***

После завтрака Дотте ушла по делам в Гильдию, бросив на нас с Флорин быстрый взгляд и пробормотав что-то про отчёты. Её шаги эхом отозвались в коридоре, а дверь хлопнула, оставив лёгкий сквозняк. Чуть позже ушла и Торе. Она сказала, что идёт за продуктами, выбросить мусор и подготовиться к будущей поездке в столицу. Её голубые глаза сверкнули заботой, но я заметил усталость в её движениях после ночной работы. Дом опустел, и тишина, нарушаемая лишь треском угольков в камине, окутала нас.

Мой план, придуманный ночью, был ещё сырым, но Дотте и Торе уже включились в дело. Особенно грело душу, что Дотте не пришлось уговаривать – несмотря на её привычку выкобениваться, она не осталась безучастной, когда дело стало серьёзным. Всё же её слова о «мягком перезапуске» наших отношений как учителя и ученика явно не были пустыми, и это придавало уверенности.

Как договорились, мы с Флорин остались в квартире, никуда не высовываясь. Ей было неуютно в новом месте среди чужих людей – только я оставался знакомым звеном. Теперь, вдвоём, она могла расслабиться, и, чтобы помочь ей, я достал одну из настольных игр Дотте – «Священный призыв» – и предложил сыграть в гостиной. Мы всё ещё дети, и иногда стоит об этом вспоминать. К тому же, беседа за игрой обещала быть легче, чем просто сидеть друг напротив друга. Так и вышло: Флорин, сначала не знавшая, как начать разговор, оживилась, её голубые глаза загорелись детским восторгом, когда я показал ей карты с яркими иллюстрациями магических существ и выдающихся личностей. Я был рад, что, несмотря на все ужасы, в ней сохранилась эта искорка.

Мы устроились на диване в гостиной, где солнечный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя полоску на деревянном полу. Пока я объяснял правила – как вызывать существ, использовать заклинания и считать очки, – лёгкая неловкость между нами растаяла. Мы болтали, как в старые времена в Доме Очага до обострения сумасшествия Крукаюены, но теперь Флорин, отдохнувшая и полная новых впечатлений, превратилась в генератора вопросов. Я отвечал легко, но её взгляд вдруг остановился на моей левой руке, точнее, на протезе, который она сначала приняла за перчатку. Её глаза расширились, она разволновалась, а потом в них вспыхнул интерес.

— Ой, Фили, подожди, а это что… у тебя тоже протез? — воскликнула она, отложив карты на низкий столик, заваленный старыми книгами Дотте. Её тонкие пальцы, чуть дрожащие от любопытства, потянулись к моей руке, осторожно касаясь металлической поверхности. — Просто… у моего дедушки тоже был протез на левую руку, и я, когда была совсем маленькой, любила смотреть, как он его чинит и чистит! Я мало что понимала, конечно, но мне так нравилось помогать – подавать ему инструменты или просто сидеть рядом, пока он возился. У него был совсем другой – из тёмного лакированного дерева, на магнитах и пружинах, и пальцев было всего три, представляешь? Он вечно ворчал, что протез ему натирает и давит, особенно в дождливую погоду, когда дерево разбухало. А у тебя… у тебя тут полноценная рука, со всеми пальцами, и пропорции такие точные, будто настоящая! И работает, как настоящая! Сожми руку ещё раз, пожалуйста, я хочу посмотреть, как это выглядит!

Я усмехнулся, чувствуя тепло от её искреннего интереса, и сжал пальцы, показывая, как металлические суставы плавно двигаются, издавая едва слышный щелчок.

— Ну, как говорил профессор, который делал мне операцию, это, конечно, не настоящая рука, но в чём-то даже лучше настоящей, — ответил я, наблюдая, как её глаза загораются ещё ярче. — И я с ним согласен. Особого ухода не требует – только иногда смазывать шарниры да проверять, чтобы ничего не заедало. А ещё он позволяет делать то, чего обычная рука не может, – например, держать вес побольше или сжимать что-то с такой силой, что кости бы хрустнули, если бы это была плоть. Правда, чувствительности никакой, но это и плюс, и минус.

