***

Карета плавно замедлила ход, её колёса перестали поскрипывать, и я почувствовал, как лёгкая дрожь под ногами стала затихать. За окнами густой хвойный лес, сопровождавший нас всю ночь, расступился, открывая предрассветный вид на небольшой городок, расположенный по словам Дотте, на севере Фонтейна у границы со Снежной. Небо только начинало светлеть, подёрнутое бледно-розовой дымкой, а лунный свет ещё цеплялся за верхушки сосен, отбрасывая мягкие тени на землю, где снега почти не было – лишь тонкая белая пыль припорошила отдельные участки.

Дотте откинулась на спинку сиденья, защёлкнула деревянный чемоданчик с картами с лёгким щелчком и посмотрела на меня с усталой улыбкой.

— Почти приехали, — сказала она, потягиваясь так, что её суставы хрустнули, и кивнула в сторону окна. — Готовься, Филипп, скоро твоя очередь шевелиться.

Я расплылся в широкой улыбке, несмотря на усталость после долгой дороги. Это был мой первый город в этом новом мире – не детский дом с его правилами и отбитой на голову «Матерью», не изолированное поместье с бесконечными коридорами, а настоящий город! Живой, дышащий, полный людей и деталей, которые я жаждал рассмотреть. Я поднялся с сиденья и почти что прилип к окну, пока самоходная карета катилась по главной улице Ривьена, впитывая каждый новый вид.

Городок раскинулся вдоль извилистой реки. Поверхность её сейчас была почти зеркальной, лишь слабая рябь от ветра или плеск рыбы нарушали её спокойствие. По берегам тянулись деревянные причалы – старые, потемневшие от времени и влаги, с небольшими лодками, привязанными грубыми верёвками, покачивающимися на лёгких волнах.

От воды поднимался тонкий туман, смешиваясь с прохладным воздухом и придавая пейзажу мягкую, почти призрачную атмосферу. Дома были невысокими, не выше двух этажей, сложенными из светлого камня с тёмными деревянными балками, что придавало им уютный, но прочный вид. Крыши покрывала синяя черепица – яркая, с лёгким блеском от утренней росы, характерная для Фонтейна, выделяясь на фоне тёмно-зелёного леса, который обступал Ривьен с трёх сторон своими густыми хвойными ветвями.

Самоходная карета катилась по главной улице, вымощенной булыжником, почти чистым от снега, лишь с редкими белыми пятнами в тенях. Уличные фонари, высокие и изящные, в стиле Фонтейна, отбрасывали мягкие круги света на дорогу – их тонкие металлические завитки блестели в предрассветных сумерках, а массивные основания с грубой резьбой намекали на влияние Снежной. Мы проехали мимо небольшой площади, где стояла статуя – девушка в длинном балахоне с капюшоном, держащая весы в одной руке и меч в другой. Вероятно, это была Фокалорс – Гидро Архонт, богиня справедливости и нынешний правитель Фонтейна. Её каменные черты были строгими, но спокойными, а постамент окружали низкие клумбы, сейчас пустые, с тонким налётом инея.

Дома вдоль улицы были аккуратными, с широкими окнами, за которыми мерцали тёплые огоньки свечей и очагов. Из труб поднимались тонкие струйки дыма, смешиваясь с запахом хвои, речной свежести и слабым ароматом свежего хлеба, доносящимся откуда-то издалека. На одном из зданий висела вывеска – деревянная, с вырезанной шестерёнкой и пером, покрашенными в бронзовый цвет, – вероятно, мастерская или лавка изобретателей. Чуть дальше виднелся небольшой рынок: деревянные прилавки с навесами, пока пустые, с редкими следами от телег и ног на земле.

Наш транспорт свернул к реке, и мы проехали по невысокому каменному мосту, чьи перила были украшены коваными узорами в виде водяных лилий, поблёскивающими росой. Река здесь расширялась, её берега были укреплены гладкими камнями, а вдоль них тянулись причалы побольше, с аккуратно сложенными сетями и ящиками, укрытыми брезентом.

Наконец, карета въехала на территорию невзрачного склада – одноэтажного здания из светлого камня с облупившейся синей черепицей, стоящего прямо у воды. Рядом был маленький причал, выступающий над рекой, с потемневшими досками и привязанной плоскодонкой, слегка покачивающейся на волнах. Карета остановилась возле одного из широких ворот склада – массивных, обитых потёртым деревом с железными заклёпками, слегка приоткрытых, с едва заметными следами от колёс и обуви на земле перед ними.

Дотте быстро встала и открыла дверцу кареты, впуская внутрь прохладный воздух, пропитанный ароматом сосен и речной влаги. Я выдохнул, и пар заклубился перед лицом. Она выбралась наружу, потирая руки и поправляя волосы, а я спрыгнул следом, чуть не потеряв равновесие от переполняющего меня восторга.

— Ну что, впечатлён? — спросила она, глядя на меня с лёгкой насмешкой, но её глаза выдавали, что она заметила моё возбуждение.

— Ха, ещё бы! — выпалил я, оглядываясь с горящими глазами. — Настоящий город как-никак. За последнее время мне уже начало серьёзно казаться, что никаких городов и других людей вовсе не существует. В изоляции реально с ума сойти можно.

Изоляция в отдалённых от цивилизации мест реально влияет на психику. И пускай людей почти не видно на улицах сейчас – сам факт расширения моей условной свободы и посещения первого настоящего города многого стоит. Эмоций больше, чем от потерянной руки.

