***

Несмотря на накопившуюся усталость после нескольких дней пути по окрестным землям вокруг Ривьена и после событий, пощекотавших нервы до предела, я толком не спал. Лёжа на узкой кровати в комнате Дотте, где пахло старым деревом, я лишь подремал пару часов, проваливаясь в лёгкий сон. В основном я просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к тихому потрескиванию дров в камине за стеной и редким шагам Торе где-то в доме, и думал… Думал о сложившейся ситуации с Флорин, о словах Дотте, её теории про паутину Крукабены, и о том, что делать дальше. Мысли кружились, как снежные вихри за окном, где лунный свет едва пробивался сквозь тяжёлые шторы, отбрасывая слабые тени на деревянный пол.

Осознание того, что после всех событий – моего побега, дуэли с Лорентом, потери глаза Крукабеной – и такого количества времени она продолжает со мной играть, давило на грудь, как тяжёлый камень. Игры в конспирацию, если слова Дотте хотя бы частично верны, по сути своей не имели особого смысла. Она знает, что я жив. Она знает, где я – Ривьен слишком близко к её сфере влияния, чтобы она не имела ушей и глаз среди местных. И она знает, чего я хочу – вдавить эту суку в пол, растоптать её так же, как она топтала меня в порыве своего гнева, когда я осмелился бросить ей вызов. То есть, эффекта неожиданности от моего будущего налёта не будет никакого. «Мамка» только и ждёт, когда «Король» вернётся в её проклятый замок и на кукан её посадит, а до тех пор в привычном темпе продолжает кошмарить других воспитанников – чисто для галочки, чтобы поддерживать иллюзию исполнения своего плана.

То есть, опять я нахожусь в зоне её паутины, её чёткого понимания моих дальнейших шагов. Её планы, как грёбанный паук, опутывают меня, и я ощущаю, как нити натягиваются с каждым моим движением. И даже если это шиза – плод фантазий Дотте, усиленный её привычкой копаться в каждом подозрительном камешке, – это очень убедительная шиза, от которой я не мог легкомысленно отмахнуться. Учитывая проблемы с головой у Крукабены – её одержимость «Королём», её безумные тренировки с кровью и смертью, – всякая шиза становится вполне логичным выводом.

И что делать?

Этот вопрос стучал в голове, как метроном, не давая покоя.

Я перевернулся на бок, чувствуя, как скрипит старая пружина в матрасе, и уставился на слабый свет, пробивающийся из-под двери. Грубо говоря, у меня в запасе было что-то около двух лет до экзамена, где решится судьба «Короля». Но эти правила можно легко менять, как ей вздумается, в зависимости от обстоятельств. Как тогда, когда дуэль с Лорентом, запланированная с деревянными мечами, вдруг превратилась в импровизированную казнь надо мной. Да и нельзя исключать случайности – её капризы, внезапные решения, которые она могла принять в любой момент. Если Крукабена захочет, экзамен на «Короля» будет тогда, когда ей удобно, и я не мог позволить себе расслабиться.

Нужно шевелить булками, но вот в какую сторону их двигать – вот в чём загвоздка.

Вариант с внезапным налётом вместе с Торе и Дотте, которую я всё ещё был намерен уломать на помощь, уже не казался таким уж и хорошим вариантом. «Матерь» только этого и ждёт – красивого, изнуряющего боя с «Королём», где она сможет показать своё мастерство и власть. Она желает получить этот поединок, как кульминацию своей игры, где я буду загнан в угол, как тогда на арене.

Но мне нужно что-то другое – не её задуманный спектакль с кровью и славой, а «внезапная кочерга в заднице», – резкий, неожиданный удар, который разрушит её планы. То есть, если я хочу реально получить результат против Крукабены с минимальными рисками, нужно опять же думать и действовать нестандартно, выбиваться из её сетей, как я сделал тогда по совету Перри. На арене, загнанный в угол её решениями, я пошёл не по её планам – схватил меч, бросился на неё, и, хотя сам чуть не умер, я добился результата. Потеря глаза и авторитета явно не входила в её расчёты.

Впрочем, резкий и дерзкий налёт сейчас вряд ли уже что-то даст.

Такие движения с моей стороны уже наверняка просчитаны – она знает, что я могу пойти на штурм, и, даже с учётом Дотте и Торе, о которых она, учитывая её положение и связи Предвестницы Фатуи, определённо что-то должна знать, – готова к этому. Её люди в жандармах, её шпионы в ратуше, её агенты среди купцов – всё это часть её сети, и я чувствовал, как она затягивает узлы.

