«И в самом деле, есть что-то пугающее в том, что человек имеет также некоторую теневую сторону, которая состоит не просто из маленьких слабостей и изъянов, а из прямо-таки демонической динамики… Но стоит людям собраться вместе и образовать толпу, как высвобождается динамика коллективного человека. Звери или демоны, сидящие в каждом человеке, не проявляют себя, пока он не сделался частью толпы».

Карл Густав Юнг «О психологии бессознательного».

— Доктор Лим — тот, кто спасет нас всех! Как ты, его дитя, можешь говорить такое? Я был спасен благодаря его усилиям и стараниям... Я был близок к смерти, но меня спасли!

— Тебя спасли, подготовив к убийству? Ты, что, очистился через чью-то смерть? Неужели только после того, как ты убил Квак Донсика, ты освободился от денег и от долгов? — Спросил Хансоль.

— Ах, нет... как ты можешь так интерпретировать мои слова? Есть и другие люди, подобные мне... Доктора Лима ложно обвиняют в том, что он учит и подговаривает людей убивать... но на самом деле он не такой. — Сказал Юн Сончхоль.

— Ты так слеп, отрицая, что полиция прекратила свое расследование его дела. Ты наверняка сам видел место убийства? Я вот это видел собственными глазами. — Слова Хансоля были пронизаны сарказмом. Не было никаких причин сочувствовать сидевшему перед ним глупцу. Тем более такому человеку, который верил в Лим Джэмина.

— Я не брошен, доктор Лим никогда никого не бросает... Наш доктор... — убеждал себя преступник.

— Неужели? Неужели он никого никогда не подставлял? А ты говоришь это с такой убежденностью. «Я не брошен...» Может, ты что-то получил от него? Слова, которые мы произносим случайно, отражают наше бессознательное. То, как ты сейчас это говоришь: «Я не брошен»; означают «Я совершил убийство». Ты это понимаешь?

Хансоль очень подробно изучал архетипы ради себя самого. Чтобы узнать, каково это — быть социопатом, чтобы познать личность монстра, спрятанного в глубокой бездне…

Чем больше он изучал, тем больше понимал, что в словах, которые люди произносили так непринужденно, заложена правда. Более того, об этом даже были написаны статьи. Этому явлению была посвящена одна из работ, которую Хансоль с интересом прочитал.

Выражение лица Юн Сончхоля было полно недоумения.

— Сколько людей сейчас находится рядом с доктором Лимом? Ты должен знать, раз прошел через это. — Продолжил Хансоль.

— Э… я не знаю! Откуда мне знать такое! Доктор Лим просто...

— Просто?

Юн Сончхоль выглядел так, будто боялся сказать что-то не то. Он явно порывался ответить, но, казалось, был погружен в свои мысли.

— Ты связываешься с ним, когда хочешь? О, нет, это же совершенно не так. Лим Джэмин связывается с тобой только тогда, когда ему это нужно, не так ли? Да, думаю, что так и есть.

— Ты! Как ты можешь так говорить? Он же твой отец! Как ты можешь смотреть на него свысока?

— Мне нужно почтительно разговаривать с преступником? Знаешь ли ты, что, имея преступника в качестве одного из членов семьи, я теперь должен всю жизнь доказывать, что сам не являюсь преступником? Что монстр внутри меня никогда не выйдет наружу? Знаешь ли ты, каково мне? А ты и не узнаешь, ведь ты уже совершил преступление?

— Заткнись! Ты не знаешь, о чем говоришь! — Разозлился Сончхоль.

— Может, дать тебе сигарету, чтоб ты успокоился?

— Мне не нужна забота от тебя... Ты продолжаешь обвинять меня в убийстве, у тебя есть доказательства? Если есть, покажи мне.

Хансоль указал пальцем на полиграф.

— Вот доказательства. Ты уже сказал, что убил Квак Донсика. Итак, какое орудие убийства ты использовал, когда наносил удар по голове? Это может быть что угодно, от простого молотка до чего-то другого. Вопрос в том, куда ты спрятал орудие, использованное при убийстве?..