— Сияешь, как малыш, которому подарили первую игрушку, — произнесла Дотте, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к борту кареты. Её голос был спокойным, с лёгкой насмешкой, но в глазах мелькнула тень усталой улыбки. — Но я рада, что тебе понравился этот приграничный захудалый городок. У меня припасён целый план на тебя, раз ты тут впервые. Но для начала начинай выгружать ящики. Можешь складывать их просто у ворот. Работа сама себя не сделает.

— Да я только за! — выпалил я, не сдерживая широкой улыбки, которая, казалось, растянула моё лицо до предела. Лёгкий восторг переполнял меня, и я тут же потянулся к первому ящику, чувствуя, как пальцы сжимают его шершавую деревянную поверхность. — Рука как раз разомнётся, да и закончу быстро.

— Хм, энтузиазма тебе точно не занимать, — хмыкнула Дотте, слегка прищурившись, будто оценивая мою энергию. — Ладно, трудись. А я пойду доложу начальнику склада, что мы прибыли, — девушка небрежно махнула рукой, натягивая капюшон плаща на голову, и зашагала вперёд уверенной, но чуть ленивой походкой, явно направляясь за угол здания. — Вернусь скоро, не скучай тут без меня. И не возись весь день!

Я кивнул, провожая её взглядом, пока её силуэт не скрылся за углом склада.

Улыбка всё ещё не сходила с моего лица, и я принялся за дело, вытаскивая ящики один за другим. Их вес приятно нагружал протез после долгой игры в карты, но не утомлял, и я с каким-то детским удовольствием складывал их аккуратной стопкой у массивных ворот. Тишина утра, нарушаемая лишь скрипом досок под ногами да редким плеском воды у причала, только усиливала моё приподнятое настроение.

Первый город, первая работа вне стен поместья – всё это казалось началом чего-то большого, и я не мог дождаться, когда Дотте вернётся и расскажет о своём «плане».

***

Дотте вернулась через минут пять, её шаги были лёгкими, а на лице читалось удовлетворение. Она окинула взглядом сложенные ящики, кивнула с одобрением и хлопнула меня по плечу, чуть сильнее, чем нужно, отчего я слегка покачнулся.

— Неплохо. Быстро управился, — сказала она, поправляя капюшон и стряхивая с него невидимую пылинку. — Даже не ожидала, что ты так шустро справишься. Теперь можно и город посмотреть. Пошли, покажу тебе Ривьен со всех сторон. Уверена, тебе будет интересно.

— Веди, начальник, — ответил я, сдержанно кивнув, хотя внутри всё ещё чувствовал лёгкий трепет от предвкушения.

Мы двинулись по главной улице, которая уже начала оживать: редкие жители выходили из домов, неся корзины или сумки, а у реки рыбаки раскладывали сети, перекликаясь низкими голосами. Я заметил, что женщин на улицах было заметно больше, чем мужчин – явное эхо событий прошлого, о которых я читал в книгах и не раз слышал от других людей. Но всё же мужчины встречались: у реки я увидел пожилого рыбака с седой бородой, который чинил сеть, напевая что-то себе под нос, и молодого парня с рыжими волосами, тащившего ящик с мелкой рыбой, его лицо было покрыто веснушками, а на плече висела потёртая сумка.

Дотте вела меня через центр Ривьена, показывая ключевые места.

Мы прошли мимо гостиницы «Серебряная лилия» – двухэтажного здания с синей черепицей, поблёскивающей в утреннем свете, и вывеской в виде цветка, вырезанного из дерева и покрашенного в серебристый цвет. На крыльце суетилась женщина средних лет с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, вытряхивающая коврик с узором водяных лилий. Её платье было простым, но аккуратным, с вышитыми на подоле мелкими цветами, а на шее висел кулон в виде лилии. Она заметила нас и приветливо помахала рукой.

— Дотте, давно тебя не видела! — крикнула она, её голос был тёплым, но с ноткой усталости, а в руках она держала метлу, которой смахивала пыль с крыльца. — Опять с профессором дела? Или просто решила заглянуть? А то у меня тут всё как обычно – гости, суета, да ещё и печь утром барахлила.

— Привет, Лилиан, — отозвалась Дотте, приостановившись и слегка улыбнувшись. — Да, привезли груз, теперь отдыхаем. Печь, говоришь? Опять уголь плохой купила?

— Ох, не напоминай! — Лилиан вздохнула, уперев руки в бока. — Торговец клялся, что из Мондштадта, а он, видать, с Ли Юэ окольными путями притащил, сырой весь. Но ничего, справилась... А это кто с тобой? — она перевела взгляд на меня, её глаза слегка прищурились, но улыбка осталась добродушной.

— Это Филипп, мой… помощник, — представила меня Дотте, бросив на меня короткий взгляд. — Первый раз в Ривьене, показываю ему город.

— Добро пожаловать, Филипп! — Лилиан окинула меня с ног до головы, её взгляд задержался на моём протезе, но она быстро отвела глаза. — Симпатичный молодой человек! Если будете ночевать, заходите, у меня как раз комнаты освободились. И завтрак сегодня отменный – блинчики мондштадтские, с мёдом и ягодами, сыр, свежий сок. Не пожалеете!

— Спасибо, подумаем, — кивнула Дотте, и я добавил:

— Звучит вкусно. Может, и правда заглянем.

— Вот и славно! — Лилиан улыбнулась шире, её глаза загорелись. — Тогда до встречи, Дотте, Филипп! Не пропадайте надолго, а то я соскучусь!

