— Этот культ. Ха-ха... Мы все умрем, неужели ты думаешь, что моего отца ждет иная судьба? Ты думаешь, что будешь жить вечно, благодаря моему отцу? — Хансоль бросил это абсурдное предложение… Юн Сончхоль покачал головой.

— Это просто моя вера. Точно так же, как Иисус, умерший на кресте, проснулся на третий день...

— Что это за мифология в современном мире?! Ты думаешь, что мой отец проснется на третий день после смерти, как проснулся Иисус? Интересно, сколько на свете таких же верующих людей, как ты? Ах, ты своими глупыми вопросами отнял у меня кучу времени. В любом случае я понимаю, во что ты веришь, Юн Сончхоль, и надеюсь, что в тюрьме ты будешь продолжать так же верить. Однако, конечно, у тебя будет больше времени и на более рациональные размышления, — Хансоль закончил свое высказывание и попытался подняться со своего места. В этот момент Юн Сончхоль начал говорить. Из его пересохшего рта вырвался резкий голос.

— Я… не единственный, кто совершил убийство.

— А? Что ты имеешь в виду?

— Убийства будут продолжаться, — продолжил обвиняемый.

Хансоль сел обратно на свое место. Обратный отсчет убийств дошел до четырех, поэтому он знал, что его отец будет продолжать убивать до того момента, пока жертв не станет двенадцать. Однако было довольно необычно слышать это из уст Юн Сончхоля. Казалось, что он знает больше, чем предполагал профайлер.

— Давай поговорим о том, что это значит. — спокойно продолжил Хансоль.

— Сейчас их четыре... Четыре человека могут быть спасены сейчас.

— Хм? То есть... за каждого человека, которого ты убьешь, один может быть спасен?

— Я буду спасен, неважно, сколько лет я буду гнить в тюрьме в этом мире, в конце концов, я буду спасен и смогу возродиться! — Юн Сончхоль хмыкнул и начал безумно смеяться.

Хансоль мог лишь молча наблюдать за происходящим. Раньше он думал, что отец намеревался убивать людей одного за другим в качестве предупреждения, но, видимо, он настолько запудрил мозги своим последователям, что заставил их поверить, будто за каждого убитого им человека один будет спасен.

Появилась новая информация.

— Спасибо, господин Юн. Поскольку ты не продолжаешь настаивать на том, что являешься невменяемым, я исполню твое желание и позволю тебе гнить в тюрьме долгие-предолгие годы, пока ты не будешь спасен. Хотя я сомневаюсь, что такая вероятность существует. — Хансоль повернулся и вышел.

У прокурора, возглавляющего группу, Со Уджина и лейтенанта Чон, заглянувших в комнату для допросов, было написано на лицах неверие.

— Разве он не сумасшедший? Я не имею в виду метафорически, а по-настоящему сумасшедший, — шокировано произнесла лейтенант.

Прокурор также присоединился к словам женщины:

— Даже то, как он совершил убийство, отвратительно... и он, кажется, не в себе, когда говорит. Единственное, что хорошо, так это то, что он не настаивает на своем сумасшествии.

Руководитель группы Со Уджин также присоединился:

— Если бы он попросил признать его невменяемым, то диагноз подтвердили бы только после психиатрической экспертизы. Хорошо, что он сам от этого отказался, поэтому нам не пришлось идти на эту психиатрическую экспертизу. Фух. Честно говоря, я рад такому исходу, потому что в моих последних делах все преступники заявляли о невменяемости, и я уже думал, что делать, если и в этот раз ситуация повторится. Удачи в суде, господин прокурор.

Прокурор покачал головой. Он оглядел Хансоля с ног до головы, а затем произнес:

— Отличная работа, профайлер Лим. Думаю, что с этим покончено.

Что-то в последней фразе заставило профайлера испытать неприятные ощущения, однако он ничего не сказал, лишь улыбнулся. После чего обратился с просьбой:

— Пожалуйста, дайте ему максимальный срок. Я прошел через много трудностей в этом деле и устал.

Руководитель группы Со Уджин посмотрел на Хансоля:

— Я как раз собирался сказать доктору Лиму, что, когда это дело закончится... думаю, тебе стоит отдохнуть до следующего дела.

— Хм? Вы хотите, чтобы я прохлаждался дома? Дело Юн Сончхоля еще даже не до конца завершено...

Со Уджин махнул рукой и сказал Хансолю, что ему не нужно выходить завтра.

— Это не мое решение... и не решение прокураторы тоже...

— Тогда чье это решение? Кажется, немного несправедливо просить человека, которому еще предстоит работать, взять завтра выходной? — не унимался Хансоль.

— Нет, доктор Лим, у тебя много работы. Я имею в виду, что начальник вызвал меня и сказал, что фигура доктора Лима должна быть на слуху, поэтому должно быть известно, что департамент полиции проводит подобное расследование. Поэтому пока что мы займемся расследованием, а ты можешь выступить в роли посла по связям с общественностью и дать интервью СМИ.

«Посол» — это был хороший способ обозвать профайлера, однако на самом деле это прозвучало как плохой способ сказать, что его просят уйти.

Хансоль понял, что начальник полиции имел в виду не только хорошее. Прокуратура, Ким Сухен и его коллеги, должно быть, сейчас очень настороженно относятся к Хансолю. Ему пришло в голову, что, раскрыв убийцу — Юн Сончхоля, они, возможно, решат на время отстранить Хансоля из CIF и продолжить свой собственный метод спасения.

— Я понял, — теперь профайлер говорил спокойно.

Когда тот послушно согласился, руководитель группы Со Уджин на мгновение удивился, но затем похлопал его по плечу, подбадривая:

— Тогда уходи сегодня пораньше и как следует отдохни.

— Хорошо. Увидимся в следующий раз. Я смогу немного отдохнуть, так как теперь буду более свободным. Больше свободы, — повторил он, косясь на прокурора рядом с ним. Однако он не был уверен, что тот понял его намек.

Хансоль отправился на свое место и собрал необходимые вещи, оставив лишь самый минимум на столе в полицейском участке.

— Что? Доктор, ты увольняешься? — удивленно спросил детектив Кан Учхоль.

— Нет, нет. Я просто беру перерыв. Скоро увидимся.

— А... хорошо.

Хансоль спустился на первый этаж и огляделся.

Теперь, когда у него было больше свободы, пришло время ему и Лим Джэмину встретиться лицом к лицу.