***

Мой официальный статус в поместье значился как помощник и младший ассистент профессора. Неплохо для подростка, звучит солидно. На деле же – положение чуть выше гостя, с парой приятных привилегий и таким же количеством ограничений. Меня этот расклад в целом устраивал, но в то же время злило осознание, что я всегда в стороне от действительно интересных событий. Хотя какие там события… В этом доме редко происходило что-то, стоящее внимания… Да не происходило вообще.

Первым исключением стала «Катерина».

Гостья прибыла неожиданно. Торе быстро представила нас друг другу. Но не было никаких пояснений, никаких деталей, просто сухое и быстро «это Катерина, это Филипп». И на этом всё. И на этом моё знакомство с ней закончилось – взрослые тёти ушли к профессору на второй этаж, оставив меня ни с чем. Без объяснений, без намёков, даже без банального «это не твоё дело».

Кто она? Зачем приехала? Как связана с Торе? Почему Дотте молчаливо сопровождал её, будто ситуация была запланирована задолго до того, как я вообще об этом узнал?

Вопросов у меня было чертовски много, а вот ответов – ровно ноль.

Можно было бы махнуть рукой, забыть и заняться своими делами. Логично же – не моё дело, так чего лезть? Ну и что, что это первый живой человек, которого я увидел за всё время пребывания в этом тихом, как могильник, месте?

Только вот у меня было одно шило в одном «весёлом месте», не позволяющее мне терпеть в некоторых моментах.

Я не отправился на второй этаж к дверям подслушивать, прекрасно понимая, что затея обречена на провал. Не стал пытаться забраться на крышу крыльца, потому что это тоже был идиотизм. Я быстрым шагом направился на кухню. В том месте я бывал часто и в разные моменты времени, так что знал одну небольшую хитрость: вентиляция там обладала подозрительно хорошей слышимостью. Если мне повезёт и разговор будет проходить в нужной мне части лаборатории, я что-нибудь да услышу. А если нет – хоть поем чего-нибудь на кухне. Как раз после тренировки и с утра толком не ел. В любом случае в минусе не останусь.

Кухня встретила меня привычным теплом и приглушённой темнотой, которая, впрочем, не была для меня препятствием. Я тут знал каждый уголок и мог ходить с закрытыми глазами.

Тем не менее, я зажёг светильники, нажав на выключатель на стене, а дверь на всякий случай закрыл на щеколду. Поспешил к правому углу, где стояли запасные стулья. На одном из них я заметил не менее подозрительные затёртости на дереве. Узнал бы этот след из тысячи – Торе явно не упускала возможности послушать разговоры наверху.

Пока переставлял стул под одну из вытяжек и забирался, невольно подумал: а что было бы, если этой странной даме, любящей романтические книжки, дать доступ к бразильским или турецким сериалам из моего прошлого мира?.. Атомная смесь получится, не иначе.

Вот я уже стою, слушаю.

И ничего не слышу.

Только когда я уже хотел слезть, начали доноситься едва различимые голоса.

— …условия контракта…

— Боюсь, это уже подтверждённая информация…

Казалось, что они не стояли на месте, а двигались. Из-за этого разобрать что-то внятное было сложнее.

— …в курсе, и ничего делать не собирается?

— Это…

— …личное дело господина Дотторе…

Сердце почему-то екнуло.

— Сколько времени у нас есть? — прозвучал на удивление чёткий голос профессора.

— Точных цифр нет, — ответила Катерина. — Но рассчитывать на срок больше года точно не стоит. Такого мнения была госпожа Сандроне…

— Даже так…

Это были последние слова, которые я услышал чётко. Разговор продолжался дальше, но кроме искажённого шума и редких слов разобрать ничего не мог.

Я постоял так ещё какое-то время, ожидая возможного продолжения, но потом аккуратно спрыгнул на пол и убрал за собой стул.

Ничего конкретного я не узнал в своей затее, но слова о сроке в год и напряжённый тон заставляли невольно напрячься. Это были просто рабочие дела? Или нечто куда более серьёзное? На этот вопрос мне никто не ответит, ведь даже этих обрывков я слышать не должен был.

Но что-то мне подсказывало, что тут не всё так просто.

***

Катерина покинула поместье в этот же вечер в сопровождении Дотте.

Её уход был тихим, почти незаметным, но мне всё же удалось увидеть, как самоходная карета скрылась за деревьями, растворившись в сгущающейся ночи.

Я пытался аккуратно выяснить хоть что-то об этой гостье, но все попытки оказались тщетными.

