Хансоль провел тщательное расследование в отношении прокурора Ким Сухена, чтобы оказать на него давление. Он держал это в секрете от своих товарищей по команде CIF и каждую ночь проводил в поисках информации, связанной с ним. В результате он выяснил, что у того есть вилла недалеко от плотины Палданг, и смог отследить отчеты и данные на его имя.

Конечно же, Хансоль сделал это с помощью взлома. Он всегда был хорош в этом, и без этих навыков ему бы не удалось получить эти данные. Имея на руках нужную информацию, профайлер смог быстро выяснить, кто живет в виллах вокруг плотины Палданг. Среди владельцев были Лим Джэмин и его последователи. Хансоль пытался подобраться к ним поближе, но местность всегда находилась под усиленной охраной. Он приходил на место по ночам, но один лишь шорох какого-нибудь мелкого животного в округе приводил охранников в боевую стойку. Профайлер повесил лучшую скрытую камеру, которую смог найти, на ближайшем дереве. Охранникам было сложно ее заметить. Он также сделал все, чтобы батарея продержалась как можно дольше.

Он работал над этим еще до того, как Юн Сончхоль совершил свое преступление. Только когда дело было передано в CIF, расследование начали вести всерьез. На видео со скрытой камеры было видно, как Юн Сончхоль много раз приезжал и уезжал оттуда. Но Хансоль знал, что такие видео со скрытых камер, установленных незаконно, недопустимы в качестве доказательств. Тогда были найдены улики, что Юн использовал свою карту, чтобы заплатить за такси. Глупый человек. Ему лучше стоило бы воспользоваться наличными. Хорошо оставлять улики, чтобы создать алиби, но их также можно использовать и против. В этом смысле Юн Сончхоля можно рассматривать, как начинающего убийцу. Что касается других преступлений или преступников, пока точно не было понятно.

— Я… не знаю.

Прокурор Ким Сухен отрицал обвинение. Хансоль пришел на эту встречу, зная, что тот будет все отрицать.

— Как ты можешь это не знать? Ты государственный служащий, на твой счет поступает огромная сумма денег... а имя человека, заключившего договор — твое, прокурор. Если ты не знаешь, то кто ж еще может знать? О, я узнал об этом случайно, но ты сказал, что не женат, так что это не может быть твоя жена... Или, может, это твои отец и мать приобрели виллу и переписали ее на тебя?

Бровьи прокурора Кима нахмурились от такого количества сарказма в голосе Хансоля.

— Чего ты хочешь?

Эта фраза была сказана так легко, что Лим Хансоль чуть не рассмеялся вслух. Ему нужен был не Ким Сухен, а тот, кто стоял у него за спиной.

— Странно, ты сказал, что ничего не знаешь, а теперь спрашиваешь у меня, чего я хочу... Ты признаешь, что вилла принадлежит тебе, и знаешь, кто там живет?

— Как… ты узнал об этом, юридически ты никогда не можешь... — начал оправдываться Ким Сухен.

— Я унаследовал эту сторону характера от своего отца — одержимость. Делать все ради достижения цели. Вот в чем моя сила. Он породил меня, и я хочу воздать ему за все плохое, посадив, а для этого мне нужна твоя помощь.

— Ты… же не хочешь предложить мне заключить союз с тем, кто так враждебен ко мне, не так ли, доктор Лим?

Лим Хансоль громко рассмеялся при этих словах. В уголках его глаз выступили слезы. Это был смех неподдельной радости.

— О, прокурор Ким. Мой дорогой прокурор Ким. Не хочешь ли выпить? Сегодня я оплачиваю счета.

— Я не пью во время службы.

«Ложь».

Глаз Лим Хансоля на мгновение сверкнул голубым светом, а затем потускнел.

— Ты такой хороший собеседник, почему же не хочешь выпить со мной?

Поскольку прокурор оказался в уязвимом положении, ему ничего не оставалось, как сделать то, что ему сказали. В конце концов он подозвал официанта и заказал бутылку алкоголя. Звук наливаемого напитка эхом разнесся по комнате.

