***

После первых напряжённых и неопределённых дней в поместье с его необычными и загадочными обитателями моя жизнь начала потихоньку течь своим чередом. Тренировки и уроки с Дотте и редкие встречи с профессором стали частью моей новой реальности. Можно было сказать, что, по сути, ничего кардинального не изменилось по сравнению с жизнью в Доме Очага. Те же занятия, та же учёба, те же «мутные перспективы». Только теперь казалось, что я перевёлся из младшей школы в старшую – нагрузки стали куда серьёзнее, темп серьёзно возрос, а сами тренировки приобрели новый, основательный характер.

Если в Доме Очага на момент моего пребывания там обучение проходило относительно мягко – дети аккуратно и осторожно набивали руку, тренировали мышцы и редкий раз фехтовали друг с другом под присмотром «Матери» и доктора, – то здесь мне пришлось окунуться в настоящую боевую школу. Дотте нисколько не врала, когда говорила, что никого раньше не обучала – сожаления и особой осторожности к своему единственному ученику, то есть ко мне, в ней явно не наблюдалось. Особенно это касалось фехтования и рукопашного боя. На вид хрупкая и изящная девушка, любящая играть в шахматы и карты, а на деле – очень сильная тётя с тяжёлой рукой… и ногой. Я на себе всё это прочувствовал и продолжаю ощущать на каждой тренировке.

Причём у нас не было какого-то чёткого графика занятий. Всё шло так, как Дотте в голову стукнет. В один день мы могли заниматься только магией, в другой – исключительно физической подготовкой, потом давался выходной, а на следующий день проходила комбинированная тренировка со всем и сразу. Видимо, плана у неё никакого не было, а все уроки проходили по её внутреннему чутью. Но меня такое положение дел вполне устраивало. Главное, что она меня обучала. И не просто для галочки, а с конкретной целью.

На одном из занятий она прямо заявила, что собирается сделать из меня хорошего воина… и убийцу. Видимо, что-то у себя в голове прикинула, поставила цель и теперь уверенно двигалась к ней. И я был этому рад. Да, звучало жёстко, но я понимал, что без этого у меня нет шансов выжить в будущем с моими-то целями. Поэтому терпел боль, усталость, стиснув зубы, и шёл дальше. Потому что она, по сути, была моим спасением.

Фехтовать я, конечно, умел кое-как, но собственного опыта в этом деле толком не имел. А значит, учиться приходилось почти с нуля. Что касается магии… Дотте ради интереса показала мне один из местных «учебников» по магии. Там объяснялись простейшие вещи, использование магии в быту и всё такое. Но, по сути, всё сводилось к тому, что маг должен почувствовать элементальную энергию и дальше уже по наитию с долей фантазии разбираться с её изучением. Никакой конкретики, никаких чётких заклинаний. Только базовые принципы защиты можно отдельно выделить. Но как атаковать, как реально применять магию в бою – об этом практически ничего.

А вот Дотте, не показывая магию сама, умудрялась объяснять её применение в бою так, что мне оставалось только на практике это реализовывать. Обычно всё сводилось к дуэлям, где она комментировала свои и мои действия, замедляясь или наоборот ускоряясь в процессе. Было вполне нормально услышать замечания в духе: «Почему ты не попытался пробить мне шею ледяным осколком сзади? Почему не пробил ногу ледяным шипом? Почему мне в лицо не полетели осколки льда, пока я была отвлечена?» – и тому подобное. И мне, между прочим, формально только четырнадцать лет! Но её это вообще не парило.

Наоборот, она считала, что моя жизнь в Доме Очага – это уже достаточно серьёзная подготовка, и раз уж я выбрал путь «мстюна», то должен быть готов к таким вопросам, как убийство, и относиться проще. Как она говорила: если хочу иметь шансы против Крукабены, то нужно вкалывать сейчас и психологически себя готовить. Одно дело – просто хотеть убивать, чувствуя злость и жажду мести в моменте, а другое – оказаться перед врагом и не растеряться.

И тут я с ней был полностью согласен. Даже опыт прошлой жизни мне тут не помог бы. Отхреначить кого-то за дело – да, без проблем. А вот реально убить?.. Наверное, смог бы, если настрой был подходящий. Как тогда в Доме Очага, когда я узнал правду и был загнан в угол. Но это пока только теория. Я никого и никогда не убивал.