Мы двинулись дальше, и следующим пунктом был рынок, который оживал с каждой минутой: торговцы раскладывали товары на деревянных прилавках, покрытых потёртой тканью, – свежую рыбу с серебристой чешуёй, ещё пахнущую рекой, меховые шапки и рукавицы, шестерёнки и мелкие артефакты, поблёскивающие в утреннем свете. Воздух наполнился запахами свежей выпечки, копчёного мяса и травяного чая, который варили в большом котле на краю рынка, над которым поднимался ароматный пар. Один из торговцев, мужчина средних лет с короткой бородой и в кожаном фартуке, раскладывал на прилавке связки сушёной рыбы, перевязанные грубой верёвкой. Он заметил нас и помахал.

— Дотте, привет! — крикнул он, его голос был низким, с хрипотцой, а на лбу блестели капли пота. — Возьмёшь у меня что-нибудь? Только-только из реки, свежак! И ещё есть солёная икра, как ты любишь! А то вчера всё раскупили, еле успел новую партию притащить.

— Не сегодня, Гарт, — ответила Дотте, но улыбнулась, замедлив шаг. — Мы по делам. Но… ты придержи мне пару рыбин, вечером может загляну. И икру тоже отложи, если не раскупят. А то знаю я тебя, отдашь первому встречному.

— Ха, да ладно тебе! — Гарт рассмеялся, вытирая руки о фартук. — Для тебя всегда держу, ты же знаешь. А это кто с тобой? — он перевел взгляд на меня, его глаза слегка прищурились, но в них было больше любопытства, чем настороженности.

— Это Филипп, — представила меня Дотте. — Первый раз в Ривьене, показываю ему всё.

— Добро пожаловать, парень! — Гарт кивнул, его улыбка стала шире. — Ривьен – место хорошее, хоть и небольшое, и люди тут добрые, отзывчивые. Если что, заходи, угощу чаем с мёдом. Или икрой, раз Дотте её любит. Как тебе город, кстати?

— Пока нравится, — честно ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё чувствовал лёгкий трепет. — Много нового. Непривычно немного.

— Ещё бы! — мужчина хмыкнул. — Первый раз всегда так. Ну, не буду вас задерживать, гуляйте. Но вечером жду, Дотте!

— Договорились, — кивнула Дотте, и мы пошли дальше.

Она указала на здание с полноценным гербом на стене в виде весов и меча – отделение жандармов, местной полиции. У входа стояли две женщины в синей строгой форме: одна, постарше, с короткими седыми волосами, держала в руках свиток, а другая, помоложе, с тёмной косой, чистила ножны меча. Они посмотрели на нас, но ничего не сказали, лишь кивнули Дотте, явно её узнав. Рядом также находилось отделение Гильдии искателей приключений – небольшое здание с деревянной дверью, украшенной резьбой в виде компаса, и доской объявлений, увешанной пожелтевшими листами с заданиями. У входа стоял мужчина в тёмно-зелёной форме с длинным луком за спиной, прикрепляя новое объявление. Его волосы были тёмными, слегка растрепанными, а на плече висела потёртая кожаная сумка.

— Эй, Дотте! — окликнул он, заметив нас, его голос был звонким, но с ноткой усталости. — Есть работа на севере, в пещерах. Знаю, что постоянно занята, но не хочешь взять? Там, говорят, какие-то кристаллы светящиеся нашли, но охраняют их здоровенные пауки. Мне бы лишние руки не помешали.

— Не сейчас, Рен, — отмахнулась Дотте, но остановилась, чтобы ответить. — Я с новичком, показываю ему город. Да и пауков твоих я уже навидалась, помнишь последний случай? Еле ноги унесли.

— Ха, да уж, было дело! — Рен рассмеялся, потирая затылок. — Ну, как знаешь. А ты кто? — он перевёл взгляд на меня, его глаза задержались на моём протезе, но он ничего не сказал.

— Филипп, — представился я, стараясь говорить ровно. — Помощник Дотте. Первый раз в Ривьене.

— Добро пожаловать, Филипп, — кивнул Рен, его улыбка была дружелюбной. — Если надумаешь приключений, заходи. Нам лишние руки в гильдии всегда нужны. А то, знаешь, в этих краях работы много, а желающих мало. Особенно после того, как прошлым летом половина группы в болотах застряла.

— Спасибо, подумаю, — ответил я, и Дотте слегка напряглась, её взгляд снова скользнул к моей левой руке, и я понял, что она всё ещё винит себя за этот протез, несмотря на мои слова, что всё в порядке.

— Пошли, — сказала она, ускоряя шаг. — Есть место поважнее.

Мы дошли до двухэтажного каменного дома на центральной улице, окна которого выходили прямо на реку. Обычный жилой многоквартирный дом, судя по виду. Мы зашли в парадную и поднялись по узкой лестнице на второй этаж, и Дотте отперла дверь, открывая просторную квартиру. Внутри было две большие комнаты: гостиная с резным деревянным столом, обитыми бархатом креслами тёмно-синего цвета и книжным шкафом, полным старых фолиантов с потёртыми корешками, и спальня с широкой кроватью, застеленной шёлковым покрывалом с узором водяных лилий. Кухня была небольшой, но уютной, с медной посудой, висящей на крючках, и полками, заставленными банками с травами и специями – от сушёного базилика до ярко-оранжевого шафрана. Санузел имелся и оказался роскошным – с мраморной раковиной, ванной, украшенной мозаикой в виде волн, и зеркалом в позолоченной раме, отражавшим мягкий свет свечей. Из гостиной открывался выход на маленький балкон с кованой оградой, с которого открывался вид на реку, где утреннее солнце играло на воде, отражаясь в серебристых бликах.