Торе с лёгкой улыбкой назвала её своей «дорогой подругой», человеком, который время от времени навещает поместье, чтобы передавать профессору важные сведения. Насколько важные? Судя по тому, что она делала это лично, а не через Дотте, – чрезвычайно. Но в чём именно заключалась эта важность, оставалось загадкой. Ни Торе, ни Дотте, ни тем более профессор не удосужились посвятить меня в детали. На мои расспросы Дотте лишь пожала плечами и холодно бросила, что это «не моё дело». Профессор же, услышав мой вопрос на одной из встреч, просто проигнорировал его, будто я сказал что-то несущественное, не стоящее внимания.

Впрочем, со временем я действительно перестал думать об этом. В окружающей обстановке не изменилось ровным счётом ничего – никто не проявлял беспокойства, не обсуждал эту женщину за спиной, да и само поместье жило по привычному укладу. Поэтому и я оставил эти мысли, сосредоточившись на своём обучении.

До марта моя жизнь и порядок не претерпевали каких-то изменений – я тренировался и учился магии. Дни сливались в однообразный, но наполненный смыслом цикл: практика, теория, снова практика. Темпы обучения под руководством девушки в капюшоне оставались всё такими же бешеными и неадекватными, будто она пыталась вбить в меня знания кувалдой. Но со временем я адаптировался. Если раньше нагрузки вызывали протест и раздражение, то теперь я воспринимал их спокойно, почти равнодушно.

Результаты ученичества у Дотте я видел и осознавал. Я чувствовал, как моё тело становится выносливее, рефлексы – острее, а магия – всё более послушной. Оставалось лишь терпеть и выполнять требования «учителя», даже если они временами казались абсурдными. В прошлой жизни меня так не заставили бы пахать, но этот мир был совсем другим. Здесь лень означала слабость, а слабость вела к смерти.

Мотивация учиться и развиваться была предельно осязаемой и понятной. Я знал, ради чего всё это, что получу в будущем, если продолжу грызть гранит магии и выжимать из себя все соки. Поэтому не просто терпел – я шёл дальше, заходил за грань дозволенного, испытывал себя, проверял, на что ещё способен. И каждый раз, когда казалось, что силы на исходе, я находил в себе что-то новое. Что-то, что позволяло мне двигаться дальше.

И даже заходил за грань разумности…

***

Торе с гордостью водрузила передо мной две увесистые стопки книг, тяжело осевших на столе, за которым я сидел.

— Это все двадцать шесть томов «Страсти песка», — объявила она, сложив руки на груди. — В этих книгах таятся великие знания, Филипп, которыми так пренебрегают профессор с Дотте. В них ты узнаешь не только, что такое любовь и чувства, но и лучше поймёшь наш с тобой мир: от стран, традиций, климата, живности – до мыслей и видения людей в той или иной ситуации.

Она подошла ко мне со спины, её руки мягко легли на мои плечи, чуть сжав.

— Ты правильно поступил, решив подойти к изучению мира с этой стороны. Но должна предупредить сразу – книги написаны по реальным историям реальных людей, без приукрас и… ненужной цензуры. Мужчины из пустыни по своей сути очень… жестоки и прямолинейны. Их видение женщин совершенно иное – потребительское и животное. Но в то же время обладает своим необыкновенным шармом, который одновременно отталкивает и вызывает чувство притяжения… Не буду ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо – в книге немало моментов взрослого характера, которые не должны видеть дети.

Она наклонилась ниже, дыхание обожгло ухо.

— Ты же, Филипп, уже взрослый человек, умеющий и готовый убивать. Это уже говорит о многом, поэтому я и дала исключительное добро на эти книги. Все такие моменты истории в книгах я пометила закладками, — её пальцы чуть сильнее сжали мои плечи, а голос опустился до предательски низкого, почти интимного шёпота. — И только тебе решать, пропускать откровенные сцены или же изучить их более… предметно.

Я сглотнул, чувствуя, как жар подбирается к лицу.

— Кхм, — прочистил горло, пытаясь взять себя в руки и сообразить, что к чему. — Спасибо за… книги. Если у меня будут вопросы… по предметной части, я могу их задать вам?

— Ах, разумеется, — её голос звучал слишком довольным. — Я всегда готова прийти на помощь…

После этих слов она разжала пальцы и молча вышла из комнаты, оставляя меня в лёгком оцепенении.

— Фух… — выдохнул я, проведя ладонью по лицу.

Прося у Торе книги, я преследовал две цели.

Первая, основная и благовидная – изучение Тейвата с другой стороны, без занудных учебников и заунывных хроник, которые я уже успел и так прочитать в Доме Очага. Вторая… Ну, получить что-то вроде местной версии порнографии. Стыдно? Немного. Но в моём весёлом возрасте, да ещё в условиях полной изоляции, это было предсказуемо. Вокруг меня две девушки, словно сошедшие с обложек взрослых журналов, носящих почти всегда облегающие наряды, и ни единого способа хоть как-то разрядиться.