В общем, тренировки с Дотте имели свою специфику.

С одной стороны, это был бесценный опыт, знания, подготовка физическая и психологическая. С другой – заданный темп сильно изматывал и после каждого занятия моя тушка превращалась в побитый мешок. У неё был такой прикол: всегда заканчивать занятия дуэлью, будь то день магии или фехтования. И ещё не было ни одного дня, кроме самого первого, когда я не оказался в конце побеждённым, обезоруженным и слегка отмутузженным.

Приятного в этом мало. Но зато есть нехилая мотивация стать сильнее её и когда-нибудь дать ей такого поджопника, чтобы Дотте улетела на Луну. Пока, правда, улетаю только я. Грустно, больно, но, слава Архонтам, в поместье можно быстро и почти безболезненно залечивать раны. Так что цели оправдывают средства, а я продолжаю двигаться вперёд.

Профессор же казался для меня далёкой личностью, про которую я иногда забывал вовсе.

Мы встречались по понедельникам минут на десять-пятнадцать, но не больше, где я исполнял с виду простые требования мужчины. Всё пока заключалось в том, чтобы «потрогать» искусственные кристаллы с непонятным шлемом на собственной голове и датчиками на теле, похожими на аппарат ЭКГ. По команде я магию собирал и рассеивал в кристаллах этих, повторяя это из раза в раз, пока Дотторе что-то делал с моим Глазом Бога, перенося его из прибора в прибор, бегая по огромному залу туда-сюда, и делая записи в журналах. Это, к слову, был редкий момент, когда магия внутри дома работала без ограничений.

Меня он принципиально в свои дела не посвящал. Любые вопросы встречали игнор, отмашки и краткие слова, что меня это не касается. Но я так не думал. После того, как я вкусил магию, начал её постигать и развивать, я не раз вспоминал слова Дотторе о том, что в худшем исходе нашего сотрудничества я могу лишиться этого артефакта. Перспектива, откровенно говоря, так себе, и про себя я надеялся на то, что ничего путного профессор в Глазе Бога не найдёт и в целом интерес по мне потеряет, оставив меня лишь со Дотте тренироваться.

Пока что всё выглядело так, будто так оно и было. Но я мог и ошибаться.

Выходные дни у меня были, и аж целых три дня в неделю. Именно столько времени в неделю отсутствовала Дотте в поместье, как правило. Отсутствовала по причине транспортировки грузов из лаборатории до неназванных городов и «особых мест».

Профессор говорил, что я – всего лишь часть одного из его проектов, и я сумел в этом убедиться лично, когда вместе с Дотте и Торе тягал ящики со второго этажа в самоходную карету. Мог и не таскать, но припрягать меня к любой работе – это стало уже славной традицией Дотте, которая любила при случае полениться под благовидным предлогом. Но я не упускал момента в такие часы и пытался выторговать себе место в самоходной карете, чтобы на мир поглядеть, на людей, на обычных и не очень обычных, кому эти тяжёлые ящики передают. Однако в этом аспекте мне никто поблажек делать принципиально не собирался. Ответ всегда был отрицательным.

Но рано или поздно, думаю, получится. Просто времени прошло ещё мало, и уровень доверия низкий ко мне. Ну так я вижу эту ситуацию. Не в моих интересах сейчас сбегать.

В свои выходные дни я по большей степени крутился возле Торе.

В ней я находил добрую душу… или тёщу… или маму. Но в общем, когда я сильно уставал и хотел просто помереть, я шёл к этой странной даме и… кушал. Хозяйка поместья была доброй и проницательной личностью, готовой выслушать и поддержать, несмотря на её заскоки на теме романтики. А первые тренировки с Дотте были жесткими, и моя «нежная натура» требовала накопившиеся эмоции куда-то выплеснуть. Я ни разу не плакал, конечно, но много бурчал на Дотте и сетовал на нелёгкую жизнь. Потом спустя месяц где-то уже привык к специфике обучения у Дотте, стал объективно посильней, и она сама стала проявлять определённую мягкость ко мне.