— Давай выпьем.

Лим Хансоль спокойно сделал глоток. Прокурор Ким Сухен же пил неохотно.

— Ты не зря стал прокурором, хорошо проявил себя в учебе, поэтому и попал в первую команду. Ты отличный парень. Разве ты так не считаешь? Прокурор Ким, присоединяйся ко мне.

— Зачем… мне объединяться с тобой, я уже...

— Интересно, как мой отец нашел? Слабое место у прокурора Кима. Неужели он поймал тебя на предательстве? И, быть, может, смог выявить твою коррупционную схему? Или... Прокурор Ким, ты действительно веришь в искупление?

... — Прокурор Ким молчал.

«Я не ожидал, что прокурор верит в спасение... Как мой отец смог так заманить людей и заразить их этой идеей?»

— Ты веришь в спасение, которого не существует. Веришь ли ты, что спасение достигается теми, кто много чего изучил? — спросил в итоге профайлер.

* * *

Ким Сухен вернулся в прокуратуру, и вместо того, чтобы пойти прямо в свой кабинет, заглянул в кабинет главного прокурора.

— Прокурор Ким, ты выглядишь расстроенным, что случилось? — спросил тот.

— Главный прокурор. Это все становится странным.

— Что? Что может идти не так?

— Лим Хансоль, сын профессора Лима. Он знал, где находится профессор Лим, и знал, кому принадлежит вилла.

Выражение лица главного прокурора ожесточилось.

— Сядь сюда.

Главный прокурор и Ким Сухен сели друг напротив друга.

— Ты… вернулся со встречи с Лим Хансолем?

— Да. Он пришел в офис и попросил меня поесть с ним, и я подумал, что это просто обед, но оказалось, что все не так.

— Он пришел, чтобы шантажировать тебя. Что тебе сказал Лим Хансоль? Наверное, он попросил тебя сотрудничать с ним, верно? Думаю, он предложил это, потому что считает, что ему будет выгодно иметь тебя, как союзника на своей стороне. Также ты помог ему быстро получить ордер на арест.

Главный прокурор прекрасно понимал, что Лим Хансоль был причиной, по которой ему пришлось ускорить выдачу ордера на арест.

— Он попросил меня заключить с ним союз, а потом...

— А потом?.. — спросил главный прокурор, скрестив ног, — прокурор Ким, почему ты молчишь? Ты слышал что-то, что не можешь сказать?

— Он спросил меня, верю ли я в спасение.

— Ха-ха, что за ублюдок. Не зря он сын профессора Лима, очень на него похож. Так что ты ему ответил?

— Я не стал отвечать, решил, что этого не стоит делать.

— Не отвечать, что мы задумали… Хороший вариант. Так что ты думаешь о том, чтобы заключить союз? Как того хочет Лим Хансоль? — спросил главный прокурор.

Прокурор Ким вспомнил слова профайлера: «Подумай об этом, прокурор. Это единственная возможность. Я больше никогда не сделаю прокурору Киму подобного предложения, ты понял?»

— Он говорил угрожающе, как будто держал все в своих руках. Это было слишком пугающе, чтобы назвать это просьбой или снисхождением. Он сказал, что дает мне только один шанс.

— Разве нам не нужно затащить Лим Хансоля в клетку?

— Это то, во что мы не можем вмешаться, потому что комиссар полиции создал новую команду... — неуверенно продолжил Ким Сухен.

— Комиссару полиции… также рекомендовали отправить Лима в CIF, потому что мы это предложили, а иначе он бы этого не сделал. Разве это не так? Прокурор Ким, вспомни то время. Я думал, что Лим Хансоль будет вести себя тихо, но был удивлен. Они одной крови, но такие разные.

Прокурор Ким Сухен нервно смочил языком пересохшие губы, как будто сильно нервничал. Главный прокурор смотрел на него с нечитаемым выражением лица.

У него нет другого выбора, кроме как делать то, что ему велят. Сотрудничать с Лим Хансолем или нет — это должен был решить главный прокурор. У него нет права голоса. Интересно, предвидел ли профайлер, что игра зашла так далеко?