Магия крио, конечно, помогала сдерживать гормоны и утихомиривать стыдливые мысли, но постоянно использовать её на себе было вредно, да и работало это далеко не всегда. В библиотеке я безуспешно пытался найти хоть что-то похабное, но не нашёл. Поэтому и попросил Торе подобрать книги под благовидным предлогом, даже не рассчитывая, что она вот так прямо скажет про эротику и заботливо пометит самые «интересные» моменты.

Теперь даже не знаю, что думать – и о ситуации, и о ней самой.

Размышлять не стал. Просто протянул руку, выбрал первую попавшуюся книгу с ворохом закладок, раскрыл её и начал читать…

— Охренеть, — протянул я, вчитываясь в текст.

Я ожидал забористую романтику с лёгкой эротикой. Ну, может, что-то слегка откровенное. Но это… Это были фактически гигабайты порно, завёрнутые в текст.

Перевернул страницу.

— Охренеть… — уже тише повторил я, наткнувшись на зарисовку сцены, похожую на страничку из какой-нибудь хентай-манги.

Хотя чему тут удивляться?

В этом мире нет интернета со всеми его развлечениями, а потребности у людей те же самые. Да и здесь, в этом поместье, можно окончательно слететь с катушек от одиночества. Условные бордели тут недоступны по понятным причинам, поэтому только книжки и остаются.

Но что меня теперь беспокоило куда сильнее – так это Торе. Сколько подобных книг у неё на самом деле? Что именно она с ними делала? С собой в том числе. И какие истинные цели преследовала хозяйка поместья, давая именно такие книги, а не что-то «полегче»?

А у Дотте есть такие книги? Наверняка.

Фантазии разыгрались мгновенно, но я заставил себя отложить их в сторону. Сейчас не до того.

Я собрался с силами и взял первый том с парой закладок в нём, желая изучить не только «страсти», но и само Сумеру, его пустыни, людей, традиции. Это тоже было важно. Но, само собой, закладки мотивировали меня читать больше и быстрее.

***

Лёд хрустнул под ногами, как тонкая корка наста, когда я резко отпрыгнул в сторону, едва уклоняясь от молниеносного удара. Дотте, её фигура, словно тень, мелькнула передо мной, два изогнутых кинжала в её руках сверкнули в утреннем свете. Я едва успел поднять руку, и из воздуха передо мной выросли несколько ледяных шипов, но она, словно танцуя, проскользнула между ними, её движения были плавными и смертоносными. Холодный воздух обжёг лёгкие, а сердце бешено колотилось в груди. Я знал, что эта схватка будет другой. Она больше не была всесильной. Я был готов. Я должен был победить.

— Ты медлишь, — её голос, спокойный и насмешливый, прозвучал где-то сбоку.

В её глазах светилось что-то новое – не просто привычная уверенность, а искра азарта, словно мои успехи доставляли ей удовольствие. Она улыбалась, и эта улыбка была одновременно ободряющей и опасной.

Я не ответил.

Вместо этого я сжал кулак, и из-под земли перед ней выросли острые ледяные шипы, пытаясь пронзить её. Но она уже исчезла, как призрак, и я почувствовал, как ветер от её кинжала коснулся моей шеи. Я бросился вперёд, едва избегая удара, и развернулся, выпуская веер мелких ледяных осколков, которые рассыпались в воздухе, как дождь из стекла. Она отбила их одним движением, её кинжалы сверкали, как крылья хищной птицы.

— Неплохо, — сказала она, и в её голосе я уловил нотку одобрения. — Но ты всё ещё думаешь, а не действуешь.

Я не стал ждать. Лёд сгустился вокруг моих рук, формируя короткие лезвия, похожие на кинжалы, и я бросился в атаку. Наши оружия сошлись в звонком ударе, искры от ледяных клинков рассыпались в воздухе. Я чувствовал, как её сила давит на меня, но я не отступал. Я знал её стиль, её привычки. Я тренировался для этого. Я был готов.

— Ты стала предсказуемой, — прошипел я, отбрасывая её удар в сторону и контратакуя.

Моя левая рука выбросила вперёд ледяной клинок, который вырос прямо из ладони, но она уклонилась с лёгкостью, словно читала мои мысли.

Она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то новое. Что-то, чего я раньше не видел. Напряжение? Нет... Это было уважение. Она больше не играла со мной. Она дралась всерьёз.

Я перехватил дыхание и скользнул вбок, собирая холод в ладони. Дотте следила за мной, её кинжалы вздымались и опускались в лёгком ритме, как будто она сама дышала этим боем. Я резко бросил руку вниз, и лёд пронзил землю у её ног, сковывая её сапог к земле.