— Это так интересно… — протянула Флорин, всё ещё держа мою руку и разглядывая её, как редкий артефакт. — А у дедушки, знаешь, бывало такое, что он иногда забывал, что у него протез, а не рука, и пытался что-то сделать, как раньше, а потом ворчал, что не чувствует ничего. У тебя тоже так бывает, Фили? Ну, что ты забываешь про протез?

— Да, бывает, — кивнул я, убирая руку и потирая её другой ладонью, словно пытаясь вспомнить ощущение тепла, которого больше не чувствую. — Я ведь руку потерял недавно, и какого-то сложного периода адаптации или тяжёлых психологических переживаний у меня не было, так что порой я вообще не замечаю разницы. Иногда кажется, что обе руки замёрзли, и я машинально дёргаю протез от чего-то горячего, хотя температуры он не чувствует. Или пытаюсь почесать кожу, которой нет, – такие мелочи, знаешь, смешные, но странные. По идее, надо бы тренироваться, чтобы от этого отвыкнуть и использовать протез как преимущество, но последние дни… да что там, недели – всё было таким сумбурным, что времени на полноценные занятия не хватало. Пока только делаю упражнения на мелкую моторику и балансировку веса – Торе помогает с этим, подсказывает, как лучше держать равновесие или поднимать тяжести.

— Госпожа Торе такая милая, правда! — улыбнулась Флорин, её голос стал теплее, а глаза засияли. — Сначала я её немного испугалась, когда мы встретились на улице – у неё глаза такие яркие, голубые, как лёд, и смотрела она строго, но потом мы с ней разговорились, пока она перешивала мне одежду. Она вручную всё сделала, полночи сидела с иголкой, а я просто сидела рядом и смотрела, как она ловко управляется. И знаешь, она даже пообещала приготовить моё любимое блюдо – запечённую рыбу с лимоном и травами, как готовил дедушка! Я так обрадовалась, что чуть не запрыгала на месте!

— Рад, что ты с ней подружилась, — ответил я, улыбнувшись в ответ, чувствуя, как её радость передаётся и мне. — Торе – она такая, хорошая, но иногда немного странная, со своими причудами. К ней надо привыкнуть, а потом понимаешь, что без неё жизнь уже не та, хех. Главное её книги не читать… Кхм, а как тебе Дотте? Вы с ней ещё говорили без меня, успели поболтать?

Флорин слегка замялась, её пальцы замерли на картах, которые она всё ещё держала, а взгляд опустился, словно она подбирала слова.

— Ну… госпожа Дотте, она… сильная, строгая и наглая, совсем не такая, как госпожа Торе, — начала она, её голос стал тише, а щёки чуть порозовели. — После нашего утреннего разговора она подошла ко мне, начала задавать вопросы про Дом Очага, уточнять всякие детали – кто там был, что делали, какие правила и про расписание… Но я мало что смогла рассказать, ничего такого особенного. Но, кажется, она всё равно осталась довольна моими ответами, хотя я и переживала, что разочарую её. А потом… Ой, да! — вдруг оживилась она, хлопнув себя по лбу, её глаза загорелись, как будто она вспомнила что-то важное. — Госпожа Дотте забрала всю мою старую одежду, ту, что была на мне, когда я сбежала, и даже… мою заколку – ту, в виде апельсинки, которую мне дедушка подарил, когда я была совсем маленькой! Сказала, что нужно всё проверить на наличие слежки, вдруг там что-то подшито или спрятано. Обещала вечером заколку вернуть, а одежду как-то сложить, чтобы использовать её как доказательство моей причастности к Дому Очага. Я не совсем поняла, что она собирается с ней делать, но мне, честно говоря, всё равно – главное, чтобы заколку вернули, она мне очень дорога, как память. А старую одежду я больше носить не собираюсь, она вся рваная и грязная, да и новая, которую госпожа Торе перешила, мне нравится гораздо больше! — она улыбнулась, поправляя рукав своей белой рубашки, которую Торе аккуратно подогнала по её худеньким плечам.

