仙侠 (сянься) - Бессмертный Герой.

Вспыхнул блеск в небесах белой планеты, и высоко в космосе, между шарообразным телом и огромным алым сгустком — звездой — засияли три серебистых космических корабля. Они были вытянутой формы, с острым концом на одной стороне и с деталью похожей на гарду на другой. И даже не просто похожей, — это и была самая настоящая гарда, громадная, как метеор. И корабли были на самом деле не кораблями, но мечами Древних Бессмертных. Однако времена, когда они рассекали небесную твердь, прошли. Бессмертные все погибли вместе с Девятью Небесами, и в новом мире их оружие, реликты той давней эпохи, использовались именно как суда, на которых бороздили Звёздный Небосвод.

На самом большом корабле, в командной рубке — полупрозрачном помещении, из которого открывался обзор на всё окружающее звёздное пространство — несколько старцев парили посреди воздуха в разном вертикальном и горизонтальном положении относительно друг друга. Вокруг каждого из них сиял серебристый ореол, связанный с другими ореолами тонкими сверкающими линиями. Они напоминали многомерную паутину, посредине которой была запутана лучистая жемчужина.

Жемчужина была сердцевиной меча, истоком его силы, и старцы, старейшины самых могущественных кланов Федерации, сидели вокруг неё в мудрёной формации. Каждый из них был могучим культиватором Бессмертного Дао, но лишь вместе, собравшись более чем сотней, и находясь в предельном напряжении, они могли управлять клинком Древнего Бессмертного.

Весь сверкающий флот на первый взгляд медленно, а на самом деле с невероятной скоростью, потому что космос был неизмеримо велик, проплывал звёздное пространство и приближался к белоснежной планете.

И вот один старик, в голубой мантии, висевший в формации над остальными, открыл глаза. Они у него были покрыты какой-то белой плёночкой. Старик нахмурил свои морщины и вдруг рявкнул хриплым голосом:

— Враг приближается... Готовьтесь!

Старейшины напряглись; многие свели большие и указательные пальцы вместе, — тогда серебристые ореолы засияли с многократно возросшей интенсивностью. Сердце меча срезонировало, — оно засияло маленькой звёздочкой, и сразу вся поверхность клинка воспылала жидковатым серебристым пламенем. Два других клинка тоже вспыхнули, но их свет уступал светочу флагмана.

Меж тем с белой планеты, похожей на гладкий снежок, стали вздыматься голубоватые облака. Они разрастались, ширились и набухали, наполняя собой космическое пространство, затмевая звёзды, и вдруг яростной бурей тучи потянулись на корабли. Старцы глубоко вдохнули, самый главный среди них прикусил губу, — момент столкновения приближался, и... Бум! Корабли разом облепил хищный рой.

Предводитель старейшин поднял взгляд. Из прозрачной рубки было видно, как всё окружающее пространство наполняют огромные голубые насекомые самых разных форм и размеров — некоторые из них были закованы в броню, в плотные ледяные пластины, некоторые состояли из одних только зубов, некоторые были гладкими как шарики, — но все они одинаково яростно бомбардировали сияющие мечи.

Командную рубку наполнила лёгкая вибрация. Несколько старцев открыли глаза и с волнением переглянулись; другие наоборот, ещё сильнее зажмурились и напряглись, выжимая капли пота из своих нахмуренных лбов.

Предводитель помялся и сказал:

— Вперёд, прорубаем дорогу до конца. Мы должны выстоять напор ледяных Гу, если сама их Императрица не проснётся... — под конец голос его сделался немного неуверенным, и старик сжал свои сухие, треснувшие губы.

Серебристый флот всё глубже врывался в скопление ледяных насекомых, и всё больше этих тварей на него налипало. Медленно тянулись минуты. Расстояние до планеты немного сократилось, но и ядро клинка заметно померкло. Ореолы вокруг некоторых старейшин стали мигать, как плохо вкрученные лампочки. Дыхание старцев сделалось тяжёлым. На их одеяниях набухали крупные пятна пота.

— Сколько... Сколько ещё до планеты? — с хрипотцой спросил предводитель и вдруг закашлял рубиновыми каплями крови, которые сразу померкли во тьме.

У него перед глазами высветилась сверкающая голубоватая надпись: 323.000.

— Триста тысяч километров... — произнёс старик грубым и немного растерянным голосом. К этому моменту все остальные старцы, несмотря на предельное сосредоточение, поглядывали на него, ожидая какого-нибудь решения. Предводитель прикрыл свои веки, вздрогнул и произнёс напряжённым и громким голосом:

— У нас нет выбора... От наших действий зависит судьба всей Федерации, всего Звёздного Небосвода... Мы можем не вернуться, но помните, — вдруг старик оживился, и глаза его вспыхнули живым пламенем:

— Мы умрём не просто так; на кону само существование ваших кланов, ваших школ и ваших сект, мы умрём героями, нас будут помнить в...

— Кто герой, где герой? Я тут. Старик, может хватит пытаться присвоить мои лавры? Сиди уже, ты своё дело сделал. Дальше я сам как-нибудь.

Вдруг, как будто из ниоткуда, раздался весёлый молодой голос. Предводитель опешил, все остальные старейшины тоже удивились. Некоторые даже потеряли концентрацию, отчего сердце меча стало мигать ещё чаще, и вмятины от жуков резко углубились. Корабль слегка накренился. Старики немедленно пришли в себя и снова напряглись, но одновременно внимательно следили, что же дальше скажет юный голос. Предводитель нахмурился, вытянулся во весь рост — а роста он оказался приличного — и прогремел:

— Никто не претендует на твою славу, мальчишка. Но будь благодарен: все мы готовы отдать свои жизни, чтобы доставить тебя к месту твоей битвы. И наша жертва не будет напрасна. Не просто так я всегда говорил, что лишь общей силой...