— Это квартира профессора, — пояснила Дотте, бросив плащ на спинку кресла и открывая окно, впуская свежий воздух с лёгким запахом реки. — Используем её иногда как базу и место для отдыха в пути. Но, по правде, сюда почти никто не заходит. Пыль только собирает.

Я осматривался, чувствуя, как тепло разливается в груди, когда Дотте вдруг протянула мне связку ключей. Я замер, глядя на неё с удивлением.

— Держи, — сказала она, вложив ключи мне в руку, на которых висел маленький брелок в виде шестерёнки. — А вон в том шкафу, в верхнем ящике, документы. Они важны для жизни в Фонтейне – тут законов море, и бумажная волокита адская. Без них никуда.

— Ты… серьёзно? — переспросил я, сжимая ключи, мой голос был тише, чем обычно. — Это что, мне… жить тут?

— Если захочешь, после контракта, — пожала она плечами, но её взгляд на миг задержался на моей левой руке с протезом, и я заметил в её глазах тень вины. — Квартирой всё равно никто не пользуется после переезда профессора в поместье. А документы – это формальность, но необходимая формальность. В Фонтейне без них шагу не ступишь. Тут даже за покупку хлеба могут справку спросить, если не в настроении.

— Спасибо, Дотте, — сказал я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось от неожиданной благодарности. — Это… очень много значит.

— Не благодари, — отмахнулась она, но её голос был мягче, чем обычно. — Пошли, у нас ещё дела.

Мы скинули лишние вещи, оставив их в гостиной, и Дотте повела меня к цирюльнику. Салон находился в узком переулке, в небольшом здании с вывеской в виде ножниц и гребня, вырезанных из дерева и покрашенных в золотой цвет. Внутри пахло травяным мылом и лавандой, а стены были увешаны зеркалами в деревянных рамах, слегка потемневших от времени. Мастер, пожилая женщина с добродушной улыбкой и седыми волосами, собранными в пучок, усадила меня в кресло, накрыв плечи белой накидкой с вышитыми цветами.

— Ох, сколько же у тебя отросло! — воскликнула она, проводя рукой по моим волосам, которые за три месяца превратились в неровную копну, лезущую в глаза. — Когда последний раз стригся, молодой человек?

— Ну… Три месяца назад где-то, — ответил я, слегка смутившись.

— Ну, ничего, сейчас приведём в порядок, — сказала она, беря ножницы и гребень. — Какой стиль хочешь? Коротко или оставить длину? А то у тебя волосы густые, можно что-то интересное сделать.

— Что-нибудь… вольное и простое, — сказал я, бросив взгляд на Дотте, которая стояла у двери, скрестив руки. — Чтобы красиво было и несложно ухаживать.

— Сделаем тебя красавчиком, — подмигнула мастер, её голос был тёплым, с ноткой материнской заботы. — А ты, Дотте, как? Не хочешь подровнять кончики? А то я смотрю, у тебя тоже растрепалось.

— Не сегодня, Элоиза, — отмахнулась Дотте, но улыбнулась. — Я только за компанию. Давай, работай, а я пока посижу.

Через полчаса я смотрел в зеркало, едва узнавая себя. Волосы, теперь короткие и уложенные, делали меня старше и серьёзнее, а тренировки и обильная еда в поместье добавили мужественности моему облику. Элоиза стряхнула волосы с накидки и повернула кресло, чтобы я лучше себя разглядел.

— Ну как? — спросила она, её глаза сияли от гордости за свою работу. — По-моему, отлично вышло. Теперь хоть на приём к Архонту иди!

— Отлично, — отозвался я, улыбнувшись своему отражению. — Спасибо, мадам Элоиза.

— Обращайся, если что! — сказала она, убирая инструменты. — И заходи ещё, если отрастёт. А ты, Дотте, не забывай меня навещать!

— Не забуду, — кивнула Дотте, и мы вышли на улицу.

После цирюльни Дотте повела меня в магазин одежды на центральной улице.

Это был просторный зал с деревянными стеллажами, заставленными рулонами тканей – от тёмно-синего бархата до светлого льна, – и манекенами, одетыми в яркие наряды. В воздухе витал запах новой ткани и кожи, а у прилавка стояла хозяйка, женщина с длинной косой и в строгом платье тёмно-зелёного цвета с вышитыми листьями на рукавах. Она тут же подошла к нам, её шаги были лёгкими, а улыбка – деловой, но приветливой.

— Дотте, дорогая! — воскликнула она, её голос был звонким, но с ноткой деловитости. — Что привело тебя сегодня? Опять плащ порвала или что-то новенькое ищешь?

— Привет, Клара, — ответила Дотте, слегка улыбнувшись. — Нужна одежда для него. Полный комплект, с нуля. И ещё пару запасных на вырост. А то он из старого уже вырос, а перешивать вечно не будешь.

— О, какой интересный молодой человек! — Клара окинула меня взглядом, её глаза задержались на моём протезе, но она быстро отвела взгляд. — Меня зовут Клара. Давай подберём тебе что-нибудь стильное. Какой у нас бюджет? А то у меня тут и простые ткани есть, и из Ли Юэ недавно бархат привезли, дорогой, но шикарный.

— Неограниченный, но в разумных пределах, — ответила Дотте, её голос был спокойным, с лёгкой насмешкой, и она скрестила руки, бросив на меня короткий взгляд с тенью иронии. Клара тут же оживилась, её глаза загорелись, а на лице появилась широкая улыбка, полная энтузиазма.