Но даже так я всё равно приходил к Торе просто так, чтобы поболтать, помочь по мелочам, поиграть во что-то и просто покушать. У главного и единственного повара продуктов было полно в погребе. И я не раз предлагал свои рецепты из своей прошлой жизни, якобы виденные мной в Доме Очага, которые Торе с радостью записывала и потом готовила.

Хоть в таком виде, но я чувствовал дом, прошлый дом.

Так пронеслось пять месяцев.

Тренировки, лаборатория, кулинарные посиделки, шахматные вечера с Дотте. Дни сливались в однообразную череду, хоть и наполненную смыслом. Иногда, лёжа в своей комнате перед сном, я задумывался, а не затянулось ли моё обучение? Неужели всё так и будет – замкнутый круг работы, тренировок и скудных встреч с Дотторе? Но я знал, что рано или поздно что-то изменится. Вопрос был только в том, в какую сторону.

И вот в один из декабрьских дней мои ожидания оправдались.

Дотте вернулась из очередной поездки…

***

Время уже близилось к вечеру, небо стемнело, но мягкий свет фонарей и далекое закатное солнце делали окружающее пространство таким же светлым, как днём. Над поместьем раскинулся чистый, бескрайний небосвод, усыпанный проявляющимися звёздами, а морозный воздух был свеж, но не кусачий. Здесь, в хвойном лесу среди гор, зима не сильно отличалась от лета – снега хоть и прибавилось, но не настолько, чтобы полностью скрыть траву. Более того, казалось, что сейчас даже теплее, чем в разгар летнего сезона, когда ледяной ветер с вершин пробирал до костей.

На широкой поляне перед домом шла напряжённая тренировка.

Я сражался с Торе – одной из немногих, кто умел хорошо фехтовать и, в отсутствие Дотте, брал на себя роль спарринг-партнёра. Но в отличие от Дотте, которая предпочитала агрессивный и давящий стиль, Торе действовала осторожнее, мягче. Это, впрочем, не делало её лёгкой противницей – наоборот, в ней чувствовалась какая-то хищная пластичность, безмятежная уверенность, словно в бою она не напрягалась вовсе. В каждом движении, в лёгкости шага, в отсутствии тяжёлого дыхания после затяжных серий ударов читалась опасная расслабленность, говорящая о безоговорочном контроле над ситуацией. И что-то внутри подсказывало мне, что она на самом деле сильнее Дотте.

Тем не менее, её цель не заключалась в том, чтобы меня одолеть.

Она просто держала равный темп, давая мне возможность отточить навыки и попробовать разные тактики. В её руках был железный меч – настоящий, боевой. У меня такой тоже был, но Дотте забирала его после каждой тренировки, заявляя, что он останется у неё до тех пор, пока я не смогу её победить. По сути, клинок принадлежал ей, а лишних мечей в поместье не держали – только деревянные учебные варианты.

Но выход у меня всё же был – крио магия.

Я мог создавать себе оружие изо льда, но, как оказалось, это было далеко не так просто, как хотелось бы. Нельзя просто представить клинок – такая штука рассыплется от первого же удара. Нужно чувствовать его, вкладывать в него правильные характеристики, постоянно поддерживать связь с созданным предметом. Это была целая наука, отдельное направление крио магии, и я как раз набирался в нём опыта. Прыгал, уворачивался, создавал ледяные мечи один за другим, проверяя их на прочность. Одни крошились в пыль после столкновения с мечом Торе, другие держались лучше.

Но была ещё одна вещь, которую я пытался понять.

Иногда тело совершало нечто странное: слишком быстрые уклоны, чрезмерно высокие прыжки, движения, которые казались невозможными, но получались сами собой. Каждый раз, когда я пытался это осознать, Торе встревала с комментариями:

— Меньше думай о движениях, Филипп!..

— Просто двигайся…

— Если будешь постоянно думать о том, почему сумел подпрыгнуть так высоко или быстро увернуться, просто разучишься так делать!..

— В бою это непозволительная роскошь!..

— Твоё тело инстинктивно взаимодействует с окружающей энергией.