— Да, да, можешь не продолжать. Говорю же, мне хватит. Я отсюда допрыгну. Если так хочешь пожертвовать своей жизнью, давай как-нибудь потом. И не при мне. Что я скажу твоей дочери? А внучке?

Старик растерялся, а потом вспылил:

— Если ты хоть пальцем тронешь мою внучку...

— Значит не пальцем... Я пошёл, до встречи.

— Стой! — рявкнул старик, не без волнения в голосе. Вся эта операция, мечи древних Бессмертных, сотни старейшин со всей Федерации были нужны только лишь для одной цели: прорвать заслон ледяных Гу и доставить молодого человека как можно ближе к белоснежной планете. Но сейчас до неё оставалось ещё три сотни тысяч километров. Это было слишком много. Даже патриархи двух самых могущественных, Небесных кланов, сильнейшие в мире воины, Звёздные Владыки, не могли пересечь такое расстояние, прорываясь при этом сквозь плотные оравы Гу. Старик, да и все остальные старейшины, были в ужасе, — они хотели остановить нахального юношу, они хотели его удержать, сказать ему, что не нужно так рисковать, что пусть лучше они умрут, но план осуществиться, однако было уже поздно.

На гарде корабля вдруг появился юный воин в узорчатой бронзовой броне. Он открыл глаза.

И вспыхнуло пламя.

Всё следующее мгновение старейшины и Предводитель наблюдали как будто в замедленной съёмке. Мириады ледяных насекомых, облепивших их судно, вдруг все разом загорелись. Пламенная струя, словно росчерк золотой кисти, пера истинного феникса, прошлась по густому ледяному облаку, разрывая его на две половины. Пламя в считанные мгновения достигло планеты и врезалось в неё с боку, врезалось с такой силой, что огромный ледяной шарик вдруг сдвинулся среди звёздного пространства и силой ударной волны сошёл со своей арбитры.

А потом старейшины подняли глаза и увидели, что все Гу, которых затронуло то пламя, теперь сыпались. Ледяной пылью они растворялись среди звёзд.

Каждый старик сделал глубокий вдох. И Предводитель тоже, — он не мог поверить своим глазам, он, президент Федерации, был потрясён до глубины души... Но вскоре к нему пришло осознание, а за ним — тихое смирение. Он вспомнил, кто-такой на самом деле был этот молодой человек.

Он был родом с луны-свалки, он был ещё совсем молод, простой мальчишка двадцати с чем-то лет, который впервые взялся за культивация всего лишь три года назад... И всего за три года он добился невероятного и совершил такие подвиги, за которые его невозможно было в должной мере отблагодарить.

Юноша уничтожил грозную секту Тёмной Стороны Солнца.

Он стал чемпионом Звездного Турнира.

Когда в мир снизошло Небесное сокровище, он одолел в схватке за него тысячу претендентов.

Ещё недавно он был первым воином за сотни лет, который достиг стадии Эманации Дао Сердца и был при этом моложе сорока, а теперь он стал самым молодым Звёздным Владыкой за тысячи лет...

Он был гением.

И звали его...

— Фан Линь!

Юноша махал рукой, отмахиваясь от облака пыли, поднявшегося на месте его приземления. Он стоял в кратере глубиной в несколько километров. Вскоре в этот кратер хлынули течения ветра — они порвали пыльное облако и унесли его лоскуты в небеса. И тогда наконец стало возможно разглядеть лицо юного воина — оно было несколько вытянутым и несколько угловатым, но то была особая, привлекательная мужская угловатость. Его длинные волосы были чёрными как смоль. Глаза тоже казались скорее мрачными, тёмного оттенка каштана. Губы юноши были тонкие, но мягкие. Уголки их были приподняты в беззаботной улыбкой. В его левом ухе сверкало золотое колечко.

На юноше была бронзовая броня, украшенная пёстрыми и прекрасными узорами; на ней были изображены пейзажи: горы, моря, реки... И даже водопады, и драконы в небесах, и целый звёздный небосвод инкрустированными брильянтами.

Прямо сейчас броня мигала быстрым, недовольным светом, и в такт её сиянию звенел высокий, как у ребёнка, голосок:

— Фан Линь! Можно было осторожней? Меня чуть наизнанку не вывернуло...

— Извиняюсь. Надо же было покрасоваться... Ай, ай... Не дави. По крайне мере сюда не дави... Это план, у меня был план.

— План?.. Стоп, ты про тот самый «план»?! Ты серьёзно? — растерянно спросила броня.

— Да, тот самый план, — улыбнулся Фан Линь.

— Я думала ты шутишь, — пробурчал голос. — Ты серьёзно собираешься...

— Да.

— ...Ха...

— Спасибо, благодарю за веру в меня и поддержку. Без них так сложно.

Сказал юноша и немного щурясь взглянул в небеса. Над головой его нависали голубоватые и шершавые облака. Но своим острым зрением юноша видел, что вовсе это были не облака, но густые скопления тысяч маленьких насекомых. Огромные их волны вздымались в космическое пространство, к сверкающим кораблям. Те, однако, не пытались ближе прорваться к планете, но медленно отступали.