Флорин взяла карты в руки, но не спешила продолжать игру, её пальцы замерли, а улыбка медленно угасла, словно тень набежала на её лицо. Её голубые глаза опустились, а плечи чуть ссутулились, будто она внезапно погрустнела.

— Эй, всё в порядке? — спросил я, наклоняясь чуть ближе, чтобы поймать её взгляд. — Ты как-то потухла, что случилось?

— Да… Ну, то есть, нет, не совсем, — ответила она, её голос дрогнул, а пальцы сжали карты так, что уголки слегка смялись. — Я… я хотела бы извиниться, Фили, если ты не против послушать. Это важно для меня.

Её слова застали меня врасплох, и я нахмурился, не понимая, о чём она.

— Извиниться? За что? — спросил я, отложив свои карты на столик и повернувшись к ней всем телом. — Ты же ничего плохого не сделала, Флори, о чём ты?

Она глубоко вздохнула, её худенькие плечи поднялись и опустились, а взгляд так и не поднялся ко мне, оставаясь прикованным к картам.

— В тот день… ну, ты знаешь, о чём я… Я… я ничего не сделала, — начала она, её голос стал тише, почти шёпотом, а пальцы начали нервно теребить край рукава. — Я просто стояла среди остальных, среди всех воспитанников, и смотрела, как… как «мама»… то есть, Крукабена… сначала ударила тебя деревянным мечом так сильно, что ты потерял сознание, а потом, вся в крови, утащила тебя в сторону кухни. И всем… всем было понятно, что будет дальше, что она… что она тебя убьёт. А я… я просто испугалась, Фили, я ничего не сделала, хотя, наверное, должна была что-то предпринять, должна была помочь, ведь мы друзья, мы же та самая четвёрка – ты, я, Клерви и Перри! Это чувство вины меня так сильно грызёт с тех пор, я всё время об этом думаю, и мне кажется, что Клерви и Перри тоже на меня злятся за это, хотя и не говорят в открытую. После того дня мы как-то отдалились, понимаешь? Они всё время проводят вдвоём, а про меня вспоминают только изредка, как будто я лишняя стала. Они говорят, что я себе это придумываю, но я вижу, что это не так, это не мои выдумки, я это чувствую.

Я выслушал её, чувствуя, как внутри сжимается что-то тяжёлое, но тёплое – её искренность трогала, но я не мог позволить ей винить себя.

— Флори, послушай меня внимательно, — начал я, положив руку ей на плечо и слегка сжав, чтобы она подняла взгляд. — Я не думаю, что Клерви и Перри держат на тебя какую-то обиду из-за того дня, правда. Они не глупые девочки, и ты тоже, ты должна это понимать. В той ситуации ты ничего не могла сделать, ни ты, ни кто-либо другой. У тебя было два пути: либо стоять в стороне, не привлекая внимания взбешённой «Матери», как ты и сделала, либо… либо глупо и быстро распрощаться с жизнью, бросившись на Крукабену. А у неё в тот момент гнева и ярости было море, я это видел в её глазах… В глазу. И поверь, этого гнева хватило бы и на тебя, если бы ты хоть шаг сделала. Меня спасли только из-за Глаза Бога – это был чистый случай, везение, которого у тебя бы не было. Я знаю Профессора, знаю, как он работает и чем думает, и в лучшем случае тебя бы просто добили на месте, без всяких шансов. Так что, пожалуйста, не переживай по этому поводу, хорошо? Никто никого не предавал, и я на тебя точно не в обиде. Мне куда важнее, чтобы ты была целая и живая, моя сестра, чем чтобы… ну, ты понимаешь, мёртвая. Так и запомни, ладно?

— Спасибо, Фили… — тихо ответила она, её щёки порозовели от смущения, а глаза наконец поднялись ко мне, блестящие от слёз, которые она сдерживала. — Ты правда так думаешь?

— Конечно, — кивнул я, улыбнувшись, чтобы её подбодрить. — Да не за что благодарить. Если кто и предал нас с тобой, так это Крукабена, и только она. Но на неё мы тоже найдём управу, обещаю.