Нужно что-то другое, что-то, что заставит её запутаться.

Крукабена меня хорошо читает, как открытую книгу, и мне нужно сделать себя неразборчивым, как древний манускрипт на языке моего старого мира – непонятным, хаотичным, непредсказуемым. Но, с другой стороны, Крукабена может и ждёт каких-то таких телодвижений, сбивая меня с намеченного курса, играя на моей импульсивности. Тут однозначно сказать нельзя – слишком много переменных, слишком много теней в этой игре. И будет забавно, если мы всё это напридумывали, а она сейчас в своей спальне валяется и ни сном ни духом не думает про меня, пока Карл с мыльной жопой ищет пропавшую Флорин.

Но неясно, что делать. Продолжать копить силы и подготавливаться к «штурму», как я планировал, тренируясь с Дотте и изучая карты местности? Или найти иной подход, что-то неожиданное, что выбьет её из колеи?

Я приподнялся на локте, чувствуя, как простыня скользит по коже, и посмотрел на окно, где лёд на стекле рисовал узоры, похожие на паутину.

Не знаю, может… попробовать свалить в столицу – Кур-де-Фонтейн, сердце страны, где улицы полны света и суеты, где жандармы в блестящих мундирах патрулируют каждый квартал? Какой бы крутой сукой Крукабена ни была, я уверен, что в сердце Фонтейна достаточно сил и людей – маги, офицеры, судьи, – которые на хую вертели её и её начальников, не боясь её влияния. Фонтейн – это не мелкая страна-абориген, а одна из самых больших, сильных и развитых наций, с большими городами, современными технологиями и строгими законами, которые держат порядок. Типа Франции в самом расцвете своих сил.

Люди в этом мире отличаются от моего старого – они обычно более открыты, добры, готовы помочь путнику или страннику или ребёнку, так что вариант свалить туда и поискать помощи вполне вероятный, хотя и наивный…

Хотя… почему наивный?

Огромное количество законов и жандармов существует не для красоты, а чтобы государство работало, чтобы исполняло свои функции и анально наказывало всех преступников, включая безумных тёток вроде Крукабены. А она у нас кто? Безумная тётка, но и преступница – убийства, физическое и ментальное истязание несовершеннолетних. Если подать заявление в столице, собрать доказательства, то её могли бы привлечь к суду, и её паутина начала бы трещать по швам.

— «Хо-хо-хо», – мысленно прохохотал я, лёжа в кровати и прорабатывая свой новый план.

Возможно, он был нелепым и наивным, но в нём была искра – шанс перевернуть её игру, не вступая в её дуэль. Всё же мне куда важнее было спасение Клерви и Перуэр, нежели месть.

***

Утро на кухне наполнялось тёплым ароматом жареной картошки и свежего хлеба, который смешивался с лёгким запахом травяного чая, заваренного Торе.

Солнечные лучи пробивались сквозь окно, отражаясь в потёртой медной кастрюле, где она помешивала еду, её тёмно-синяя форма с фартуком слегка колыхалось от движений. Все мы – я, Дотте, Флорин – сидели за деревянным столом, ожидая завтрака, пока Торе тихо напевала старую мелодию, её голос мягко вплетался в шум шипящего масла. Воздух был пропитан уютом, но под ним угадывалось напряжение после вчерашних событий – лёгкий скрип стула, когда я шевельнулся, и редкие взгляды Дотте, сидевшей напротив с кружкой в руках, её светлые волосы, слегка растрёпанные, падали на лицо.

Флорин примостилась справа от меня, её худенькие плечи были напряжены, а пальцы нервно теребили край рукава. Её новая одежда, подогнанная Торе полночи с иголкой и ниткой, сидела идеально: белая льняная рубашка, аккуратно заправленная в чёрные брюки, плотно облегающие её тонкие ноги, и высокие кожаные сапоги с чуть потёртыми пряжками, придававшие ей вид уверенности, которой она явно не чувствовала. Её светлые волосы, теперь чистые и блестящие, были собраны в две аккуратные косички по бокам, спускающиеся чуть ниже плеч, но без привычной заколки-апельсинки, что делало её образ чуть чужим, лишив её прежней игривости. Она стеснялась новой обстановки, её голубые глаза то и дело опускались к столешнице, избегая прямого взгляда, но она внимательно слушала, слегка наклонив голову, пока я излагал свой новый план.