— Немало наплодилось этих тварей...

— По данным разведки популяция Ледяных Гу за последние три сотни лет увеличилась в три раза. Поэтому только мы отправились убивать Императрицу. Двое других Звёздных Владык заняты. Один из них сдерживает главный рой, а другой стоит на страже границ Федерации, на случай, если враг попытается ударить в спину. Нам же нужно убить их Императрицу, — очень ровным голосом сказала броня.

— Дядя Фан то понятно, а вот старый ублюдок Тан просто нашёл себе оправдание чтобы ничего не делать. Защищает он Федерацию, ну да. Он и пальцем не двинет, если рой не нападёт на планеты его клана.

— Клан Тан всегда отличался грубым изоляционизмом... Но даже они не смогут стоять в стороне в случае вторжения. Могут погибнуть миллиарды... — произнесла броня немного неуверенным голосом.

Фан Линь покачал головой.

— В любом случае, я тут один. Всё по канонам. Главный герой всегда должен биться против главного злодея один на один. Иначе оно не честно.

— Может триллион на один? — недовольно заметила броня.

— Ты меня поняла. Все эти миньоны не в счёт, главное убить Императрицу Вечного Хлада.

— Интересно, а сами они знают, что они «не в счёт»...

Императрица Вечного Хлада была маткой Ледяных Гу. Она была их госпожой, подобием муравьиной королевы, только регалией повыше, потому что она была всё-таки Императрицей, а значит была сильнее всех Королей и Королев Гу.

Король Гу был эквивалентен воину на стадию ниже Звёздного Владыки, Эманации Дао Сердца, в то время как Императрица была примерно сравнима с Владыкой.

Пока что. Около месяца назад в звёздном пространстве Гу, которое находились на границе Федерации, произошёл ряд странных происшествий. Ледяные Гу, в результате продолжительной и яростной военной компании, полностью истребили своих Огненных сородичей и даже сожрали их Императрицу. Разные виды Гу постоянно сражались друг с другом, для них в этом была едва ли не инстинктивная потребность, но ни разу ещё не было полного истребления.

Причём Ледяные Гу на этом не остановились, они не почивали на лаврах, но немедленно продолжили завоевания, напали на Земляных Гу и сильно поредели их рой.

Разумно было предположить, что завоевательная кампания пойдёт и дальше, и что рано или поздно насекомые перейдут границу Федерации, — уже спешно собирались войска, — но затем произошла ещё большая странность. Рой ледяных Гу вопреки ожиданиям повернул назад и засел в своём родном мире. Люди и дальше бы чесали головы, если бы в какой-то момент Звёздный Владыка Фан Хе, Патриарх клана Фан, одного из двух сильнейших семейств всего Звёздном Небосводе, не заявил, что заметил во время своей медитации колебания великого Дао. Тут уже вся общественность взбудоражилась, потому что обычно подобные волнения знаменовали рождение нового Звёздного Владыки. Обыкновенно они были непродолжительны, как мимолётная вспышка, как дрожь, охватывающая весь Звёздный Небосвод.

Но теперь всё было совсем иначе. По словам Фан Хе, а затем и Патриарха клана Тан, второго великого семейства, который тоже уже не мог сидеть на месте, хотя очень был к этому привычен, конкретно нынешние колебания были не мимолётными, но продолжительными, и причём неуклонно нарастали. Вскоре уже даже простые смертные стали замечать что-то неладное — машины стали время от времени глохнуть, показатели всевозможных датчиков словно слетели с катушек, а радио и телевещание сопровождали на удивление систематичные помехи.

Патриархи одновременно указали на причину всех бед — на родную планету ледяных Гу.

И сразу они смогли назвать страшную причину аномалии, — кто-то готовил прорыв. Императрица Ледяных Гу находилась на пике стадии Звёздного Владыки и судя по всему вот-вот должна была перейти на следующий этап, стать Богиней Гу, что в эквиваленте человеческой культивации означало стадию Магистра Дао.

Все высокопоставленные чины Федерации побледнели когда об этом услышали . Со времен Золотой Эры, когда миром ещё правил Основатель Звёздного Дао, не было ни одного Дао Магистра. Появление такой силы, особенно среди хищных Гу, могло грозить вымиранием всему человечеству, ну или по меньшей мере всей Федерации. Нужно было что-то сделать, остановить Императрицу, пока ещё не поздно. И как раз в это время вернулся Фан Линь. Он вернулся из древних руин, в которых пропадал почти месяц, вернулся Звёздным Владыкой, самым молодым за последние десять тысяч лет. Он вернулся и принёс с надежду.

Патриарх Фан вызвался сдерживать главный рой Гу; Патриарх Тан помявшись согласился сторожить земли Федерации, чтобы Гу не ударили в спину, и наконец Фан Линь взял на себя честь пробиться к самой Императрице и убить её, прежде чем она сделает последний шаг.

— А теперь вопрос: где она? — с лёгкой задумчивостью проговорил юноша, рассматривая возвышавшиеся вокруг стенки кратера. Фан Линь прикрыл веки, и его Духовное сознание, особое чувство, которое позволяет культиватору видеть на многие километры вокруг себя — для Звёздного Владыки счёт шёл на тысячи, — стремительно охватило всю планету; оно пробиралось в каждую пещерку, в каждый её закоулок, как пробирается песочек в ботинки, когда идёшь по пляжу.

