— Синий. Второй сверху, в смысле, — сказал Фан Линь, не давая времени Мае высказать своё предположения. Хотя зная, как она его боготворила, девочка наверняка бы заявила, что у него был самый высокий талант, который назывался «Дао». Даже сам Фан Линь, прежде чем пройти испытание, был совершенно уверен, что получит именно его, а потом едва-едва смог сомкнуть челюсть, когда юноша узнал, что всё-таки не самый лучший.

Потом конечно Ян Дао поведал ему, что за все долгие годы правления Основателя не было ни одного человека, который добрался бы до наивысшего ранга, и что даже среди самых его верных и могущественных Маршалов, Дао Предков, было несколько воинов с талантом ранга Земли, то бишь третьим сверху, и лишь самые могущественные из них были Небесными дарованиями... Но это не сильно успокоило тогда потрясённого Фан Линя. Это сейчас он, как бы это иронично ни прозвучало, трезво оценивал свои способности, а тогда мир ещё был для него свеж и нов. Он только покинул родную свалку, каждый день ему открывались новые горизонты, всё было юноше нипочём — он был уверен, что равных ему нет и не было, но в итоге... В итоге этот тест оказался вполне себе оздоровительной пощёчиной.

Фан Линь с лёгкой улыбкой посмотрел на Маю — он ожидал, что девочка тоже испытает сперва конфуз, а потом разочарование в своём кумире, однако...

— Ясно, — кивнула Мая. И всё. И то, что это было всё, что она больше ничего не сказала, очень удивило Фан Линя.

— Ты не разочарована? В смысле что я не самый лучший, а так... — спросил мужчина. Меж тем Ян Дао, который стоял неподалёку и рассматривал пагоду, представил себе, как бы отреагировали все те бесчисленные мириады воинов, которые не смели мечтать даже о ранге Земли, если бы кто-то назвал небесное дарование «а так»...

— Нет, Мастер, — покачала головой Мая и неловко улыбнулась: — Вы всего добились потому что вы... Это вы. С талантом или без.

Фан Линь на секунду растерялся; потом отвернулся и прыснул:

— Если так, то что-то за эти тридцать лет я без своего таланта себя показал совсем херово.

— Нет, Мастер, вы ведь спасли меня, вы...

— Цыц, — раздражённой махнул тараторящей девочке Фан Линь, но в то же время к своему большому удивлению обнаружил, что сердце его забилось немного чаще...

— Ладно, приступаем, — он вздохнул. — Дотронься вон до той штуки, — Фан Линь показал на небольшой алтарь, расположенный на краю платформы. Мая послушно прошлась вперёд и опустила руку на желоб в форме руки.

Вдруг перед ней зажегся белый огонёк.

— Назови имя, — сказал Фан Линь.

Мая открыла губки, но потом растерялась:

— Та... Мая...Мэй!.. Мая!

Фан Линь покачал головой; он уже думал, что артефакт так её и подпишет: «Мэймаямэй», но к счастью, когда белый огонёк вернулся к пагоде, он превратился просто в «Мэй».

Потом под именем зажглись белые цифры.

— Ах да, он ещё измеряет твой костный возраст... — вдруг вспомнил Фан Линь. Когда Мая поняла, что сейчас покажут сколько ей лет, она сперва растерялась, а потом побледнела и замотала головой; в итоге девочка только и могла что беспомощно наблюдать огромными глазками, как перед неё загорается белая цифра.

Сам же Фан Линь сперва с усмешкой наблюдал за реакцией ребёнка — она была похожа на рыбку, которую выбросило на сушу, и которая не могла ничегошеньки с этим поделать, — потом он с интересом перевёл взгляд на собственно цифру. Мужчина давно уже подозревал, что Мая скрывает свой настоящий возраст. Да и вообще девочка явно выглядела не на четырнадцать, или сколько там она себе сказала, — сам Фан Линь дал бы ей скорее тринадцать — огромная разница, учитывая, как быстро дети взрослеют.