Я наконец рассказал о задуманном, чувствуя, как слова выстраиваются в голове, словно части головоломки. Идея, родившаяся ночью, была одновременно простой и сложной: отправиться в столицу вместе с Флорин и Торе, где мы временно осядем, и я, под именем дворянина Филиппа Ривьер-ле-Ба, использую свои привилегии дворянина для подачи судебного иска против Крукабены прямо в верховный суд, минуя нижние инстанции. Согласно законам Фонтейна, такой иск обязаны рассмотреть и довести до суда, вынудив Крукабену явиться, даже если она будет при смерти – я помнил об этом из старых книг, которые листал в библиотеке. После подачи заявления в жандармерию и иска в суд я оставлю Флорин под охраной Торе, назначив её доверенным лицом, которое сможет выступать от моего имени, а сам как можно скорее вернусь к Дотте.

Цель – выманить Крукабену в столицу, знатно потрепать ей нервы и, при удаче, обличить её преступления, одновременно штурмуя Дом Очага без её присутствия, чтобы освободить воспитанников и забрать документы из её кабинета. Даже если суд не даст результата с первого раза, это даст время собрать более серьёзные доказательства, а я сам предпочёл бы остаться в тени, выступая лишь как законопослушный гражданин. Надеялся, что Дотте поможет раздобыть дополнительные улики, чтобы с первой попытки отправить эту мразь за решётку, а там, возможно, и до личной мести недалеко – мечты о том, как я переверну её планы, согревали душу, хотя я и посмеялся про себя над своими фантазиями.

Но реакция Дотте приятно удивила – вместо привычной насмешки она задумалась, её зелёные глаза сузились, а пальцы замерли над кружкой, оставив хлеб на столе нетронутым.

— Хм. Засадить в Крепость Меропид целую Предвестницу Фатуи, да ещё и с такими амбициями? — наконец усмехнулась она, её голос был полон лёгкого восхищения, смешанного с насмешкой, а уголки губ дрогнули, выдавая интерес. — Высоко замахнулся, Филипп, надо признать, это почти грандиозно. Но ты уверен, что готов тащить на себе такой груз? Это уже не просто месть, это война с системой, в которой она, возможно, сидит глубже, чем ты думаешь.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как дерево слегка скрипнуло подо мной, и ответил, стараясь звучать уверенно, несмотря на сомнения, которые грызли изнутри.

— Может, в своей Снежной она и обладает какими-то крутыми привилегиями, позволяющими ей вертеть всем по своему усмотрению, но здесь Фонтейн – страна с законами, которые не щадят даже таких, как она. Член иностранной организации, которая мучает и убивает детей этой страны, не сможет просто так отмахнуться от обвинений, даже если у неё есть «связи». Я не поверю, что влияние Фатуи сможет заглушить такое резонансное дело, особенно если оно выплывет наружу. Уверен, даже Архонт не останется безучастна к подобным зверствам, а её точно нельзя подкупить или запугать. Считаю свой план перспективным, но… признаю, пока не хватает убедительной доказательной базы, чтобы всё это поставить на твёрдые рельсы.

Дотте кивнула, её взгляд скользнул к окну, где иней на стёклах медленно таял под лучами солнца, оставляя влажные дорожки, а пальцы начали постукивать по столу, оставляя лёгкие следы от ногтей.

— Да, как и определённого покровительства, — заметила она, её тон стал серьёзнее, почти предупреждающим. — Наивно думать, что после первых шагов против тебя не начнётся что-то серьёзное – жестокая и быстрая игра, где ставки будут очень высоки. Дом Очага – это не просто приют, это старая структура, стоящая на законных основаниях, и с ней переплетены судьбы многих официальных лиц: чиновников с горами моры, которые могут купить целые города, и людей с высокими титулами, готовых защищать свои интересы. Если ты начнёшь копать, под угрозой окажется не только «Матерь», но и целая сеть «плохих дядь и тёть», которые не захотят светить свои грязные делишки. Думать, что в столице безопаснее из-за количества жандармов и толпы, было бы глупо – там исполнителей для грязной работы намного больше, да и профессиональнее, чем здесь, в нашем захолустье. И поверь, никто не станет давать скидку на твой возраст, обстоятельства или то, что ты пытаешься сделать что-то хорошее. Они просто сотрут тебя, как пыль с сапог.

Я нахмурился, потирая подбородок и чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе, и уточнил, стараясь уловить её мысли.

— И судя по твоему тону, связи с Гильдией, которые ты так гордишься и трясёшься, тоже не вытянут нас из этой передряги? Это что, нам уже пора сдаваться и бежать куда подальше?