Она кивнула, вытирая глаза рукавом, и её голос стал чуть увереннее.

— Ты правда так уверен, что у нас получится справиться с ней… законным путём? — спросила она, её тон был полон детского любопытства, но с ноткой сомнения. — Это же… это же так сложно, наверное, да?

— Честно? Нет, я не уверен, — признался я, откидываясь на спинку дивана и скрестив руки на груди, чувствуя, как дерево скрипит под моим весом. — Эта идея пришла мне в голову только ночью, когда я лежал и не мог уснуть, всё думал, как нам быть. Но я также не уверен, что у нас получится, если просто пойти на таран в Дом Очага, как я сначала хотел. Дотте правильно сказала – Дом Очага и Крукабена принадлежат Фатуи, этой огромной организации, у которой, я уверен, связи повсюду. Даже если мы подгадаем момент, когда её не будет, и сумеем освободить хотя бы Перри и Клерви, она всё равно останется жива, и так просто от нас не отстанет. Она начнёт давить через свою организацию, через законы, через всё, что у неё есть. Представь: она может обвинить меня в том, что я вторгся на частную территорию, похитил воспитанниц, нарушил какие-нибудь правила – да мало ли что можно придумать, если захотеть! Спокойной жизни нам точно не видать, это я тебе гарантирую. У нас с Дотте и Торе, конечно, есть шансы в бою, мы не слабые, но мы не знаем, какой силой обладает Крукабена на самом деле, какие у неё секреты, какие козыри она прячет. Мы только знаем, что у неё как минимум заложники – Клерви, Перри и другие дети. А вот суды, законы, вся эта бюрократия и богиня справедливости, о которой нам рассказывали, – они ведь для чего-то существуют, верно? Не просто же для того, чтобы взятки брать и создавать видимость работы? Я в это не верю. Я уверен, что через весь этот механизм можно доставить Крукабене кучу проблем, отвлечь её от её безумных игр, а если повезёт – и вовсе закинуть за решётку, в ту самую подводную тюрьму, о которой нам на уроках рассказывали, – Крепость Меропид. Это же не мелочь, не кража булки из магазина, а серьёзное, тёмное дело – убийства, истязания детей. Я думаю, если мы найдём нужных людей в Кур-де-Фонтейне, тех, кто готов нас выслушать, у нас всё получится.

Её глаза расширились, как у ребёнка, которому рассказывают сказку, и она наклонилась ко мне, сжимая карты в руках.

— Ты думаешь, у нас получится встретиться с самой богиней Фокалорс? — спросила она, её голос дрожал от восторга и неверия. — С настоящей богиней справедливости? Это было бы… это было бы как в легендах, которые мы читали в Доме Очага, только наяву!

— Хотелось бы, конечно, — усмехнулся я, почёсывая затылок и представляя себе эту картину. — Но для начала надо понять, как вообще до неё достучаться, если это возможно. Если мы заручимся такой поддержкой, то судьба «Матери» будет предрешена, я в этом уверен. Главное – собрать как можно больше доказательств, чтобы у суда не было шанса отвертеться.

— Тогда можешь на меня рассчитывать! — воскликнула Флорин, сжимая кулачки и глядя на меня с такой уверенностью, что я невольно улыбнулся. — Я всё хорошо помню, всё, что было в Доме Очага, и я готова рассказать, кому нужно, всё до мельчайших деталей – и про тренировки, и про наказания, и про то, как она… как она убивала тех, кто не справлялся. Я сделаю всё, чтобы помочь, Фили, обещаю!

— Это самое главное, — кивнул я, чувствуя, как её решимость придаёт мне сил. — Ты у нас будешь главной свидетельницей по делу, Флори, твои слова – это наш самый сильный козырь. А я останусь в тени, чтобы не светить себя, иначе могут всплыть детали того, как я получил этот свой дворянский титул, а это… ну, скажем так, не совсем то, о чём я хочу рассказывать в суде.

