнаты находились две кушетки с чистыми простынями, слегка пахнущими лавандой, а рядом – деревянный стол, заваленный медицинскими инструментами: блестящими скальпелями, пинцетами, мотками ниток для швов и стеклянными баночками с мазями, от которых исходил резкий запах спирта и трав. Окно, занавешенное лёгкой белой шторой, пропускало мягкий свет закатного солнца, который отражался в стеклянных поверхностях, создавая тёплые блики на стенах.

У стола стоял врач – высокий мужчина лет тридцати с длинными светлыми волосами, аккуратно уложенными в гладкую причёску, что придавало ему утончённый вид. На носу у него сидели очки в тонкой серебряной оправе, а голубые глаза, слегка мутные, словно затянутые странной пеленой, всё же светились острым вниманием.

Он повернулся к нам, держа в руках пузырёк с какой-то жидкостью, и я заметил, с какой уверенностью он двигается – явно профессионал, знающий своё дело.

— Ну, вот и наши герои дня пожаловали! — сказал он, его голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой, как будто он привык видеть таких, как мы, каждый день. — Видел ваш бой из окон. Давайте, снимайте верхнюю одежду, и посмотрим, что вы там себе натворили.

Я с трудом стащил плащ и рубашку, морщась от боли в боку, каждый рывок отдавался острой вспышкой, а Клоринда, сохраняя своё холодное достоинство, сначала отложила в раковину остатки льда и аккуратно расстегнула тренировочный костюм, оставаясь только в лифчике и обнажая глубокую рану на плече, из которой всё ещё сочилась кровь.

Врач подошёл ко мне первым, его пальцы, несмотря на кажущуюся мягкость, двигались с профессиональной точностью. Он промыл раны на моём боку и бедре прохладным раствором, который сначала обжёг, но потом быстро утихомирил боль, оставив лишь лёгкое покалывание. Затем он достал небольшую склянку с ярко-зелёным зельем, от которого пахло мятой и горькими травами, и протянул мне.

— Пей до дна, и без разговоров, — сказал он строго, но с лёгкой улыбкой, заметив, как я скривился от запаха. — Это заживляющее, ускорит процесс. А потом ложись на кушетку и полчаса не вставай, понял? Мне не нужны герои, которые через пять минут опять в бой полезут. Если не послушаешь, всё зря будет – раны снова откроются, и будешь ты тут у меня до утра валяться.

Я кивнул, выпил зелье, ощутив, как тепло разливается по телу, унимая боль и возвращая силы, хотя вкус был таким, будто я жевал полынь.

Мужчина переключился на Клоринду, обрабатывая её рану на плече с той же уверенностью.

Она молчала, лишь изредка сжимая кулаки, когда он накладывал бинт, но не проронила ни слова протеста. После этого он ушел на полминуты в соседнюю комнату, давая Клоринде время снова одеться, откуда вернулся с полупрозрачным пакетом, полным снега, который передал девушке, чтобы та приложила его к глазу.

Закончив с этим, он протянул ей такую же склянку с зельем.

— А теперь ты, юная леди, — сказал он, глядя на неё поверх очков. — Пей и ложись, без возражений. Плечо у тебя задето серьёзно, да и глаз ещё больше распухнет, если не дать ему покоя. Полчаса на кушетке, и можете быть свободны, но только после этого, ясно? И не смотри на меня так, я своё дело знаю. Если не послушаешь, будешь потом с этим фингалом неделю перед зеркалом страдать.

Клоринда взяла зелье, её взгляд был холодным, но она сделала глоток, слегка морщась от вкуса, и легла на кушетку, не глядя на меня. Её движения были всё ещё полны достоинства, но я заметил, как она слегка расслабилась, когда её голова коснулась подушки.

Я последовал её примеру, растянувшись на соседней кушетке, чувствуя, как усталость окончательно берёт верх. Мышцы ныли, но зелье уже начало действовать, унимая боль и возвращая ясность мыслям. Эдмон всё это время стоял у двери, опираясь на трость, и наблюдал за процессом с лёгкой улыбкой, словно гордый дед, который радуется за своих подопечных.