Как раз в этот момент дверь в комнату для допросов открылась.

— Доктор Лим, давайте поменяемся местами на время, думаю, тебе стоит немного отдохнуть. — Руководитель группы Со Уджин подал сигнал глазами так, чтобы подозреваемый не заметил этого. Хансоль обратил внимание, что в папке с документами на подозреваемого прибавилось бумаг.

— Я сделаю перерыв и надеюсь, что ты хорошо поговоришь с руководителем нашей группы. — Сказал Хансоль, выходя из допросной, и плотно закрыл за собой дверь. Подошел к лейтенанту Чон Юми и взял у нее папку.

— Расследование уже закончено? Все происходит довольно быстро, не так ли?

— Компания, выпускающая кредитные карты, решила сотрудничать, поэтому я смогла получить сведения в кратчайшие сроки. Если ты посмотришь сюда, то увидишь, что Юн Сончхоль не использовал карту двадцать второго числа. Нет никаких данных о совершенных операциях, — сообщила лейтенант.

Когда Чон Юми указала на это, профайлер увидел, что на самом деле не было никаких записей об использовании карты в этот день. Однако, двадцать третьего числа отметка о покупках в круглосуточном магазине была. Время совершения операции около десяти часов утра.

— Интересно... Он произвел оплату в круглосуточном магазине двадцать третьего числа около десяти часов утра... Он, должно быть, сделал это после убийства и уничтожения улик, да? — пришел к выводу Хансоль.

— Должно быть, он виновен в убийстве... и, хотя с сегодняшнего дня он заплатит за свои незаконные азартные игры и нападение... он не подозревал, что его подставят. Вот почему он продолжал изворачиваться и лгать, — лейтенант Чон Юми логично подытожила слова Хансоля.

— Есть одна цитата от Карла Юнга, известного психиатра. Не знаю, в курсе ли ты, но он говорил следующее: «Стоит людям собраться вместе и образовать толпу, как высвобождается динамика коллективного человека. Звери или демоны, сидящие в каждом человеке, не проявляют себя, пока он не сделался частью толпы». Из продолжавшихся разговоров с Юн Сончхолем я понял, что Лим Джэмин собирает людей, совершивших мелкие преступления, людей со слабостями и определенными пороками.

— Я тоже так думаю, однако у тебя нет полномочий расследовать это дело, ведь он твой... — не успела договорить Юми.

— Я в курсе этого. Отец также знает, что я не могу расследовать это дело. Теперь, когда мы доказали, что Лим Джэмин стоит за делами, которые передавались CIF, нам нужно взглянуть еще раз на все и связать их воедино. У меня уже были догадки, что он стоит за убийствами и что в полиции есть кто-то, кто изнутри докладывает ему... но нам нужно копнуть глубже. Не доверяй никому, ни на кого не полагайся. Эти сведения не должны выйти за пределы CIF.

Лейтенант Чон Юми кивнула в знак согласия. Наблюдая за допросом Хансоля, она также поняла, что кто-то из сотрудников полиции сливал информацию Лим Джэмину.

— Тебе нужно знать одну вещь, лейтенант Чон, — нельзя доверять никому, даже мне. Сейчас мы ведем расследование, не зная, кто предает нас изнутри. Чем больше мы узнаем, тем больше нам нужно держать себя в руках. Мы знаем, что Юн Сончхоль убил Квак Донсика под чьим-то руководством, но это только начало. Кто-то может слить внутреннюю информацию Лим Джэмину или попытаться уничтожить улики. А может быть, от Юн Сончхоля избавятся.

— Поняла. Как, по-твоему, отреагирует Юн Сончхоль после того, как его оставят одного, бросив на произвол судьбы?

— М-м-м… слепое доверие растворится... и он может назвать имена тех, кто с ним. Вообще-то, об этом стоит подумать позже, а первым делом нам нужно выяснить, какой именно тупой предмет использовал Юн Сончхоль. Разве из бюро не прислали что-нибудь по результатам второго вскрытия? — сказал Хансоль.

— А, вот второй отчет о вскрытии, которое судмедэксперты уже закончили.