— А, так ты его не совсем честно получил? — спросила она, наклонив голову, её косички качнулись, а в голосе прозвучало детское любопытство. — Что-то интересное, да? Расскажи, ну пожалуйста!

— Ну, вроде бы честно, но… — я хмыкнул, потирая шею и чувствуя лёгкое смущение. — Скажем так, Дотте сильно ускорила и упростила этот процесс, и, возможно, не всё там было по правилам, но мне это сейчас на руку. Может, я тоже пойду как свидетель, если придётся, но это будет зависеть от ситуации и от того, как дело пойдёт. Всё же я планирую, когда Крукабена прибудет в суд, быть уже в Доме Очага вместе с Дотте. Она, конечно, крутая тётка, и я ей доверяю, но не хочу отпускать её одну, да и Клерви с Перри могут не поверить ей, если меня рядом не будет. Они меня знают, я их брат, а Дотте для них – чужая, даже если она придёт с благими намерениями. Так что… пока всё так, но говорить об этом рано. Для начала надо решить насущные проблемы, добраться до столицы и ждать отмашки от Дотте. Она обещала найти «покровителя», кого-то, кто разделяет наше желание закинуть Крукабену за решётку, и, думаю, этот человек подскажет, как лучше действовать, что делать, чтобы всё сработало.

— Я очень надеюсь, что у нас всё будет хорошо, — кивнула Флорин, её голос стал мягче, а в глазах появилась искренняя вера. — А пока давай вернёмся к нашей игре, я хочу попробовать вызвать того дракона, которого ты показывал на карте! Но… ты расскажи про профессора, ладно? Я видела его тогда издалека, когда он приезжал в Дом Очага, – такой стильный дядька с бородой и красными глазами, как будто из сказки! У него, наверное, была огромная лаборатория, да? С кучей колб, механизмов и всяким разным?..

***

Следующие дни слились в череду однообразных, но по-своему тёплых и уютных будней, наполненных тихой радостью и ощущением временного затишья. Мы с Флорин в основном проводили время дома, погружённые в настольные игры, неспешные разговоры и обсуждения будущего, которое пока казалось туманным, но уже не таким пугающим. Торе не упускала шанса вклиниться в наши беседы, то и дело подтрунивая над Флорин или затевая с ней долгие обсуждения о моде, одежде и косметике. Она с энтузиазмом перебирала новосозданный ею же гардероб Флорин, заставляя её примерять то одно, то другое платье, и, кажется, искренне наслаждалась процессом, превращая бедную девочку в свою личную модель. А Флорин, хоть и смущалась поначалу, вскоре начала улыбаться шире, принимая внимание Торе как нечто новое и приятное.

Дотте оказалась права: поиски Флорин действительно прекратились.

На четвёртый день стало известно, что заявитель отозвал все заявления из палаты жандармов и филиалов Гильдий. Это была хорошая новость – Дотте удалось считать информацию с Крукабены, и по линии закона Флорин теперь была чиста. Это открывало путь для дальнейших юридических манёвров, которые могли понадобиться позже. Однако была и тревожная сторона: прекращение поисков лишь подтверждало слова Дотте о том, что Крукабена, даже находясь на расстоянии, всё ещё держит меня в своих мыслях. Её одержимость «Королём» засела в ней так глубоко, что это граничило с безумием. Но, как ни странно, это играло нам на руку. Если Крукабена так жаждет встречи со мной, она сама сделает шаг навстречу – возможно, в суде, где я могу и не появиться. Или появлюсь, но на своих условиях, чтобы запутать её ещё больше. План был пока сырой, но его очертания уже были ясны.

Несмотря на эту небольшую победу, мы с Дотте решили, что Флорин пока не стоит показываться в Ривьене. Таинственный «Николя» среди жандармов так и оставался загадкой – Дотте не удалось его вычислить, а рисковать было нельзя. Поэтому Флорин оставалась в квартире, где Торе продолжала её баловать, словно младшую сестру. Я же выходил на «работу» – скорее для вида, чтобы не вызывать лишних подозрений. Эти вылазки давали возможность подышать свежим воздухом, показаться на людях и немного размяться с Дотте на заднем дворе Гильдии. Тренировки, конечно, были не такими интенсивными, как раньше в поместье, но всё же заставляли кровь быстрее бежать по венам. Дотте, как всегда, демонстрировала свою силу и ловкость, вызывая восхищённые взгляды редких авантюристов и жителей, случайно оказавшихся рядом.