Фан Линь увидел гнёзда, наполненные многими миллиардами насекомых и прочих тварей, и ещё большим числом голубоватых яиц; он увидел великие ледники, широкие долины, снежные горы; он ощутил течения ветров и разобрал очертания каждой снежинки. Его Духовное сознание прошлось повсюду и даже в небо, после чего он разом вобрал его назад, как сухая земля вбирает воду. Юноша приоткрыл глаза и нахмурился.

— Не вижу... Мы случайно не ошиблись? Если это такой обманный манёвр, нам всем конец... — сказал Фан Линь совершенно беззаботно.

— Хм... Проверь под землёй, — заметила своим детским голосом его броня и, как всегда, когда поднимался её голос, сверкнула бронзовым свечением. Юноша кивнул и положил ладонь на ледяную землю. Его Духовное сознание стало просачиваться в земные толщи. Оно прошло сквозь минералы, сквозь замерзшие лавовые реки, в самые недра, и глубже, и вдруг прямо перед Фан Линем вспыхнули узкие желтые глаза с чёрным зрачками.

— Кх, — юношу передёрнуло, точно шибануло молнией.

— Всё в порядке? — с беспокойством спросила броня.

— Да... Ух, тёплый приём, однако. Я знаю, где она... И она тоже знает где мы, кстати, — Фан Лин закинул голову и вгляделся в небеса. Пару мгновений они были пустыми — потом их заполнил огромный шершавый рой.

— Ну и морока, — покачал Фан Линь головой, поднял руку, и вытянутой ладонью рубанул по земле. Удар как пламенный хлыст пришёлся в ледяные толщи. В небо с мощью и визгом стрельнули облака раскалённого пара. Рой насекомых стал сыпаться и разливаться бурными кипячёными ручьями. В земле открылась, и продолжала открываться всё шире, гигантская трещина — будто рождался целый каньон. Фан Линь шагнул в него и полетел солдатиком вниз.

Юноша вложил руки в карманы, падая с улыбкой на устах. У него под ногами, сквозь тучи густого, яростного ревущего белого пара, сиял с каждой секундой всё более яркий свет. Пар вырывался в небо, и несмотря на это сам воин падал сквозь него тяжёлым камнем. Его броня сверкнула:

- Ну давай.

— Что?

— Пошути про мой вес, — сказал она с явным и унылым раздражением. Вокруг стоял шум, но голос брони раздавался только в голове Фан Линя.

— Я такую шутку не потяну.

— ... — броня замолчала, но её молчание было очень недовольно. Ей, наверное, хотелось огрызнуться в ответ, но она не находила слов. Тогда броня стала ещё тяжелее, и Фан Линя с утроенной скоростью потянуло вниз. Стенки выпаленного им каньона замелькали непрерывным потоком. Пламя в глубинах земли стремительно приближалось, но в самый последний миг перед столкновением оно просто исчезло, и ноги юноши врезались о твёрдую землю. Ему на лицо упал ясный, статичный голубоватый свет.

Фан Линь поднял голову и осмотрелся своими чёрными блестящими глазами. Вокруг него простиралась пещера, огромное пустое пространство на фоне которого юноша напоминал мошку в залах великого дворца. Посредине этой пустоты сиял огромной кристалл, совершенно белый, протянувшийся с незримо высокого потолка и до земли. Фан Лин шагнул вперёд, как вдруг его движения сделались немного деревянными. Тонкая корочка льда стала стремительно разрастаться по его телу. Губы его побледнели, а на чёрные ресницы опустился пухлый иней. Тонкая водянистая прослойка на его зрачке заледенела и треснула.

— Так вот почему снаружи было так тепло.

— ...Императрица Гу собрала в своём коконе Ци со всей планеты...

Температура в пещере достигла абсолютного в природе минимума, и потому что Дао здесь искривлялось под напором страшной силы Императрицы, здесь стало даже ещё холоднее.

Весь мир, Звёздный Небосвод, состоял из энергии жизни или Ци. Оно могло принадлежать к одной из пяти стихий: огню, воде, дереву, металлу или земле. Каждое существо, каждая вещь и даже каждое определённое место сочетали в себе стихии в разных пропорциях. В большинстве своём пропорции были примерно равномерными. Если же одна из стихий значительно преобладала над другими, она становилась вредоносной для всего живого. Излишняя концентрация пламенного Ци, например, вызывала страшный жар. Рождались вредоносные миазмы. Иногда такие миазмы принимали образы живых существ — собак, волков, тигров или насекомых. Так появлялись злые духи под названием Гу. Для рождения ледяных Гу, соответственно, нужны были предельно низкие температуры, а потому Фан Линь немного удивился, когда по приземлению на планету обнаружил, что на ней было всего-то минус семьдесят.

И только теперь, спустившись в недра этого мира, юноша понял, что всё дело было в Императрице Ледяных Гу. Её кокон вобрал в себя всё предельное Ци планеты. Поэтому в её пещере стоял такой ужасающий холод.

Ранить юного воина он не мог. Его тело было крепче звёздной стали, а кровь его бурлила пламенной рекой, — холода были ему нипочём. Однако воевать в таких условиях всё равно было немного не с руки. Нужно было что-то сделать. Фан Линь вдохнул, выдохнул и прикрыл веки. Внутри него вспыхнуло пламенное сердце, и вдруг на многие километры вокруг подул знойный ветер, а из земли стали бить и разливаться золотистые реки лавы.