Я почувствовал себя немного неловко, будто альфонсом – молодым парнем, которого содержит богатая старая женщина, оплачивая все его хотелки. Это было немного странное ощущение, но от возможности получить нормальную одежду я отказываться не собирался. Раз решила меня в человека обратить, пускай выворачивает карманы. Мне действительно нужны были вещи, которые не будут иметь чью-то историю до меня или трещать по швам.

— О, тогда у нас будет весело! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Иди сюда, Филипп, давай снимем мерки. Какой стиль любишь? Что-то строгое, как у жандармов, или посвободнее, в духе Мондштадта? А может, что-то с инадзумскими узорами? У меня тут есть пара рулонов с вышивкой в виде сакуры, очень модно сейчас.

— Что-то удобное и практичное, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — И чтобы не слишком яркое. Тёмные цвета, наверное.

— Поняла, — кивнула Клара, доставая из-под прилавка сантиметр и блокнот. — Давай, снимай плащ, сейчас всё измерим. А ты, Дотте, присядь, у меня там чайник тёплый, могу налить, пока мы тут возимся.

— Спасибо, обойдусь, — отмахнулась Дотте, но всё же села на стул у окна, скрестив ноги.

Я быстро вырастал из старых вещей, а те, что носил, были перешитыми комплектами профессора и Дотте. Теперь же, с неограниченным бюджетом, я с интересом принялся выбирать. Клара подобрала мне несколько комплектов: тёмно-синий плащ с серебряной вышивкой в виде волн, удобные брюки из плотной ткани, рубашки с тонкими манжетами и крепкие ботинки с мягкой кожей, прошитые белой нитью. Я примерил один из комплектов – тёмно-синий с белыми акцентами, – и почувствовал себя другим человеком. Мы собрали сумку с остальными вещами и отнесли её обратно в квартиру, оставив у входа.

К этому времени улицы Ривьена окончательно ожили: женщины с корзинами спешили на рынок, дети бегали вдоль реки, а у причалов рыбаки громко обсуждали улов. Молодые девушки, проходившие мимо, начали посматривать на меня, особенно после смены одежды и стрижки. Их взгляды были любопытными, с лёгкой улыбкой, и я невольно выпрямился, чувствуя себя увереннее. Одна из них, девушка с длинными светлыми волосами и в тёплом плаще с меховой оторочкой, даже остановилась, чтобы спросить:

— Ты новенький? — её голос был мягким, а глаза ярко-голубыми, с лёгким блеском любопытства. — Я тебя раньше не видела. Из Фонтейна или откуда подальше?

— Из Фонтейна, но первый раз в Ривьене, — ответил я, стараясь говорить ровно, хотя её внимание слегка смущало. — Приехал с Дотте.

— О, с Дотте? — девушка улыбнулась, бросив взгляд на мою спутницу. — Тогда ты в хороших руках. Меня зовут Эльза, я тут на рынке помогаю. Если что, заходи, у нас там лучшие пироги в городе!

— Спасибо, Эльза, — кивнул я, и она пошла дальше, бросив на меня ещё один взгляд через плечо.

— Вижу, ты уже звезда, — хмыкнула Дотте, заметив эти взгляды, но её собственный взгляд снова скользнул к моей левой руке.

— Всё в порядке, — сказал я, поднимая протез. — Правда. Я же говорил.

Она только кивнула, но её глаза оставались серьёзными.

Мы двинулись дальше, и Дотте повела меня в своё «секретное место» – небольшой ресторан с инадзумской кухней, спрятанный в узком переулке. Над входом висела вывеска с изображением сакуры, вырезанной из дерева и покрашенной в розовый цвет, а внутри пахло рисом, соевым соусом и морепродуктами. Стены были украшены бумажными фонариками и картинами с видами Инадзумы – горы, храмы, цветущие деревья. За стойкой стояла хозяйка – женщина с чёрными волосами, собранными в высокий хвост, в кимоно с узором в виде волн, её движения были плавными, но быстрыми.

— Дотте-сан! — воскликнула она, её голос был мелодичным, с лёгким акцентом, а на лице появилась широкая улыбка. — Сколько лет! Я уж думала, ты совсем забыла про нас! Что будешь? У меня сегодня свежий тунец, только утром привезли, и рис новый, из Киришимы.

— Привет, Аяко, — улыбнулась Дотте, снимая капюшон. — Два набора роллов и суши. И чай, как обычно. А то после дороги в горле пересохло.

— Конечно! — Аяко посмотрела на меня, её глаза слегка прищурились, но улыбка осталась тёплой. — А это кто? Новый гость? Не припомню, чтобы ты раньше с кем-то приходила.

— Филипп, мой… помощник, — представила меня Дотте. — Первый раз в Ривьене, показываю ему всё.

— О, тогда добро пожаловать, Филипп! — Аяко слегка поклонилась, её движения были изящными. — Угощу вас чем-нибудь особенным! У меня есть роллы с крабом и сумерским авокадо, только для особых гостей. И чай с жасмином, как раз заварила. Садитесь, сейчас всё принесу!

Мы сели за столик у окна, и вскоре нам принесли еду: роллы с лососем, крабом и авокадо, суши с тунцом и чашки с горячим зелёным чаем с жасмином, от которого поднимался ароматный пар, наполняя воздух тонким цветочным запахом.

Видеть такую еду в фэнтезийном мире было странно, но приятно: аккуратно завёрнутые роллы с яркими кусочками рыбы и зеленью, суши с глянцевыми ломтиками тунца, уложенные на подносе из тёмного дерева с узором в виде волн. Я с удовольствием попробовал всё, чувствуя, как голод отступает, а усталость после долгой дороги и работы грузчиком сменяется приятной сытостью.