— В текущем виде абсолютно не вытянут, — отрезала она, её голос стал твёрже, а взгляд вернулся ко мне, пронизывая, как острый нож. — Ты замахиваешься на птицу высокого полёта, Филипп, и тут нужны не просто связи с Гильдией, а поддержка на том же уровне влияния и силы, что у неё самой или даже выше, чтобы дать делу ход, чтобы ты и твои друзья остались живы, и чтобы Крукабена не смогла вывернуться, как змея из-под камня. Это не мелкая шалость, это, повторюсь, вызов целой системе, и без серьёзной крыши ты просто сломаешь себе шею.

Я кивнул, уловив в её словах намёк, и слегка улыбнулся, наклоняясь вперёд, опираясь локтями о стол.

— Понимаю, но всё же продолжаю слышать в твоём тоне что-то вроде предложения, словно у тебя уже есть какое-то решение этой проблемы, которое ты пока держишь при себе. Так что, Дотте, не томи, выкладывай, что у тебя на уме?

Она стрельнула глазами по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто за тонкими стенами кухни, и кивнула, её губы тронула хитрая, почти лукавая улыбка, а пальцы наконец перестали стучать.

— Ну, если я правильно всё поняла и сложила кусочки этой головоломки, то Крукабена, похоже, приложила руку к тому нападению на поместье, которое перевернуло наши жизни. Её прощание с Профессором было слишком… бурным, и я бы не удивилась, если бы узнала, что она до сих пор скрипит зубами, вспоминая тот день. А её частые визиты к этому так называемому «доктору» – явно не просто для лечения её глазка, тут что-то глубже, возможно, связь с Иль Дотторе или чем-то ещё, — говорила девушка. — Но вот потеря Профессора среди её собственных коллег многим пришлось не по душе, и это ключевой момент. Никто из них, конечно, не пойдёт на прямое убийство своего «товарища» и того, кто причастен к нападению, это было бы слишком грязно даже для их правил, но помочь ей угодить за решётку за её же преступления – это совсем другое дело, и тут я вижу возможность, — Дотте замолчала, задумчиво глядя в кружку, словно там можно было найти ответ, а затем широко улыбнулась, её глаза блеснули азартом. — Чем больше я об этом думаю, тем интереснее всё это становится... Думаю, у меня получится помочь в этом деле, да и с другими аспектами тоже. Среди бумаг Профессора, которые принесла Торе, есть тот самый договор между ним и Крукабеной – документ, который может её подставить по всем статьям. Любовь Профессора к бумажкам нам помогает. Тебе, Филипп, определённо везёт, хотя я и не привыкла это признавать.

Я хмыкнул, чувствуя лёгкое облегчение, словно камень с души упал, и откинулся назад, скрестив руки на груди.

— А я думал, ты не веришь в везение.

— Зависит от настроения и интуиции, — отмахнулась она, её тон стал игривым. — В общем, пока решаем насущные вопросы, оговоренные ночью, не дёргаемся и следим за окружением. Неделю. В Ривьен должна прибыть одна гостья, которую я давно жду и которая может сыграть ключевую роль в твоём плане, Филипп. Если ничего плохого не произойдёт, можете отправляться в столицу, обустраиваться и налаживать контакты с кем нужно. А как только я дам сигнал, что у нас наконец есть надёжная «крыша» и всё готово, можете начинать свои бюрократические интриги. Но ни шагу раньше, иначе всё рухнет, как карточный домик.

Торе, поставив перед Дотте тарелку с дымящейся картошкой, вытерла руки о фартук, оставив на нём лёгкие следы муки, и уточнила, её голос был мягким, но с лёгкой ноткой любопытства.

— Так ты предлагаешь нам отправиться и проверить столичную квартиру Профессора? Интересно, что там творится, если она столько времени пустовала.

— Именно так, — кивнула Дотте, беря вилку и с улыбкой вонзая её в картошку, её движения были медленными, почти театральными. — Нужно посмотреть, что с ней сейчас, оценить состояние, может, даже немного прибраться, если там заросло паутиной. Этим и займётесь, пока я тут буду держать всё под контролем.

— Хм, под контролем… — недовольно хмыкнула Торе.

— У тебя есть недвижимость в столице? — удивился я, приподняв бровь и добавив в голос лёгкую насмешку, склонив голову набок. — Ну надо же, ты, оказывается богатая женщина.

— Моя, но на время она будет вашей, — ответила она, её улыбка стала шире, а тон приобрёл лёгкую иронию. — Продолжай строить себе образ дворянина, только теперь с северными корнями, что, думаю, будет ещё проще провернуть. Добавь в свою игру немного харизмы, и никто не усомнится, что ты из тех суровых северян, которые привыкли командовать, а не подчиняться.