Когда врач закончил, Эдмон подошёл к нему, похлопав по плечу с дружеской теплотой.

— Отличная работа, как всегда, — сказал он, его голос был полон искреннего уважения. — Александр, слушай, а следующие выходные у тебя как? Свободны, поди? Не хочешь подработать в Дворе на одном выездном мероприятии? Нам бы лишние руки не помешали, а то у нас там такие бои бывают, что скоро половина охотников у тебя на кушетках валяться будет!

Александр улыбнулся, поправляя очки, и покачал головой, его светлые волосы слегка колыхнулись от движения.

— Спасибо за доверие, Эдмон, но, боюсь, институт меня не отпустит, — ответил он с лёгким сожалением, но с улыбкой. — Выходные опять под завязку – лекции, исследования, студенты, сам понимаешь. Если что-то освободится, я тебе сразу дам знать, обещаю. Но ты и сам с молодыми бойцами не переусердствуй, а то мне работы прибавишь. Они ж у тебя как на подбор – чуть что, сразу мечи в руки и в круг! Ты их хоть иногда на чай с булочками зови, что ли, а то всё бои да бои.

Эдмон рассмеялся, его усы затряслись, и он слегка стукнул тростью по полу, явно довольный разговором.

— Ха, чай с булочками! Это ты хорошо сказал, надо будет попробовать! Ладно, пойдём, обсудим ещё кое-что, не будем мешать молодым охотникам Сумеречного Двора, — он кивнул в нашу сторону, где мы с Клориндой лежали на кушетках. — Пусть отдыхают, заслужили.

Они вместе вышли из медпункта, оставив нас в тишине, нарушаемой лишь далёким бормотанием людей за окном. Я закрыл глаза, чувствуя, как зелье делает своё дело, унимая боль и возвращая силы, и подумал, что полчаса отдыха – это то, что мне сейчас нужно больше всего. Клоринда молчала, но я чувствовал её присутствие рядом, и это молчание, как ни странно, было почти комфортным.

Прошло буквально несколько минут, и вдруг её голос, раздался в тишине. На этот раз в нём слышались нотки неуверенности, словно она не была уверена, стоит ли вообще говорить. Она слегка повернулась на кушетке, и я услышал, как простыня под ней тихо зашуршала.

— Слушай, Филипп… — начала она, её голос был тише обычного, с лёгким оттенком смущения, что как будто было для неё совсем нехарактерно. — Я тут подумала… Твой стиль боя, он… ну, необычный, знаешь? Эти твои быстрые удары, такие точные, как будто ты заранее знаешь, куда я двинусь, а ещё магия льда… Ты так ловко вплетаешь её в фехтование, будто это часть тебя. Где ты этому научился? Я имею в виду… не каждый день встретишь кого-то, кто так грамотно комбинирует меч и стихию. Ты явно не просто уличный боец, это чувствуется.

Я открыл глаза, повернув голову к ней, и слегка улыбнулся, несмотря на усталость, которая всё ещё сковывала тело. Её вопрос был искренним, и это было приятно – холодная Клоринда, которая в сражении казалась непроницаемой, как лёд, показала что-то человеческое.

Я приподнялся на локте, чтобы лучше её видеть, и ответил, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё ещё был хриплым после боя.

— Ну, скажем так, у меня был очень хороший учитель, — начал я, глядя на неё. — Жёсткий, иногда даже слишком, но он знал своё дело, как никто другой. Всему, что я умею, я научился у неё – от фехтования до магии. Она вложила в меня всё, что могла, и в итоге отправила сюда, в столицу, чтобы я покорял новые вершины. Сказала, что в Кур-де-Фонтейне я найду настоящих противников, которые заставят меня расти. И, знаешь, ты стала моей первой противницей здесь, Клоринда. И, чёрт возьми, ты была невероятно грозной – в прямом и переносном смысле! Я такого напора ещё не встречал, честно. Ты заставила меня выложиться на полную, и это было… круто.