Дотте, сидя напротив, неспешно ела, ловко орудуя палочками, изредка поглядывая в окно, где река искрилась под лучами солнца, а лодки медленно скользили по течению.

Ресторан был небольшим, но уютным: стены украшали бумажные фонарики, расписанные узорами сакуры, и картины с видами Инадзумы – горы, храмы, цветущие деревья, нарисованные тонкими мазками туши. На полках у входа стояли маленькие статуэтки – лисы с девятью хвостами, вырезанные из белого камня, и керамические чаши с иероглифами. За стойкой хозяйка, Аяко, в кимоно с узором в виде волн, готовила ещё один заказ, её движения были плавными, но быстрыми, а из кухни доносился запах жареного риса и соевого соуса. В зале было всего несколько посетителей: пожилая пара в углу, тихо переговаривающаяся, и молодая девушка с длинной косой, которая читала свиток, попивая чай.

Дотте отложила палочки, взяла чашку с чаем и сделала глоток, её взгляд скользнул ко мне, и я заметил в её глазах лёгкое любопытство. Она молчала, но я чувствовал, что она обдумывает что-то, и наконец она заговорила, её голос был спокойным, с лёгкой ноткой интереса.

— Ну, как тебе Ривьен? — спросила она, поставив чашку на стол и слегка наклонив голову, её тёмные глаза прищурились, будто она пыталась угадать мой ответ. — Не разочаровал? А то ты весь день молчишь, только глазами хлопаешь. Или это от инадзумских блюд впечатления?

Я задумался, подбирая слова, и посмотрел в окно, где солнечные блики играли на воде, отражаясь в серебристых волнах реки. Город действительно оставил впечатление, и я постарался выразить это как можно точнее, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё ещё чувствовал лёгкий трепет от новых впечатлений.

— Город небольшой, но… по-своему удивительный, — начал я, отложив палочки и взяв чашку с чаем, чтобы согреть руки… руку. — У него есть свой шарм. Дома с этой синей черепицей, река, фонари с узорами… всё такое уютное, но в то же время живое. А люди… они такие приветливые, открытые. Даже непривычно. В Доме Очага и даже поместье всё иначе – там все заняты своими делами, а тут… будто каждый готов остановиться и поговорить. Лилиан с её блинчиками, Гарт с рыбой, даже Элоиза – все такие… искренние. Очень непривычно, но впечатления определённо приятные.

— Хм, — Дотте слегка улыбнулась, её взгляд смягчился, и она взяла ролл с крабом, прежде чем ответить. — Ривьен такой и есть. Маленький, но тёплый. Тут все друг друга знают, и чужаков быстро принимают, если ты не ведёшь себя как полный идиот. А ты, похоже, им понравился. Особенно после того, как Клара тебя приодела. Эльза, вон, чуть шею не свернула, разглядывая тебя.

Я слегка смутился, вспомнив взгляды девушек на улице, и перевёл тему, решив поделиться ещё одним наблюдением, которое не давало мне покоя весь день. Я сделал глоток чая, чувствуя, как его тепло разливается по телу, и посмотрел на Дотте.

— Знаешь, я больше всего удивился, как ты… вписана в этот город, — сказал я, стараясь говорить спокойно, но с ноткой искреннего интереса. — Ты кажешься такой… холодной, скрытной, но тут тебя все знают. Все с тобой здороваются, улыбаются, будто ты местная знаменитость. И все к тебе хорошо относятся. Я думал, ты только в поместье бываешь, а тут… как будто у тебя второй дом.

Девушка посмотрела на меня, её брови слегка приподнялись, и она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Её улыбка стала чуть шире, но в ней появилась лёгкая тень задумчивости. Она помолчала, глядя на поднос с остатками суши, а потом заговорила, её голос был спокойным, но с ноткой чего-то личного, чего я раньше в ней не замечал.

— Ну, это не совсем так, — начала она, её пальцы слегка постукивали по краю стола. — Как я говорила, моя работа – это не только охрана профессора, поместья и транспортировка грузов. Это лишь часть. У меня… много обязанностей. Профессор, как сам знаешь, очень редко покидает свою лабораторию – ты же видел, он может месяцами не выходить из лаборатории, возясь со своими артефактами и кристаллами. Раньше он и вовсе только в пещерах, да в древних руинах обитал. Так что всеми делами за её пределами занимаюсь я. Переговоры с посредниками, закупки, связи с гильдиями и Организацией, даже мелкие поручения вроде доставки писем или проверки новых поставщиков. Всё это на мне.

Она сделала паузу, взяла чашку с чаем и сделала глоток, её взгляд скользнул к окну, где река отражала золотистые лучи солнца. Я молчал, слушая, и она продолжила, её голос стал чуть тише, но в нём появилась тёплая нотка.

— А Ривьен… из-за своего расположения он… и впрямь стал для меня вторым домом, как ты верно отметил, — сказала она, слегка улыбнувшись, но в её улыбке была тень ностальгии. — Он удобно стоит между Фонтейном и Снежной, на реке, да ещё и недалеко от поместья. Город отдалённый, но живой. Когда я только начала работать на профессора, я сюда часто приезжала. Училась разным вещам – торговаться, разбираться в людях и заниматься всякой бесполезной бюрократией. Тут я завела первые знакомства, набила первые шишки. Лилиан, например, научила меня готовить те самые блинчики, которые она тебе предлагала. А Гарт однажды вытащил меня из передряги, когда я первый раз решила отправиться на задание Гильдии в местные пещеры. Я тогда была… ну, скажем, не такой опытной, как сейчас.