У каждого воина, достигшего определённой стадии культивации, — собственно, сама стадия так и называлась, — было своё Дао Сердце, в котором заключено было всё его понимание великого Дао. А на следующей за этой стадии Сердце могло ещё и излучать заключенные в него тайны, и менять с их помощью законы мироздание. Эта стадия называлась Эманацией.

Фан Линь создал вокруг себя зону абсолютного жара. Это было одно из его Дао, — Дао Пламени Огненного Дракона. Температура подобно дракону взмыла до отметки в тысячу градусов...

Всё таяло вокруг, и даже узоры на броне воина потекли, — потекли горы, потекли реки, потекли чудесные бессмертные и даже небо и луна. Алмазы и прочие инкрустированные драгоценные камни так нагрелись, что аж треснули.

— Аааххх! — броня заныла — Я так долго наряжалась...

— Виноват, извиняюсь. Хочешь куплю тебе металлической смазки?

— ...Не надо, — пробурчала броня, которая теперь сверкала голым бронзовым лоском, как и колечко в правом ухе юноши.

Фан Линь улыбнулся, вздохнул и сказал:

— Ну-с, вперёд!

Юноша взмыл и полетел к ледяному кокону. Расстояние до него Линь Фан преодолел за секунду, после чего завис посреди воздуха и провёл рукой по его ледяной поверхности. Постучал ноготком. Кулаком. Занёс руку и ударил. Ничего не случилось, кристалл не треснул, — не осталось даже вмятины. Однако Фан Линь благоразумно отлетел от него на километр и приземлился на ледяной утёс. Прошло несколько секунд. Вдруг ровно в месте удара пробежались трещинки. Сперва тонкие, небольшие, они всё разрастались и разрастались, пока вся льдина не покрылась сверкающими трещинками. А потом она хрустнула с приятным смачным звуком и рассыпался в сверкающий ледяной вихрь.

Град ледяной пыли обрушился на Фан Линя. Когда же вихрь вокруг испарился, юноша увидел посредине разрушенного кристалла создание — девушку.

Кожа её была голубовато-белой и гладкой, как у раглаженного снежка. Девушка была стройной и тонкой как шпилька. Она была такой тощей, что у неё должны выпирать косточки, но косточек у неё не было. Чем-то она походила на фарфоровую куклу. Девушка даже казалось немного игрушечной.

А ещё она была совершенно голой, но Фан Линь этому особенно не порадовался, потому что никаких половых признаков у это создания не было. Ей грудь была плоской как у мальчишки.

— Ну хоть личико красивое... — прошептал юноша.

И действительное, лицо у неё было милое, как у юной девушки. Плечики её были тонкими, её длинные голубовато-белые волосы спадали до земли и разливались на её ножки. Но вот веки девушки приоткрылись, и называть её «девушкой» вдруг стало сложнее, потому что глаза её были какими-то взрослыми, тонкими, странными. Они были одновременно и больше, и тоньше положенного, — это была первая черта создания, которую можно было назвать ненормальной, нечеловеческой.

А потом она и вовсе перестала быть похожей на человека, потому что глаза Императрицы Ледяных Гу вспыхнули жёлтым вокруг огромных чёрных зрачков, а на голове среди её волос вытянулись две тонкие сяжки, как у бабочки.

— Милые антенки, — заметил Фан Линь. Голос юноши эхом прогремел по пещере, и в следующую же секунду всё его поле зрения заполонили жёлтые глаза. Мощный удар пришёлся ему в грудь. С грохотом и свистом Фан Линя бросило назад. Он врезался в стену и углубился в неё, пробивая спиной ледяные груды.

Потом грохот продолжался ещё довольно долго, пока юноша углублялся всё дальше в стену, — когда шум всё же начал затихать, произошло это не потому, что Фан Линь наконец остановился, но потому что его отбросило на такое расстояние, что звука уже стало не слышно.

Императрица Ледяных Гу спокойным, даже леденящим взором своих жёлтых глаз наблюдала за стеной, в которую вдавила человека. Вскоре однако ничего стало не разобраться, потому что после прикосновения Фан Линя стена сперва плавилась, а потом закипала, превращаясь в туман и шипя как приставленный прямо к уху чайник.

Вдруг Императрица Вечного Хлада перевела взгляд себе в ноги, и в тут же из-под земли вынырнул Фан Линь с кулаком наперевес. Лёд вспыхнул и превратился в лаву, раскалённый кулак врезался прямо в гладкий живот Императрице. На бело-голубой коже девушки выступили трещинки. Она схватила юношу, который ещё только наполовину вырвался на поверхность, за горло, и резко прижала его к земле, а потом занесла у него над головой свою острую ладонь.

— Вообще я предпочитаю быть сверху, но если настаиваешь... — с улыбкой проговорил юноша. Чёрные волосы его лежали растрёпанные на белой земле, а кожа медленно покрывалась ледяной корочкой. Вдруг он вскинул ноги, и за секунду до того, как ладонь девушки вонзилась ему в лоб, сам врезал ей в живот. Ноги юноши вспыхнули пламенем, и пламенный шар отбросил Императрицу в воздух, а потом запустил её словно ракету до высоченного потолка. Прогремел взрыв, брызнул пар, с потолка пещеры высотой в сотни километров стали разливаться сияющие капли лавы. Несколько капелек упало юноше на броню, — Фан Линь быстро их вытер и сказал:

— Извиняюсь.