Мы также уделили время моему протезу.

Дотте наконец наглядно показала, как его можно использовать в бою, комбинируя с магией льда. Оказалось, что протез способен не только блокировать удары, но и служить полноценным оружием – она продемонстрировала несколько приёмов, где металл и механизмы работали в связке с магией, усиливая их эффект.

Однако вывод был однозначным: не усложнять себе жизнь. Протез, хоть и прочный, требовал бережного обращения. Ремонт был бы настоящей головной болью – в отличие от живой руки, которая могла восстановиться магией или временем, металл и шестерёнки таких чудес не умели. Лучше использовать его с умом и не лезть в авантюры, которые могли бы вывести его из строя. Тем не менее, понимание, что делать в критическое ситуации теперь имело место быть.

В целом, жизнь постепенно входила в свою колею, и появление Флорин добавило в неё новых красок. Торе буквально откармливала её домашней выпечкой, как меня когда-то, и наряжала в яркие платьица, словно личную куклу, но Флорин это, кажется, нравилось. Она призналась, что никогда раньше не имела столько красивой одежды и уж тем более не получала столько внимания. Торе, с её прямолинейным, но искренним подходом, помогла Флорин почувствовать себя особенной. Девочка, которая ещё недавно была напряжена и насторожена, начала раскрываться – её смех стал звонче, а в глазах появилась искренняя радость. Это грело сердце.

На шестой день, за день до нашего запланированного отъезда в столицу Фонтейна, произошло событие, которое стало важным поворотным моментом.

С самого утра в Гильдии нас уже ждала старая знакомая – Катерина, единственная гостья поместья в те времена, когда я там жил. Она стояла за стойкой регистрации, уверенно разбираясь с бумагами и хозяйничая, словно это место принадлежало ей. Её тёмные волосы, аккуратно уложенные под белоснежным чепцом с рюшами, слегка покачивались, пока она что-то записывала в толстую книгу, которую держала в руках. Девушка была одета в элегантное платье с зелёными и белыми акцентами, подчёркивающими её стройную фигуру: корсет с золотыми пуговицами, длинные рукава с красными манжетами и изящные узоры, вплетённые в ткань. Её яркие голубые глаза, сияющие даже в полумраке зала, и лёгкая улыбка на лице делали её одновременно строгой и приветливой. Она повернулась к нам спиной, не замечая нашего прихода, и я почувствовал, как внутри меня всколыхнулось удивление. Дотте, напротив, выглядела довольной, как кошка, объевшаяся сметаны.

— Я так понял, это и есть та самая «гостья», о которой ты упоминала? — спросил я у Дотте, остановившись у входа в здание и оглядывая пустой зал с деревянными столами и стульями.

— Именно, — кивнула Дотте, понизив голос и поправляя свой галстук с привычной аккуратностью. — Это та самая Катерина, и она напрямую связана с Гильдией, а также с одной из Предвестниц Фатуи – Сандроне. Я тебе о ней уже рассказывала, помнишь? Считай, что теперь у нас на стороне не только Гильдия, но и одна из самых влиятельных фигур Тейвата, чьи планы, между прочим, сильно пострадали из-за внезапного устранения Профессора. Катерина приехала ещё вчера, и мы с ней успели многое обсудить. А её появление здесь – это уже большой знак того, что дела начинают двигаться в нужную сторону. Так что давай-ка воздержимся от лишних вопросов, особенно про Сандроне. Просто слушай внимательно, что она скажет, и давай сосредоточимся на твоём плане, хорошо?