Она хмыкнула, её взгляд стал чуть отстранённым, будто она вспоминала те времена, и я невольно улыбнулся, представив молодую Дотте, которая только учится держать себя в руках. Но её следующие слова заставили меня напрячься.

— Я же не появилась в этом мире, имея все навыки и знания… в отличие от некоторых, — сказала она, и её тон сменился, став чуть более острым, с лёгким намёком.

Она посмотрела на меня, её глаза слегка прищурились, и я почувствовал, как внутри всё сжалось. И тут я понял – Дотте всё знала. Знала мой секрет о прошлой жизни и прямо намекала об этом. Не нужно было лишних слов, она своим видом всё сказала. Шерлоком быть не нужно.

Я замер, не зная, что сказать, а Дотте лишь слегка улыбнулась, но в её улыбке не было ни злобы, ни осуждения – только понимание.

— Ешь давай, — добавила она, кивнув на поднос, её голос снова стал спокойным, но с лёгкой насмешкой. — А то остынет. И не смотри на меня так, будто я тебя сейчас в подвале запру. Много чести будет.

С трудом подавив тревогу, я снова заговорил спустя короткую паузу, мой голос был тише, чем обычно, и слегка дрожал от напряжения:

— Как?.. Точнее, когда ты узнала?

Девушка слегка прищурилась, её улыбка стала чуть шире, и я понял, что моя реакция её забавляет. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки, и посмотрела на меня с лёгкой насмешкой, её светлые волосы слегка упали на плечо, а в глазах мелькнула искорка.

— Профессор ответил бы, что ты задаёшь опять глупые вопросы, — сказала она, её голос был спокойным, но с ноткой иронии. — Попробуй сам понять, исходя из моей реакции, когда это стало известно? Ну, подумай, Филипп. Я в тебя верю.

Я нахмурился, пытаясь собрать мысли, и вспомнил первые дни в поместье, когда я только очнулся в этом теле. Тогда всё было как в тумане – зелья, растворы, бесконечные вопросы, которые я едва осознавал…

— В первые дни? — предположил я, глядя на неё, мой голос был неуверенным. — Вы меня пичкали всякими растворами и зельями. Тогда?

— Верно, — кивнула Дотте, её улыбка стала чуть шире, но в ней появилась тень задумчивости. — Существуют способы достать из человека нужную информацию, не задействуя его сознание напрямую. И неожиданно спасённый воспитанник Дома Очага оказался далеко не тем, кем выдаёт себя. Несколько дней профессор проводил опросы у тебя, выведывая интересную информацию о другом мире. Ты тогда был… скажем так, не в состоянии сопротивляться. Зелья, знаешь ли, штука сильная. Даже я бы не устояла.

— И как? Много выведал? — хмуро спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё ещё чувствовал лёгкое напряжение, и взял ещё один суши, чтобы занять руки.

— Много, но, по его словам, интересного и важного практически ничего нет, — ответила Дотте, пожав плечами, и взяла ролл с лососем, повертела его в руках, прежде чем отправить в рот. — По его словам, любой опытный автор книг способен дать куда более детальную и полную информацию о мире, его законах и чудесах, нежели обычный и невзрачный житель, коих и в Тейвате тысячи живёт. Так что, если ты надеялся, что твои абстрактные знания о… «технологиях» или что-то в этом духе, произведут впечатление, то увы. Профессор сказал, что ты, конечно, занятный, но не особо полезный в этом плане.

Эти слова вызвали у меня усмешку, и я почувствовал, как напряжение немного отпускает. Вот мой «козырь» и исчез. Я сделал глоток чая, его тепло приятно обожгло горло, и посмотрел на неё, мой голос стал чуть увереннее.

— Раз я такой бесполезный, чего меня при себе держать и помогать? — спросил я, мой тон был спокойным, но с лёгкой ноткой иронии. — Я ведь вижу, что интереса у профессора ко мне немного, мягко говоря. Он больше времени с кристаллами проводит, чем со мной. Иногда кажется, что я для него просто… мебель.

Дотте посмотрела на меня, её взгляд стал серьёзнее, и она отложила палочки, скрестив руки на столе. Её голос стал чуть тише, но в нём появилась твёрдость, а в глазах мелькнула искренняя заинтересованность.

— Со мной он не делится всеми своими мыслями и целями, но названная изначально цель по изучению твоего Глаза Бога не изменилась, — сказала она, её пальцы слегка постукивали по столу, а взгляд стал внимательным. — Просто в процессе этого он также изучает твоё духовное и ментальное строение, как «нового» владельца. Ему интересно узнать все нюансы и процессы, при которых такое возможно. Это входит в его область интересов, поэтому он заинтересован в тебе, хоть и не показывает этого напрямую. Необходимые образцы он взял ещё в первые недели, а сейчас в основном ведёт наблюдение и считывает показания. В детали своих изысканий даже меня не вводит, так что я знаю только то, что он сам решил рассказать. Но поверь, если бы ты был ему не нужен, он бы тебя давно отпустил. Профессор не из тех, кто держит кого-то просто так. Благотворительность – это не про него.

— Вы… довольно спокойно относитесь к этому, как я посмотрю, — заметил я, глядя на неё с лёгким удивлением, и взял ещё один ролл, чтобы занять руки. — Я думал, это будет… ну, более шокирующим, что ли. Душа из другого мира – это же не каждый день встречается.