Броня промолчала, а Фан Линь вскинул голову. Прямо у потолка набухало густое и непроглядное облако пара. Вдруг, разрывая его на части, из пара вырвались ледяные змеи. Глаза их серебрились подобно сапфирам и сверкали разрушительным сиянием. Змей было несколько десятков, и все вместе, извиваясь из одного истока, они напоминали главы многоголового монстра Сянлу (1). Змеи раскрыли свои гигантские пасти, сверкнули остротой ледяных клыков, дыхнули метелью и все рванули на Фан Линя. Юноша бросился в воздух, вихляя и убегая от своих преследователей.

После змей показалась сама Императрица. Белое облако вокруг неё развеялось, открывая девушку, стоявшую посреди воздуха. Её правая рука была вытянута. Тонкие растопыренные пальчики на ней расходился на множество ответвлений, как древесная крона. Только если крона постепенно сужается, то её пальцы расширялись и удлинялись, вырастая в огромных питонов. Каждый из них достигал сотни километров в длину, а пасть у такой твари была шириной в три человеческих роста.

Завязалась затяжная битва. Фан Линь старался избегать змей, но иногда они окружали юношу, и тогда у него не было выбора, кроме как идти в наступление. Прорываясь из кольца, Фан Линь с такой силой зарядил одному питону по башке, что тот вспыхнул ледяным прахом, но при этом и рука самого юноши наросла толстой ледяной корой. Время от времени Фан Линь быстро поглядывал на Императрицу, но не приближался к ней. Он как будто затягивал время, дожидаясь чего-то, а чего именно — было непонятно.

Чем дольше тянулась битва, тем свирепее становились питоны, тем их делалось больше, и тем страшнее и ярче пылало жёлтое сияние в глазах Императрицы.

— Ещё немного и она станет Дао Магистром... — с волнением в голосе прошептала броня. Фан Линь кивнул, кое-что прикинул и вдруг улыбнулся. В очередной раз увернувшись от змеи, он приземлился на землю и замер напротив ледяной стены.

— Готово. Жарища-то какая, — сказал Фан Линь, вздыхая и растирая по лбу капли пота.

А в пещере действительно стало на удивление жарко. И даже не только в той зоне, в которой действовало Эманация Дао Сердца Фан Линя, нет, — везде, уже везде капал лёд и набухали кипящие лужи.

Но ледяные питоны перемены не замечали; когда их враг остановился, они все скопом набросились на него и раскрыли свои ледяные пасти. Фан Линь усмехнулся и в самый последний момент перед столкновением исчез. А потом он появился прямо на спине ближайшего питона, схватил его за шкирку, и, пока тот ещё не успел замедлиться, запустил его башкой в стену. Раздался грохот, и змея впечаталась в лёд. По стене побежали трещины, потом ещё и ещё. Их становилось всё больше и больше, и сами трещины становились шире. Из них веяло жаром, и вдруг вся стена треснула под напором лавовой лавины. Лёд посыпался и зашипел. Ужасающая сила стала втягивать куски ледяной стены, открывая за ней раскалённую звёздную бездну.

Жаркий свет залил до краёв всю пещеру: лёд засверкал, отражая горячие пламенные языки.

Императрица Ледяных Гу раскрыла веки и посмотрела в пламенную пучину. На девушку тоже падал красный свет, отчего её кожа казалась немного румяной.

Красной бездной была звезда, и прямо сейчас белая планета шла на стремительное с ней сближение — вспышки солнечного пламени уже сдирали с неё приличные куски, которые затем хватала и тянула к светилу гравитация.

— Сработало, — ухмыльнулся Фан Линь.

Ещё в самом начале боя, когда юноша врезался в белую планету, он изменил её траекторию, после чего она стала падать на красную звезду. В пещере внутри планеты было так холодно, что время тут шло более медленно, чем снаружи, и планета успела подойти к звезде на расстояние нескольких тысяч километров. Фан Линь же отвлекал Императрицу боем, а поскольку она ещё и сама по себе была занята попытками совершить прорыв, владычица Гу ничего не заметила, пока не стало слишком поздно, и столкновения планеты и красной звезды было уже неминуемым.

Но самым важным было даже не это. Звёздный Владыка вполне себе мог ходить и по звезде, и внутри неё, — они вообще были крепкими. Важно было, что в такой близости к солнцу концентрация огненного Ци возрастала в несколько раз, что одновременно мешало Императрице и прибавляло Фан Линю сил.

Огромная звезда пылала у него за спиной; на лицо юноши опустилась тень. Он сложил ладони, как в буддистской молитве, и вдруг прямо из раскалённого красного шара стали вздыматься широкие арки. Они выпрямились и превратились в огромных огненных драконов. Всего их было девять, но каждый из них был величиной с дюжину ледяных питонов. Пламенные драконы набросились на змей с яростным рёвом, разрывая их на части, подобну тигру, который запрыгнул в загон с овцами.

Яростная битва продолжалась. Страшный грохот разносился в обрывках атмосферы плавящейся ледяной планеты.

Прошло несколько часов.

За это время светоч красной звезды, та самая огненная бездна, вид на которую открывался из пещеры, стала ещё больше — её сияние зажигало лёд мокрым пламенем. Императрица Вечного Хлада парила над землёй. Всё тело девушки было испещрено трещинками, большими и малыми, и вместо двух страшных жёлтых глаз у неё остался только один — на месте же второго теперь была ледяная вмятина. Однако в это же время сияние оставшегося глаза было всё таким же холодным, — оно казалось даже страшнее, чем раньше. Глаз мелькал, как будто вот-вот внутри него должна была вспыхнуть невиданная сила.