Я молча кивнул, чувствуя, как напряжение слегка нарастает, и мы направились к стойке, минуя пустынный зал, где эхо наших шагов отражалось от стен. Катерина, услышав наше приближение, обернулась, и её лицо озарила тёплая, но сдержанная улыбка. Она отложила книгу на стойку, поправила чепец и сложила руки перед собой, слегка наклонив голову в приветствии.

— Здравствуй, Дотте! Радостно видеть тебя снова, — произнесла она мягким, но уверенным голосом, после чего перевела взгляд на меня. — И здравствуй, Филипп. Прошло, кажется, целая вечность с нашей последней встречи, не так ли? Как поживаешь?

— Доброго дня, Катерина, — ответил я, слегка кивнув в ответ и пытаясь скрыть своё удивление от её знакомого тона. — Да, действительно, давно не виделись. Рад, что ты здесь, хотя и не ожидал такого поворота.

— Всё в порядке касательно нашей последней беседы? — тут же уточнила Дотте, шагнув вперёд и опершись руками о стойку, слегка наклонившись к Катерине. — Надеюсь, ты успела всё прояснить с госпожой Сандроне? Мы с Филиппом немного в неведении, и мне бы хотелось быть уверенной, что всё идёт по плану.

Девушка кивнула, её взгляд на мгновение стал серьёзным, после чего она посмотрела на меня, слегка прищурив свои яркие глаза.

— Да, всё в порядке, Дотте, не волнуйся, — начала она, её голос звучал спокойно, но с ноткой холодной решимости. — Госпоже Сандроне уже доподлинно известно о причастности госпожи Крукабены к недавнему налёту на особняк Профессора Дотторе. Мы с ней подробно разобрали ситуацию, и она дала своё полное согласие на проведение юридических действий против «Матери» Дома Очага в рамках правового поля Фонтейна. Её действия, как оказалось, не были согласованы с госпожой Царицей, и это серьёзно угрожает авторитету всей Организации в этом регионе. Кроме того, из-за того, что Крукабена сосредоточила все свои силы на одном филиале, другие отделения начали испытывать трудности – начиная от организационных вопросов и заканчивая упадком дисциплины. Это уже не просто мелочь, которую можно игнорировать.

Я нахмурился, обдумывая её слова, и решил задать вопрос, который вертелся на языке.

— Разве репутация Организации и так не пострадает, если вывести на свет все деяния Крукабены? Дом Очага ведь формально принадлежит вам, или я ошибаюсь? Не кажется ли тебе, что это может вызвать ещё большее недоверие к Снежной?

Катерина слегка наклонила голову, её пальцы легко коснулись обложки книги на стойке, словно она обдумывала ответ, прежде чем продолжить.

— Ты поднимаешь важный момент, Филипп, и я понимаю твои опасения, — сказала она с лёгкой улыбкой, сохраняя спокойствие. — Да, последствия неизбежны, и да, репутация может пострадать, особенно самого Дома Очага, но многое будет зависеть от того, как мы подадим ситуацию и в какие сроки. Юридически проблем быть не должно. Дом Очага в Фонтейне существует не только за счёт средств Снежной – значительная часть финансирования поступает от государства Фонтейна и высокопоставленных частных лиц среди жителей Фонтейна. Официальная позиция Снежной в случае судебных разбирательств будет строиться на том, что мы не были осведомлены о действиях Крукабены и, соответственно, не несем за них ответственности. Её деятельность становится токсичной для Организации, и она сама, похоже, это осознаёт. Именно поэтому она сейчас так отчаянно пытается через свои эксперименты найти себе замену. Но вот беда – она не уполномочена самостоятельно выбирать преемника. Она может лишь предложить кандидатуру, но её в праве не принять. Так что, её положение как Предвестницы держится исключительно на былой репутации и поддержке господина Иль Дотторе. Если хотя бы один из этих факторов исчезнет, она потеряет всё в одно мгновение. Господин Доктор занимает особое положение в иерархии, так что остаётся только один путь – через суд. И Организация, поверь мне, сейчас не станет вставлять нам палки в колёса.