И вот наконец предстало точное число. Оно отобразилось моментально:

Над пагодой, ниже имени девочки, засверкало белое «Шестнадцать».

А значит Мае было шестнадцать лет.

Фан Линь опешил; он поморгал и уставился сперва на цифру, потом на девочку. Мая опустила голову и ужасно покраснела. Поэтому она стала ещё ниже, а удивление мужчины, что вот эта вот мелюзга, худенькая и тощая, была шестнадцатилетней, сделалось ещё больше.

— Ох, юная госпожа, у вас ведь совсем недавно был день рождения. Вы теперь совершеннолетняя... — заметила Цинь Жуа, которая явно наслаждалась и смущением девочки, и растерянными глазами мужчины.

Фан Линь долго бы ещё стоял совершенно обескураженный, но вскоре ему на лицо упал чёрный свет, и снова глаза мужчины возвратили фокус и вернулись к пагоде: первое её деление, чёрное, зажглось, вспыхнуло слово «Неприкасаемый». Прошло мгновение, и сразу же за ним загорелось второе деление...

Наблюдая сияние жёлтого цвета, вот уже поднимающегося наверх, Фан Линь окончательно пришёл в себя. Он решил оставить на потом все свои вопросы и стал прикидывать, какой же у девочки... Нет, у «девушки» талант? Возможно он был как его собственный, возможно, думал Фан Линь, даже выше... Пока мужчина гадал, освещение в зале, выложенном нефритовыми кирпичами, снова сменилось.

Блестящие губки Цинь Жуа осветил алый свет. Фан Линь вдруг подумал, что и её тоже надо будет потом проверить, интереса ради... А потом мужчина нахмурился. Прошло несколько секунд, но свет всё ещё был алым и только совсем чуть-чуть переливался в пурпур. Это было немного странно, ведь мужчина точно помнил, что когда он мерил собственный талант много лет назад, все цвета кроме зелёного сменились в один миг. С Маей же процесс что-то затянулся.

Фан Линь скрестил руки и слегка напрягся. Ушло некоторое время, но свет все-таки стал пурпурным, — а потом как будто завис и ещё очень долго не менялся. Фан Линь даже успел взглянуть на девочку и прочитать совершенное спокойствие на её лице, которое озарял разве что интерес, пока наконец не вспыхнуло зелёное пламя. Оно пульсировало, трижды, и развеялось. И сразу же над ним вспыхнула синева.

Свет единожды блеснул и погас. Тест был закончен. Но пагода померкла не сразу — на ней ещё пару секунд тлело белым пламенем слово «Небо».

Фан Линь поморгал, вложил руки в карманы и облегчённо вздохнул; потом мужчину одолели смешанные чувства.

— Всё-таки Небо, — сказал зачем-то очевидное Ян Дао.

Фан Линь кивнул. Действительно: небо. Не просто так дево... Девушка так быстро открыла своё колесо. И потом схватила сразу две руны. Фан Линь ещё раз вздохнул и посмотрел на Маю, — и опешил, потому что она тоже смотрела на него и ожидала. Неких слов. Слов своего Мастера. Мужчина задумался и сказал:

— Мой горел дольше.

— ...

— У меня лучше.

— ...

— Ха-ха, — изобразил он смешок и пошёл назад, на лестницу. Цинь Жуа улыбнулась Мае и похвалила её, — девушка радостно кивнула своей служанке, и все они, включая Ян Дао стали возвращаться. Вскоре раздался далёкий грохот дверей.

И снова просторный зал опустел, вновь погружаясь в безвременье...

Но тут на платформе опять появился мужчина с короткими каштановыми волосами и в голубом халате. Щурясь, он посмотрел на пагоду и хлопнул в ладоши. Вдруг весь простор зала снова осветился голубоватым сиянием. Пагода вспыхнула, засияла, и вновь над нею загорелось имя: Мэй. Огромный иероглиф «Небо» переливался в каждом стеклянном кирпичике.

А потом он и потух.

И просторное помещение наполнил ослепительный белый свет...