Фан Линь выглядел немного получше. Он немного сутулился, его левая нога была сломана, а кисть вывернута задом наперед. По его губам стекали рубиновые капли. По сравнению со своим противников выглядел он неплохо, и могло даже показаться, что преимущество было на его стороне, но на самом деле всё было совсем не так, и юноша едва стоял на ногах. Его внутренности напоминала замороженный фарш. Он не кашлял кровью только потому, что кровь заледенела в его венах.

— Она всё сильнее... — тускло сверкая проговорила броня; Фан Линь промолчал. Он сейчас был наполовину слабее чем в начала боя, в то время как Императрица Ледяных Гу как будто наоборот, прибавила сил. Если бы она постоянно не закрывала глаза, не отвлекалась на попытки совершить свой прорыв, но посвятила всё своё внимание юному гению, тот, вполне вероятно, давно бы погиб.

Фан Линь усмехнулся.

Сейчас было самое время, чтобы попытаться сбежать. Так-то юноша действительно в любой момент мог удрать. Вот только если он убежит, Императрица Вечного Хлада наверняка сделается Богиней, и тогда очень скоро все обитатели Звездного Небосвода превратятся в снежную пыль. Они станут удобрениями для ледяных Гу.

Правда и при таком развитии событий Фан Линь мог сохранить свою шкуру. Ему были известные некоторые места, некоторые древние руины, куда даже Дао Магистру путь был заказан, и где вполне себе можно было спрятаться. Он мог укрыться в таком месте, переждать, ещё немного прокультивировать и перейти на ещё одну стадию выше. И тогда бы они сошлись с Императрицей Ледяных Гу в поистине раскалывающей небеса битве...

Вот только зачем? Зачем нужна была эта битва, если во всём мире некому будет на неё посмотреть? Если все будут мертвы, если универсум будет холодным как лёд? Глупость, такое Фан Линю не нужно.

Когда-то очень давно юный гений действительно был простым мальчишкой с планеты-свалки, единственной отрадой которого было смотреть в небеса, где сияла яркая звезда. Он смотрел на эту звезду, и желал, мечтал сам сделаться ей подобным. Воссиять на весь мир. И вот он стал такой звездой, самой яркой, но разве есть смысл в звездах, которым не для кого сиять?

Фан Линь усмехнулся.

Ах, и если так подумать, было ещё кое-что, одно обязательство, почему он не мог поджать хвост и сбежать...

У Фан Лина был контракт с одним агентство на эксклюзивные права использовать его образ в рекламе их продукции, а в трёх рекламных роликах он должен был сняться собственной персоной...

Это было обещания.

Фан Линь усмехнулся и стал теребить золотое колечко в своём ухе.

В своё время юноша поклялся не нарушать обещаний.

Но если Императрица Вечного Хлада заморозит весь мир, он не сможет выполнить условия контракта.

— А значит нужно тебя убить, — прошептал Фан Линь и шагнул к Императрице, ковыляя сломанной ногой. Он шагнул вперёд, потом ещё раз. Страшная сила душила юношу, каждый следующий шаг давался ему сложнее предыдущего. Сверкающая мощь назревала в зрачке ледяной девушки, и казалось, он вот-вот должен был раскрыться, как жёлтый бутон. Вокруг Императрицы бушевала буря, через которую сложно было бы пробиться даже Звёздному Владыке на пике своих сил. Само же создание всё своё внимание посвящала своему прорыву.

Императрица Ледяных Гу планировала добить Фан Линя после того как преуспеет в эволюции, если он сам ещё не умрёт к этому времени. Она чувствовала, что осталось немного. Уже вот-вот, вот-вот и она...

И вдруг ей в живот пришёлся мощный удар. Императрица широко раскрыла свой сияющий глаз. Фан Линь смотрел на неё чёрными, но блестящими глазами. Юноша схватил одной рукой её за горло — другая упиралась ей в живот. Фан Линь её отвёл и врезал ещё раз, — брызнули искры, ледяная пыль.

Белая девушка попыталась вырваться и удивилась, когда у неё не вышло. Хват Фан Линя был железным. Вокруг юноши сверкали искры — ну точно маленькие звёздочки.

У каждого воина, который культивирует Звёздное Дао, есть внутри его души своеобразное колесо, едва ли ни мельница по своей сути, которая захватывает потоки Дао и наделяет культиватора его силой. Сейчас колесо Фан Линя работало на износ и бешено вертелось, пока внутри него пульсировало пламенное Дао Сердце.

Фан Линь врезал ещё раз, потом ещё.

Тут Императрице стало ясно, что вырваться у неё не выйдет. Она немедленно решила собрать все свои силы и убить юного воина. Её кожа заблестела. Органы Фан Линя заледенели до основания и затрещали. В его сгустившейся крови стали появляться острые льдинки. Его красные сосуды стали голубыми, но даже и тогда юноша не расслабил свой хват. Он снова ударил, и трещина пронзила Императрицу от живота до спины.

Её желтое веко замигало. Желанный прорыв был уже таким близким, как вдруг он начал ускользать у неё из рук. Языки палящего солнца врезалась в каждую трещинку на теле Императрице, словно пытаясь спалить её изнутри. Незаметно перед ней нависла угроза смерти. Императрица Ледяных Гу, жившая уже многие тысячи лет, вдруг оказалась при смерти из-за двадцатилетнего мальчишки.