— Понятно, — кивнул я, задумчиво потирая подбородок и пытаясь осмыслить услышанное. — Но всё же, давай я уточню: разве нет более простого способа разобраться с этой ситуацией? Дом Очага, насколько я знаю, выполняет свои функции, но «Матерь» затеяла свою собственную игру, и перспективные воспитанники гибнут чуть ли не каждый месяц. Неужели нельзя просто доложить куда-то наверх, чтобы кто-то приехал, забрал её и отправил в темницу Снежной, минуя все эти сложные судебные процедуры? Честно говоря, мне кажется, это было бы быстрее и чище.

Подруга Торе посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, но в её глазах мелькнула тень сожаления, словно она предвидела этот вопрос.

— Понимаю твоё возмущение, Филипп, и поверь, я вижу, насколько тебе хочется поскорее положить конец всему этому хаосу, — ответила она мягко, но твёрдо. — Но структура Организации устроена так, что всё не так просто. Положение Предвестницы, дарованное Крукабене лично госпожой Царицей, накладывает определённые ограничения. Её прошлые заслуги всё ещё имеют вес, её связи с Иль Дотторе и местными дворянами Фонтейна очень сильны, а доказательств для прямого устранения пока недостаточно, чтобы действовать так радикально. К тому же, откровенно говоря, внутри Организации не так много тех, кто заинтересован в её немедленном устранении – у каждого свои интересы. Суд в Фонтейне, напротив, выглядит как более надёжный и, что важно, эффектный способ избавиться от «Матери», и госпожа Сандроне полностью поддерживает этот подход. К сожалению, других альтернатив тебе не предоставят, Филипп, — рассказала она, и тут же дополнила чуть серьёзней. — И ещё одно – учти, что попытка прямого убийства не останется незамеченной. Как бы ни складывались отношения внутри Организации, определённые правила и этические нормы будут соблюдены, и за нарушение этого могут последовать серьёзные последствия.

— Хм, — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку и скрыть лёгкое разочарование. — Значит, будем надеяться, что она со страху споткнётся на лестнице и сломает себе шею… Ладно, я понял. Благодарю тебя и госпожу Сандроне за поддержку – и за то, что вы делаете сейчас, и за то, что, вероятно, будете делать в будущем. Но скажи, пожалуйста, мне бы очень хотелось понимать, что именно нас ждёт впереди. Можно ли рассчитывать на какие-то детали?

Катерина вновь улыбнулась, на этот раз мягче, и поправила складку на своём платье, словно желая придать себе уверенности перед ответом.

— Не переживай об этом, Филипп, мы всё держим под контролем, — сказала девушка с ноткой ободрения. — Сейчас мы готовим все необходимые документы и собираем доказательства, которые понадобятся в суде. От вас требуется только одно – отправиться в столицу Фонтейна и устроиться там. Как только всё будет готово, с вами свяжется человек от Гильдии. Он сам вас найдёт и расскажет о дальнейших шагах, так что просто ждите. Мы постараемся завершить все приготовления как можно скорее, но госпожа Сандроне настаивает на том, чтобы всё было выверенно до идеала. Её план – добиться ареста Крукабены и её заключения в Крепости Меропид, а не смерти. Мы уверены, что Крукабена явится на суд, но будет убеждена, что даже в самом худшем исходе сможет выиграть время и сбежать из страны. И вот тут-то мы её и поймаем – на её собственной самоуверенности.

— Для меня главное – спасти друзей, — сказал я, чувствуя, как напряжение немного отпускает, но всё ещё желая быть уверенным. — Крукабена, конечно, важна, но это уже вторично. Есть ли ещё что-то, что я должен знать перед отъездом? Может, какие-то детали или советы, которые помогут нам не наломать дров?

— Мм, наверное, на данный момент это всё, что тебе нужно знать, — ответила Катерина, закрывая книгу и аккуратно убирая её под стойку. — Просто отправляйтесь в столицу, обустраивайтесь там и старайтесь не привлекать к себе лишнего внимания. Берегите друг друга, и мы с вами свяжемся при первой же возможности. А теперь, если позволите, желаю вам удачи. К звёздам и безднам!..