На долю секунды она замерла, и я уже был готов нанести завершающий удар. Но её реакция была молниеносной. Едва лёд сомкнулся вокруг её обуви, она без колебаний взмахнула кинжалом и разрезала сапог. Лезвие прошло сквозь кожу и ткань с пугающей лёгкостью, и в следующий миг она уже стояла на одной ноге, босая, а остатки сапога валялись на льду.

— Хитро, — выдохнула она, мельком взглянув на свою голую ногу, затем подняла на меня глаза, в которых вспыхнул лихорадочный огонь. — Но всё равно недостаточно.

И прежде, чем я успел осознать, её второй кинжал полетел в мою сторону. Я уклонился, но почувствовал, как что-то обвилось вокруг моей руки – тонкая проволока, соединённая с кинжалом. Дотте рванула её, и я потерял равновесие. В следующее мгновение её босая нога врезалась мне в грудь, отправляя меня в полёт.

Я упал, лёд подо мной треснул, воздух вырвался из лёгких.

Мир поплыл перед глазами.

Последнее, что я увидел, – это её силуэт на фоне неба и веток. Она сжала оставшийся кинжал и наклонилась ко мне, её губы изогнулись в той самой улыбке – одновременно ободряющей и опасной.

— Почти, — её голос был мягким, но в нём звучала явная насмешка. — Но всё же недостаточно…

***

Я открыл глаза, ощущая, как каждая мышца в теле ноет от напряжения.

Над головой простиралось чистое небо, окрашенное в мягкие утренние тона. Где-то рядом шумел водопад, его звук был успокаивающим, но в то же время напоминал, что я не дома. Я медленно приподнялся, опираясь на локти, и огляделся. Каменистый берег, покрытый мхом, несколько ручьёв, стекающих по скале, образуя небольшой водопад. Место было красивым, почти идиллическим, но я был здесь один.

Тело ломило, но боль была терпимой. Я вспомнил последние моменты схватки с Дотте, её удар, который отправил меня в кусты, и затем... пустоту. Она явно не стала добивать меня, оставив здесь, на берегу. Рядом лежала моя сумка, слегка припорошённая каменной пылью. Из неё торчало письмо, аккуратно продетое через верёвочку, которая была привязана к сумке, чтобы его не унесло ветром. Дотте всегда была внимательна к мелочам, даже если её методы казались жёсткими.

Я потянулся к письму, развязал верёвочку и развернул листок. Её почерк был изящным, почти каллиграфическим, но в каждой строчке чувствовалась её характерная ироничность:

«Ты показываешь удивительные успехи, мой ученик.

Я горжусь тобой и, конечно же, собой, как гениальным учителем, способным научить несмышлёное дитя использовать свой потенциал. Но обычные тренировки и занятия с магией не научат тебя всему, как и похабные книжки Торе, где вымысел автора и редакторов сплетается с настоящим.

Сейчас ты находишься в лесу, как можешь видеть сам. Твоя задача нетривиальна – найти нашу карету до захода солнца.

Сумеешь это сделать – получишь награду в виде одного желания в рамках разумности, конечно же.

Не справишься – я сделаю с тобой то, что обычно делают с главной героиней «страсти песков» на протяжении тридцати двух томов.

А ты уж сам решай, что для тебя награда, а что нет (⌒‿⌒)

Но это не просто задание на ориентирование в лесу.

Профессор поставил нам с тобой задачу проявить у тебя способность к «духовному зрению». То есть способность видеть магию и прочую энергию, а не только чувствовать. Обычно на это уходят года, но ты у меня способный ученик, а потому сроки более сжатые.

В сумке находится флакон с особыми глазными каплями. Они помогут «прозреть», но эффект не самый приятный и короткий. Но с их помощью ты сможешь найти путь до кареты значительно быстрее и понять, как работает подобного толка «зрение» – я оставила специальные метки по лесу, ведущие к цели. Обычным взором ты их не увидишь, а вот с духовным зрением – легко.

Думаю, задача более чем понятная.

В лесу обитают хищники и пара видов низкоранговых монстров. Расслабляться не советую, как и пытаться сбежать.

Время идёт. Удачи, Филипп (¬‿¬ )»

Я усмехнулся, читая её послание. Вот же гадюка…

Хм, значит, томов тридцать два, а не двадцать шесть. Что ж, зафиксировали в голове эту информацию. Дотте любила скрытые намёки и подколы, и этот раз не стал исключением. Она знала, что я читал любимую серию книг Торе, и, видимо, решила аккуратно заявить, что она тоже «фанатка» подобного творчества, и что я всё ещё далёк от её уровня понимания сюжета.

Я отложил письмо в сторону, чувствуя лёгкую досаду, но в то же время и азарт.

Что же для меня является наказанием?

Вот это мы сегодня и выясним…