Одна из основных задач Хансоля состояла в том, чтобы выяснить, кто сливает информацию из полиции, но вначале нужно было разобраться с убийством Квак Донсика. Главный подозреваемый, Юн Сончхоль, произнес слова, которые были равносильны признанию. Хансоль зашел в допросную. Казалось, этот самый допрос подходил к концу, и Юн Сончхоль выглядел измотанным после многочасового разговора.

«Придется просить ордер на арест... Интересно, даст ли мне его первая команда? Действительно ли прокурор, отклонивший ордер на обыск, выдаст ордер на арест?»

Хансоль на мгновение задумался, стоит ли ему воспользоваться прокурором Ким Сухеном. Хотя, тот и не занимался этим делом, если Хансоль спровоцирует его, просьба команды CIF, по крайней мере, дойдет до заместителя судьи, и тогда ордер на арест может быть выдан. Юн Сончхоля подозревали в нападении на полицейского профайлера, и он был одним из подозреваемых по делу. К тому же его могли убить и обставить все как суицид, как уже происходило. «Спаситель», в которого верит Юн Сончхоль, — Лим Джэмин, на самом деле не может никого спасти, точнее, он никому ни за что просто так не поможет.

Обдумав все это, Хансоль решил попробовать сначала обратиться к прокурору Ким Сухену. Он мог бы обратиться к нему лично, зайдя в кабинет, но решил, если будет пользоваться этим слишком часто, то этот способ перестанет действовать.

[Прокурор Ким, вы сейчас свободны?]

Сначала Хансоль отправил вежливое текстовое сообщение. Если он не получит ответа от прокурора, то сразу же позвонит ему, а пока профайлер решил действовать отдельно от своей команды. Они уже получили необходимые материалы, а улики, доказывающие причастность Сончхоля к убийству, могут в ближайшее время пропасть, и Хансоль должен их найти. Признаний и показаний полиграфа недостаточно для вынесения обвинительного приговора, так что дело не в том, что он не может доверять своим ощущениям и глазам, а на суде нельзя сказать, что его глаза могут отличить правду от лжи. Это был секрет, который нужно было хранить в тайне.

Машина Хансоля подъехала к дому, где жил Юн Сончхоль.

После развода с женой из-за увлечения азартными играми опеку над их общим ребенком взяла жена, и он переехал в небольшой дом. Согласно результатам расследования, вначале мужчина жил на широкую ногу, но вскоре начал влезать в долги из-за тех самых азартных игр, так что его финансовое положение стало стремительно ухудшаться, и ему пришлось продать дом, чтобы расплатиться с долгами. Затем он начал снимать жилье, однако долги продолжали копиться, и он был вынужден постоянно переезжать в более дешевое жилье, до тех пор, пока...его нынешним домом не стала обшарпанная комната на крыше. Хансоль посмотрел на комнату, где Юн Сончхоль останавливался до и после совершения преступления.

«Жертва весила около ста килограммов. Если учесть, что Юн Сончхоль меньше большинства мужчин, то он никогда бы не смог перенести тело самостоятельно. А даже если бы и смог, то не смог бы сдвинуть его с места, не создав при этом много шума».

Хансоль нажал на звонок и услышал женский голос из домофона, который, оказалось, принадлежит хозяйке здания. Женщина спросила, кто он, и Хансоль ответил, что является сотрудником полиции, ему тут же открыли.

— О боже... Я слышала историю о мужчине, который жил в комнате на крыше, это правда? — женщина средних лет беспокоилась о правдивости этой истории. Она переживала, что если убийца жил именно здесь, то у нее могут возникнуть проблемы.

— Я не могу сказать вам точно, потому что мы все еще расследуем это дело. Полиция уже приходила? — ответил Хансоль.

— Нет, они пока не приходили. Некоторое время по району ходили слухи, и в новостях говорили, что он раньше жил здесь... Я впервые узнала, что он был учителем... Он всегда был таким потрепанным, тихим и держался особняком, — причитала женщина.

— Слышали ли вы какие-нибудь громкие звуки или делал ли он что-нибудь в комнате на крыше двадцать второго ноября, может быть за день до или после этого числа?