— Передай Лим Хансолю, что ты примешь предложение о союзе, прокурор Ким.

— Господин?..

— Да ладно, думаю, что это действительно последнее предложение. Он и раньше давал нам кучу шансов, так что я уверен, что сейчас он говорит так серьезно только потому, что это последняя возможность... Давай представим, что мы пошли ему навстречу, и пока ты будешь сотрудничать... Как ты думаешь, что знает Лим Хансоль? Наш профессор считает, что он знает все.

Главный прокурор по-особенному выделил обращение «наш профессор». Казалось, что он произнес это с глубоким уважением.

Прокурор Ким Сухен был в замешательстве

— Вы действительно… считаете, что мы должны притворяться, что сотрудничаем? Если мы это сделаем, то окажемся в невыгодном положении, и это сделает проведение расследования еще более неудобным для нас. Полиция... Нет, не полиция, только консультант, и тот уже нас запугивает.

— Хе-хе, прокурор Ким. Ты ведь уже играл в эту игру, не так ли? Просто делай то, что он говорит.

— А если сделаю? Вы задумывались о том, что будет дальше? Он будет поднимать шумиху на месте убийства и продолжит делать себе имя? Его авторитет будет становится все выше, и мы не сможем убить его к тому времени. Нам нужно заставить его исчезнуть, пока он не стал более заметным.

— Что за спешка? Наш профессор еще не дал никаких «указаний». Юн Сончхоль — вспыльчивый ублюдок. Если бы все было сделано правильно и в меру, это было бы незаметно... но мы уже упустили один шанс, поэтому, пока не поступит следующее указание, мы будем сотрудничать с Лим Хансолем.

— А что насчет Юн Сончхоля? Неужели вы оставите все как есть?

— Прокурор Ким… ты новичок, что ли? Сегодня ты задаешь слишком много вопросов. Как зовут этот придурка, чье имя я никак не могу вспомнить? Тот, который пытался убить женщину и в итоге покончил с собой? Мы можем сделать также. Или избить его по полной, чтоб он сдох. Принеси уничтоженные тобой улики обратно на место преступления и воссоздай их. А потом всучи их тому парню из CIF. Он опубликует отчет о том, что снова нашел на месте преступления... и Юн Сончхоль может оставаться в своей камере... — отдал указания главный прокурор.

Ким Сухен кивнул в ответ.

К большому огорчению Юн Сончхоля, выброшенная карта снова появится на свет.

— Я передам… это дальше.

— Да, прокурор Ким. Потрудись хорошенько. Тебе просто нужно сделать вид, что ты готов сотрудничать с профайлером на ближайшие несколько месяцев и придумать, как выкрутиться из этой ситуации. Возможно, нам придется перенести резиденцию нашего профессора. Я не знаю, как Лим Хансоль узнал все это, однако он незаконно достал эти данные, так что, скорее всего, это просто шантаж, и он не может использовать их. Ему далеко до разоблачения. Ты понимаешь это? Не нужно бояться, я сам поговорю с нашим профессором, и мы решим, что делать.

— Хорошо, господин.

— Тогда убирайся.

Прокурор Ким вышел из кабинета начальника. В коридоре стояла тишина. Мужчина подошел к аварийной лестнице. Он посмотрел вверх и вниз, чтобы убедиться, что там никого нет, а затем набрал номер «гнома» CIF.

— Это я. Тебе удобно?

Когда человек на другом конце ответил согласием, прокурор Ким продолжил.

— План изменился: мы бросаем Юн Сончхоля. Да, мы бросаем его. Я пришлю тебе сообщение с новыми подробностями. Ты знаешь, где хранился молоток, верно? Помнишь место преступления? Сделай так, чтобы все выглядело так, будто ты не нашел его сначала. Оставляем Юн Сончхоля.

Повесив трубку, прокурор Ким Сухен в расстройстве полностью ослабил галстук, затем он сел на ступеньки и прислонился головой к стене.

Его голова пульсировала. Образы главного прокурора и Лим Хансоля наложились друг на друга.

«Черт возьми!»