Я слышал её, но не мог так просто отказаться от попыток ухватить это чувство. Дотте уже объясняла мне, что у обычного человека элементальной энергии нет, только духовная. Но у обладателей Глаза Бога есть возможность временно вплетать витающую вокруг энергию в свою духовную, усиливая себя физически. Опытные маги могли контролировать это, а вот новички, как я, использовали подобные усиления рефлекторно, инстинктивно, чаще всего в моменты опасности. Когда угроза жизни заставляла кровь вскипать от адреналина, у магов в этот коктейль добавлялась ещё и нейтральная элементальная энергия.

Можно было пойти дальше. Если как следует изьебнуться, то можно научиться наполнять тело электро энергией, становясь быстрее, или гео – чтобы стать прочнее. Но это уже высший пилотаж, доступный единицам.

Я, конечно, заглядывался на такие вершины, но сначала хотел научиться держать «базу». Не полагаться на инстинкты, а осознанно контролировать свои возможности. Дотте, кажется, специально дразнила их во мне, провоцируя на каждом занятии, а вот с Торе было как-то спокойнее. Хотя эффект «синхронизации» с энергией был слабее.

Тренировка продолжалась, пока со стороны дороги не послышался мягкий, но отчётливый шум приближающейся самоходной кареты. Это заметила не только я – Торе тоже обратила внимание и чуть замедлила движения.

— Что ж, думаю, на этом достаточно. Не хочу, чтобы Дотте начала ревновать тебя ко мне, — с лукавой улыбкой сказала она, опуская меч и встряхивая ткань колпака. — Филипп, ты делаешь большие успехи для своего возраста, но не зазнавайся и не забывайся. Тебе ещё расти и расти. Продолжай работать. Дотте любит упорных мужчин.

Я стоял, тяжело дыша. Если бы это было раньше, я бы уже валялся на траве, ловя чёрные точки перед глазами. Но сейчас – только гудящие мышцы и сбитое дыхание. Прогресс.

— Хорошо… И спасибо, что согласилась пофехтовать со мной.

— Это мелочи, — сказала она, проходя мимо и явно довольная. — Мне самой нравится разминка такого рода… Как и наблюдать за становлением юноши в мужчину. Это будоражит моё сердце и воображение.

Я тихо усмехнулся и двинулся к веранде. Там меня ждала моя любимая скамейка, за время пребывания здесь ставшая почти родной.

Успел вовремя – только опустил попу на прохладные деревянные доски, как карета подъехала вплотную к дому.

Это было странно. Обычно Дотте не заморачивалась, ехала сразу к гаражу и плелась домой с выражением злой лягушки на лице. А тут остановилась перед домом. Торе тоже это заметила и замерла в дверях, следя за происходящим.

Дверь кареты открылась, и первой из неё выпрыгнула Дотте – привычно уставшая, с неизменной кислой рожей. Но я уже привык к этому выражению, оно даже радовало меня. Однако на этот раз она была не одна. Следом, аккуратно ступая на землю, вышла незнакомая девушка.

Я тут же насторожился, оглядывая её с головы до ног.

Прямые, тёмно-каштановые волосы, аккуратно подстриженные до плеч, подчёркивали аристократичность её тонкого лица. Серые глаза смотрели внимательно, но без излишней напряжённости, а уголки губ были едва заметно приподняты, будто намекая на то, что она держит в голове какую-то тёплую, личную мысль. Её платье служанки было безупречно выглажено, сдержанно-изящное, с темно-зелёными вставками, подчёркивающими фигуру, но не отвлекающими от общей скромности образа.

Тишина продлилась секунду, может две, прежде чем воздух буквально взорвался радостным возгласом:

— Катерина?!

Я даже вздрогнул от неожиданности.

Голос Торе звенел от искреннего восторга, и прежде, чем я успел сообразить, что происходит, она уже бросилась вперёд, преодолевая расстояние между ними в пару мгновений.

Эта Катерина, кажется, была готова к этой встрече, потому что, как только Торе вцепилась в неё, заключая в объятия, она даже не дрогнула, не изменилась в лице. Просто позволила подруге сжать себя в крепком захвате, как куклу, а затем размеренно похлопала её по спине, словно успокаивая.

— Да, это я, — ответила девушка с лёгкой улыбкой. — Давно не виделись…