Женщина выглядела обеспокоенной. Прошло уже много времени, поэтому она не могла сразу вспомнить о чем-то конкретном:

— О, ну, примерно в это время... погодите-ка, не думаю, что в то время была дома, я путешествовала по Европе... Меня не было неделю, так что если в доме что-то и происходило, то другие жильцы знают больше, чем я.

— А сейчас они есть в доме? — Спросил Хансоль.

— Они все на работе, так что, скорее всего, их сейчас здесь нет, и вам придется долго ждать их возвращения.

Мужчина решил сменить тему. Если он не мог получить ответ на этот вопрос, то решил попробовать задать другой:

— Итак, вы сказали, что Юн Сончхоль обычно вел себя тихо. Много ли у него было гостей?

— Хм... Раньше часто приходили два мужчины, которые утверждали, что являются его друзьями, но они были немного грубоваты на вид и имели... в общем я подумала, что они, как бы сказать… не подходят друг другу, потому что один выглядел как огромный гангстер, а другой — как джентльмен. — на этот раз хозяйка смогла дать ответ.

— Ясно. Вы сказали, что они часто приходили сюда, а они задерживались на какой-то период в комнате?

— Не может быть... В этот раз убили именно того здоровяка? — Женщина в ужасе посмотрела на Хансоля. Тот не ответил, зная, что если он скажет правду, то разговор уйдет в другое русло.

— Нет, не совсем, мне просто интересно узнать об их отношениях. — не стал вдаваться в подробности профайлер.

— Ну... Думаю, раньше он приходил сюда два-три раза в неделю, но в последнее время... А, подождите, я не видела их с тех пор, как Юн Сончхоля забрала полиция. К тому здоровяку тоже приходили полицейские?

— Ну... да, они приходили и к нему.

«Точнее полицейские пришли уже к мертвому телу». — Подумал Хансоль, но, конечно, не стал говорить этого. Не добившись больше ничего от женщины, Хансоль попросил разрешения войти в комнату Юн Сончхоля.

— О, и, если кто-то еще придет спрашивать о вашем жильце, мне нужно, чтобы вы держали все в секрете, потому что это дело сейчас на слуху у всех... а вы знаете, какой шум могут развести репортеры, так что, если кто-то еще придет и спросит, был ли кто-нибудь в этом доме, мне нужно, чтобы вы пошли навстречу полиции и сказали, что ничего не знаете или не помните, — строго сказал Хансоль.

— Ладно, ладно, я поняла. У меня есть ключ от комнаты на крайний случай, так что дайте мне минутку, схожу за ним, а вы сначала поднимитесь наверх.

Хансоль поднялся в комнату на крыше, она находилась на третьем этаже. Лестница на первый и второй этажи была маленькой и какой-то низкой, а вот лестница со второго на третий была довольно высокой и длинной.

«Наверх Квак Донсик должен был подняться сам. А как Сончхоль спустил его? Квак Донсик был выше и весил гораздо больше. Подозреваемый в убийстве не очень-то силен, да и развитых мышц у него нет. Исходя из всего этого, он не смог бы спустить его самостоятельно. Отсюда следует два вывода. Либо у Юн Сончхоля был сообщник, либо он совершил убийство в другом месте. Скорее всего, последнее, потому что он не ждал и не хотел, чтобы полиция пришла к нему домой».

— О, вы заждались, извините. Я сейчас открою дверь. — Женщина открыла дверь в комнату на крыше. Как только она сделала это, в нос Хансоля ударил тошнотворный запах. Место походило на мусорку. Повсюду валялись бутылки из-под соджу, валялись постельные принадлежности, которые давно не стирали. — А-а-а... Как же воняет. Ну и кто мне заплатит за это?! Потребуется несколько дней, чтобы избавиться от запаха, — хозяйка дома ворчала, видя, в каком состоянии находится дом.

Хансоль осмотрелся: зона кухни, в маленькой квартирке-студии, была полна заплесневелых остатков лапши быстрого приготовления и кишела тараканами. Судя по состоянию дома, Юн Сончхоль не жил здесь как минимум две недели. Трудно было поверить, что именно здесь он жил до того, как его арестовали полицейские за преследование и нападение на Хансоля.

— Когда вы в последний раз видели господина Юн Сончхоля?

— Не знаю, он редко выходил из дома. А если выходит, то поздно вечером.