Её щёки слегка порозовели, и она быстро отвела взгляд, скрывая лицо за рукой и пакетом, словно пытаясь скрыть смущение. Этот лёгкий румянец на её бледном лице выглядел почти мило, особенно учитывая, какой холодной она казалась во время боя.

Она кашлянула, стараясь вернуть себе привычную отстранённость, и заговорила снова, её голос стал чуть ровнее, но всё ещё с ноткой неловкости.

— Хм… Ну, спасибо, наверное, — пробормотала она, глядя куда-то в сторону, на шкаф с лекарствами, словно он был самым интересным объектом в комнате. — Я… я просто делала то, что должна была. Но ты… ты действительно впечатлил. А что до противников, знаешь, в городе полно отличных мечников и воинов. Если тебе интересно сражаться, я могу рассказать о паре человек. Например, есть капитан жандармов, он мастер шпаги, очень строгий, но справедливый. Или один из старших охотников Двора – его зовут Марсель, он сражается с двумя клинками, и он ещё ни разу никому не проиграл. Думаю, тебе с ними было бы интересно скрестить мечи. Они… ну, они точно дадут тебе бой не хуже, чем я.

Её слова звучали искренне, и мне было приятно, что она так открыто делится информацией.

Я же улыбнулся, радуясь тому, как спонтанная идея с Сумеречным Двором теперь даёт первые плоды. И это грело душу.

— Звучит заманчиво, и я точно хотел бы попробовать сразиться с ними, — кивнул я, потирая шею, всё ещё чувствуя лёгкое напряжение в мышцах. — Но, знаешь, Клоринда, мне бы больше всего хотелось ещё раз сразиться с тобой. Мы с тобой одного возраста, и наши стили… они во многом похожи, хотя и разные. Твоя грация и электромагия – это что-то невероятное, а мои скорость и крио… Думаю, мы могли бы многому научить друг друга, если будем работать вместе. Тренировки вдвоём могли бы вывести нас обоих на новый уровень, как считаешь? Мы могли бы стать сильнее, оттачивая навыки друг на друге.

Клоринда замерла, её дыхание стало чуть глубже, словно она обдумывала мои слова, взвешивая каждое из них. Она повернула голову ко мне, её целый глаз встретились с моими, и на этот раз в них было меньше холода – больше задумчивости и чего-то тёплого, что она, кажется, не привыкла показывать. Она слегка кивнула, её голос был сдержанным, но с явным интересом.

— Ну… что ж, звучит разумно, — сказала она, её тон был всё ещё холодным, но теперь в нём чувствовалась искренняя заинтересованность. — Я согласна на реванш. И на тренировки вместе – да, это может быть полезно в моём пути становления судебного дуэлянта. Но учти, в следующий раз я не дам тебе так просто победить. Я буду готова, и ты пожалеешь, что вообще предложил мне реванш, — она слегка прищурилась, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке, показывая, что она говорит это скорее в шутку, чем всерьёз.

Я тихо рассмеялся, откидываясь на кушетку, чувствуя, как усталость мягко окутывает тело, но теперь в ней теплилось удовлетворение и искры предвкушения, словно я только что открыл новую главу.

— О, я в этом не сомневаюсь, «юная леди», — сказал я с лёгкой улыбкой, вкладывая в голос толику игривости. — Жду не дождусь этого реванша. Думаю, мы с тобой ещё устроим этому Двору такое шоу, что все ахнут от наших возможностей.

— Несомненно, — коротко, но уверенно, ответила она.

Тишина снова воцарилась в комнате, но теперь она была пропитана теплом зарождающейся дружбы и тихим гулом новых перспектив. Я знал, что наше сотрудничество с Клориндой – это не просто временный союз, а начало чего-то по-настоящему значимого.