— Ну, естественно, некоторое удивление было, но в целом твой случай не выходит из разряда чего-то необъяснимого, — ответила Дотте, пожав плечами, и её голос стал чуть мягче, а в глазах мелькнула лёгкая насмешка. — В Тейвате постоянно творятся самые разные вещи, и душа из другого мира – это капля в море. К тому же, если верить словам профессора, такие случаи ранее были в истории, но человек с душой другого мира не помнил своего прошлого и не осознавал себя другой личностью, разве что эффект дежавю испытывал или сны, которые не мог объяснить. Ты, можно сказать, первый, кто перенёсся «полностью» и Глаз Бога наполовину заполучил, а от того и ценный такой. Но для меня это… просто ещё одна странность в этом мире. Я больше удивилась, когда узнала, что ты из другого мира, чем тому, что это вообще возможно. А ещё, знаешь, мне проще с тобой, потому что ты… взрослый, в каком-то смысле. С детьми я вообще не знаю, как обращаться – они капризные, непредсказуемые, вечно ноют. А ты… ты понимаешь, что к чему, и с тобой можно говорить на равных. Это… облегчает.

— Понятно… — протянул я, чувствуя, как напряжение окончательно уходит, и сделал ещё глоток чая, обдумывая её слова. Её откровенность была неожиданной, но приятной. — А почему сейчас решила рассказать? Почему не раньше?

Дотте чуть замялась, её взгляд скользнул к окну, и она помолчала, будто подбирая слова. Она взяла чашку, сделала глоток, а потом поставила её на стол с тихим стуком, её пальцы слегка сжали край чашки, будто она пыталась собраться с мыслями. Наконец она заговорила, её голос стал тише, но в нём появилась искренность, которой я раньше в ней не замечал.

— Скажем так, решила слегка перезапустить наши с тобой отношения, как учителя и ученика, — начала она, её тон был мягким, но твёрдым, а в глазах мелькнула тень вины. — До твоего первого испытания в лесу всё было скорее лишь некой формальностью, обязанностью в контракте. Я никого никогда не учила и в целом не собиралась, но… мне это понравилось. Видеть, как ты меняешься, как становишься сильнее, как перенимаешь от меня опыт, приёмы и уловки, улучшая их и используя против меня самой… это было… захватывающе. И ко мне начало приходить понимание, какие возможности у меня есть, как я могу влиять на судьбу своего ученика, как его направить… И это мне до безумия понравилось – разрабатывать планы тренировок, изучать тематическую литературу по этой теме, советоваться с более опытными людьми… — говорила она, поглядывая по сторонам, следя, чтобы никто не подслушивал. — Профессор не погружает меня в специфику своих исследований, не занимается обучением, и мне в целом это направление не было интересным. Возиться с камнями и растениями, бегать вдоль артерий земли, изучать духовные и элементальные связи – это не для меня. Но потребность в науках присутствует, и наука физическая и педагогическая оказалась именно тем направлением. Но из-за своего прежнего… отношения я допустила ошибку в том испытании, из-за которого ты потерял руку. Вину с тебя я не снимаю, но и признаю, что тоже совершила глупость. Пока ты лежал и восстанавливался, я решила, что нам с тобой нужно перезапустить отношения в некоторой степени и начать с честности. И твоё первое желание оказалось как нельзя кстати. Кроме того, профессор собирался сам скоро рассказать всё. Но он не стал бы подбирать аккуратные слова или подготавливать к ним – сказал бы нечто в духе того, что напаивал тебя зельями и выведывал всё, что знаешь. И твоё мнение, и отношение к этому ему абсолютно безразлично. Это определённо оставило бы неприятное пятно в отношениях между всеми нами. А я… я не хочу, чтобы между нами было что-то такое. Это было бы неправильно.

Я молчал, обдумывая её слова, и чувствовал, как внутри разливается тепло от её искренности. Дотте, несмотря на свою напускную холодность, действительно изменилась за это время, и я это видел. Её слова о том, что ей проще взаимодействовать со мной, потому что я взрослый, добавили ещё больше понимания к её характеру. Я посмотрел на неё, слегка улыбнувшись, и кивнул.

— Спасибо, что рассказала, — произнёс я, мой голос был спокойным, но искренним, и я взял ещё один суши, чтобы занять руки. — Это… на самом деле многое объясняет. И я рад, что мы можем начать с чистого листа. Честность – это хороший старт. И, знаешь, ты правда хороший учитель. Строгий, конечно, неопытный немного, но… справедливый. Я многому у тебя научился, и не только бою или выживанию. Ты заставляешь думать, анализировать, быть лучше. Благодаря тебе у меня есть шанс отомстить Крукабене и спасти своих друзей, которые всё ещё там. Я это очень ценю.

Дотте, услышав мои слова, слегка замялась, её взгляд на миг опустился к столу, а на щеках проступил едва заметный румянец, который она тут же попыталась скрыть, отведя глаза к окну. Она явно не привыкла к таким искренним комплиментам, и её привычная уверенность на мгновение дала сбой. Она кашлянула, стараясь вернуть себе самообладание, и взяла ещё один ролл, но её пальцы слегка дрогнули, выдавая смущение.

Наконец, она заговорила, её голос снова стал привычно насмешливым, но в нём появилась тёплая нотка, а лёгкая хрипотца выдала её неловкость.

— Ешь давай, — сказала Дотте, слегка прищурив глаза, но её улыбка была искренней, с тёплой ноткой, которая редко пробивалась сквозь её привычную насмешливость. — И не думай, что я теперь буду с тобой сюсюкаться, как раньше, только потому, что я тут разоткровенничалась… или ты мне тут комплименты раздаёшь. Механический протез – это тебе не просто замена руки. Он может стать полноценным оружием и бронёй, если научиться грамотно и аккуратно его использовать. Крукабена явно не будет ожидать, что у её бывшего воспитанника припасён такой интересный сюрприз…