— Неужели? — Поздние вечера были еще одной подсказкой. Выйти поздно ночью для убийства... догадаться было несложно. — Хм... хорошо, спасибо, но я не могу тут надолго оставаться, вам предстоит много работы, чтобы подготовить это место к сдаче в аренду. — Хансоль собрался уходить.

— Да, ваша правда. Не мое дело, конечно, попадет он в тюрьму или нет, но что насчет меня, женщины, которой теперь нужно как-то зарабатывать деньги и вычищать это место?! — шокировано спросила домовладелица.

— В любом случае, спасибо вам за сотрудничество в расследовании. Как я уже сказал, если придет кто-то еще, не верьте им, даже если они скажут, что они из полиции. Я буду первым и последним человеком, которого вы увидите из полиции.

— А бывают люди, выдающие себя за полицейских?

— Да. Есть такие, которые выдают себя за полицейских, чтобы получить информацию, — Хансоль намеренно лгал, чтобы информация не просочилась внутрь CIF. Ничего не подозревающая женщина, казалось, поверила ему. Профайлер вежливо поклонился и пошел осматривать окрестности. Там он остановил прохожего и спросил у него, где находится ближайший магазин или супермаркет; и последовал его указаниям.

Маркет находился примерно в ста метрах от места жительства Сончхоля.

Зайдя в круглосуточный магазин, Хансоль посмотрел на расположение камер видеонаблюдения. Они были повсюду. Даже если подозреваемый и дал ложное местоположение в день убийства, успокаивало то, что если бы он посетил этот магазин двадцать второго числа, то камеры видеонаблюдения ничего бы не зафиксировали. Остальные члены команды позже зайдут в этот магазин и принесут записи с камер видеонаблюдения.

Осмотревшись, Хансоль вышел и задумался: «Куда пойти дальше?»

Как раз в этот момент его мобильный телефон завибрировал. Это было сообщение от прокурора Ким Сухена.

[Я свободен, звони прямо сейчас.]

Хансоль не ожидал, что тот прочитает сообщение и ответит, это было неожиданно, но он тут же набрал номер.

— Здравствуйте, прокурор Ким, я решил позвонить вам вместо того, чтобы наведаться лично.

— У меня нет времени на долгие разговоры, так что давай выкладывай быстрей.

— Если коротко... Я хочу получить ордер на арест Юн Сончхоля.

— Я не работаю над этим делом, так почему ты звонишь мне? Иди к другому прокурору и попроси его выдать тебе ордер на арест.

— О, я с ним не разговаривал, потому что знаю, что между нами есть одно дело, поэтому позвонил тебе.

— Между нами? Не используй эти слова, меня оскорбляет то, что я слышу. Мы с доктором Лимом не так уж и связаны.

— Ты, что, уже вышел из себя? Это так некрасиво. О, хочешь, я расскажу тебе кое-что интересное?

— Не тяни время, просто приступай к делу.

Прокурор Ким Сухен не мог видеть выражение лица профайлера по телефону, но Хансоль ухмылялся. Он знал, что выдача ордера на арест — это лишь вопрос времени после того, как прокурор услышит слова профайлера.

— Юн Сончхоль рассказал мне кое-что очень интересное о Лим Джэмине, — воцарилась тишина, — о нашем докторе. Он верит, что тот спас его жизнь. Неужели мой отец такой добродушный? Разве он не психиатр? Разве учитель, готовящий серийных убийц, может быть чьим-то спасителем? Но подозреваемый говорит, что знает кого-то в прокуратуре… Поэтому я приказал CIF провести расследование, продолжая скрывать тот факт...

— Я… понял, что ты имеешь в виду, — голос прокурора Ким Сухена стал спокойным. Профайлер ухмыльнулся. Прокурор наверняка знал, что Хансоль собирается сказать дальше. — Уже поручаю выдать ордер на арест.

— Спасибо тебе за сотрудничество. Кстати, ты знаешь, что человек, который сообщил об этом преступлении, — это отец? Мой отец так занят. Он в бегах, но при этом сообщает об убийстве в полицию... То есть я бы на его месте и не мечтал об этом, так что говорю тебе это просто для сведения. Мне нужно идти, так что вешаю трубку, зная, что ордер на арест будет выдан в течение дня.

Звонок закончился. Теперь были слышны только легкие шаги Хансоля.