Императрица это осознала и стремительно приняла решение. Когда Фан Линь в очередной раз её ударил, тело девушки вздрогнуло и вдруг вспыхнуло ледяной пылью. Вся планета загрохотала. Притяжение солнца, которое Императрица всё это время сдерживала, навалилось с новой силой, отрывая ледяные континенты один за другим.

Фан Линь выдохнул, он собирался немедленно бежать, как вдруг голубое сияние появилось там, где только что почила Императрица. Не успел юноша ничего сделать, как оно проникло в него через все поры и семь отверстий человеческого тела (1). Голубое сияние охватило Звёздное Колесо Фан Линя. Оно сперва замерзло, а потом покрылось глубокими трещинами: Дао Сердце юноши заледенело и разлетелось на ледяные осколки.

А проникший в него свет завис возле колеса и превратился в небольшое мутное яйцо...

Все кости Фан Линя растрескались, все поры его тела брызнули кровью. Несмотря на ослепительное сияние солнца у юноши потемнело в глазах. Он услышал высокий детский крик, а потом его разум померк. Фан Линь повис в невесомости...

Все дальнейшие событие юноша наблюдал обрывисто, как когда барахлит вещание, постоянно сменяясь на помехи, только в его случае помехами были образы из прошлого, из его забытых снов...

Он видел звёзды и ледяную планету, которую сжирает хищное солнце, пока его самого уносила от неё сияющая броня...

Потом он увидел как огромные потрёпанные мечи пронзают звёздное пространство...

Затем снова вспышка, и вот уже его везут по белым коридорам. В глазах мелькают белые лампы... Потом его окунали в сверкающие изумрудные растворы и кормили через трубочку жидкими Духовными Кристаллами. Фан Линь наблюдал всё это, веки его медленно слипались, и вот он уснул.

...

...

...

— Точно нельзя ничего сделать? — вдруг прозвучал какой-то шёпот.

— Боюсь, нет. Звёздному Колесу пациента был нанесён непоправимый ущерб, его Дао Сердце было разрушено... Большое чудо, что он вообще ещё жив.

— Можно... Как-нибудь вернуть ему культивацию?

— Боюсь, нет... Это невозможно...

— А если... Если он заново начнёт культивировать?

— Боюсь... Это теперь тоже невозможно.

— Ха... — вздохнул президент Федерации. Он стоял в совершенно белом помещении возле вертикального прозрачного сосуда, в котором висел подвешенный за тонкие шёлковые ниточки мускулистый черноволосый юноша.

— Какая жалость, — прошептал старик. Он снова посмотрел на юношу и заметил у него на губах блаженную улыбку. Старик ещё раз вздохнул, покачал головой и как будто состарился на два десятка лет. Он бросил напоследок взгляд на тусклую броню в углу комнаты и устало побрёл на выход.

Фан Линь же, паривший внутри сосуда, слышал все голоса вокруг очень далёкими и неразборчивыми. Ему было удивительно приятно в своём нынешнем положении, как будто он возвратился в утробу матери, которой никогда не знал. В голове юноши витали призрачные догадки. Что же с ним происходит? Он ещё жив? Или нет? Или он умер, и душа его, как в тех сказках, который он слышал давным-давно, попала в чужое тело? В тело какого-нибудь дряхлого мальчишка, которого унижает его собственный клан...

Фан Линь усмехнулся такой перспективе. Перерождение... Звучит очень интересно. Какой же станет его вторая жизнь? Он возродится в том же мире, или в каком-нибудь другом, таинственном? А может быть он вернётся в прошлое, во времена Древних Бессмертных? Если так, то как жаль, что он никогда не учил историю...

Рваные мысли проносились в голове юноши....

Если так подумать, он всё же предпочёл бы снова родиться в том же самом мире. Ведь здесь его держало одно обещание, которое он не мог нарушить даже ценой своей жизни... Фан Линь вспоминил о нём и на секунду провалился в воспоминания... А когда он пришёл в себя, Фан Линь вдруг подумал, что если он действительно сейчас в утробе, то как-то очень долго длятся «его» роды. Не пора ли неизвестной ему матери уже «разродиться»?

Ах, так вот оно что, вдруг понял юноша. Его рождения будет проблемным, и поэтому он появится на свет в очень слабом теле. Поэтому его будет унижать весь его клан. Всё по канонам тех самых сказок...

Фан Линь усмехнулся.

Пусть, только скорее бы, а то уже надоело парить в пустоте...

Фан Линь вздохнул бы, да не мог вздохнуть, — не было воздуха. Он дышал через трубочку. Искуственную трубочку.

Юноша ещё не знал страшную тайну, что на самом деле он всё ещё был жив, но лишился всех своих сил; что культивировать он больше не мог, что у него уйдут месяцы, чтобы просто встать на ноги... Что волосы его в какой-то момент начнут сидеть, у него будет цирроз, ему придётся регулярно навещать врача и мереть давление, и кости его будут хрупкими как спички...

Что жизнь его, первые двадцать лет мрачная, проведённая на планете-свалке, затем три года сияющая ясной звездой на весь Небосвод, остановится на целых тридцать лет...

Фан Линь был в неведении, в дрёме. Убегали его последние блаженные секунды...

И наконец юноша открыл глаза.

Конец Пролога.

_____________________________________________________________________

Примечания.

(1) Или же «相柳», мифический девятиглавый монстр.

(2) Или же «七窍», то бишь два глаза, два уха, две ноздри и рот. В китайской медицине они связаны с пятью важнейшими органами. В них проявляются все болезни оных.