— Повреждение затылка стала причиной смерти, а тело было погружено в воду... Они проверили легкие?

Лейтенант Чон Юми покачала головой.

Хансоль сказал, что свяжется с бюро и сам все проверит.

Удар по затылку мог и не стать причиной смерти, но, если бы он был еще жив, вода попала бы в легкие, и он захлебнулся, в результате чего и наступила бы смерть. При обнаружении утопленника вода, как правило, пузырится из носа и рта. С этим телом такого не было.

Хансоль сразу же написал сообщение Джею:

[Ты уверен, что смерть наступила в результате удара по затылку?]

Джей тут же написал ответ:

[Он умер от черепно-мозговой травмы.]

[Как ты думаешь, какой тупой предмет использовался?]

[Если посмотреть на степень повреждения черепа, то наиболее вероятным является удар молотком. Скорее всего, удар был нанесен чем-то круглым.]

[Тогда тебе нужно найти молоток.]

После последнего сообщения Джея Хансоль продолжил:

— Теперь, когда у нас есть косвенное признание Юн Сончхоля, нам придется обыскать его дом. Мне нужно поговорить с прокурором и получить ордер на обыск как можно скорее. Ведь мы не хотим, чтобы за это время исчезли улики.

— Я уже подала запрос на выдачу ордера... но реакция прокурора была довольно отстраненной. — Выражение лица лейтенанта Чон Юми было мрачным.

Заговорил детектив Кан Учхоль, сидевший рядом:

— Прокуратура всегда высокомерно заявляет, что она контролирует ход расследования. Мы просили их выдать ордер до того, как улики будут уничтожены, потому что может быть сообщник. Однако те отказались, сославшись на то, что у нас нет серьезных доказательств, лишь косвенные. Если бы у нас были вещественные доказательства, мы бы сразу взяли его и вероятного сообщника под стражу. Нам нужно обыскать его дом, чтобы найти улики, но нам это не разрешают сделать.

— В какой отдел вы обратились?

Детектив Кан Учхоль хмыкнул и сказал, что к первому отделу. Все было так, как и ожидалось. К счастью, прокурор Ким Сухен, похоже, не взялся за это дело.

Он будет немного осторожнее теперь, когда Хансоль лично предупредил его. Пусть он и направляет дела в CIF, но сам в них не лезет.

— Давайте попросим еще раз. — решил профайлер.

— Ранее мы с Чон Юми по очереди разговаривали по телефону, и он говорил, что у него много дел, за которые нужно взяться... У нас нет вещественных доказательств, как ты хочешь получить ордер? — спросил детектив.

— Все улики исчезнут, пока мы будем ждать ордер на обыск, а мы не сможем добиться обвинительного приговора, основанного на признании и данных полиграфа, потому что, если он скажет, что на него давили полицейские, заставляя дать ложные показания, суд отменят.

— Блин, прокуроры вставляют палки в колеса!

Детективы Кан Учхоль и Шин Донджин продолжали обвинять прокуратуру в бездействии.

Хансолю пришлось придумать что-то другое.

— Хм... Улики, возможно, уже уничтожены, в конце концов, с момента убийства прошло немало времени.

Все кивнули, соглашаясь со словами профайлера.

— Давай придумаем что-нибудь другое кроме ордера на обыск, например, получим записи с камер видеонаблюдения...

— Ты же видел, что на камерах видеонаблюдения с дамбы ничего не видно. — сказал Учхоль.

— Я говорю не об этих записях с дамбы. Давай проверим камеры возле дома Юн Сончхоля, дома Квак Донсика и офиса жертвы. Возможно, Юн Сончхоль удерживал жертву несколько дней, прежде чем совершить убийство. Нам нужно выяснить, какими были последние передвижения Квак Донсика, и сравнить их с передвижениями Юн Сончхоля.

— А...

— Нам также нужно выяснить, откуда Юн Сончхоль достал цемент. Если мы не найдем эту покупку в его истории платежей, то, возможно, он воспользовался чьей-то картой или заплатил наличными. Нам придется отследить счета и аккаунты, и если прокуратура нам не поможет, то сделаем это самостоятельно, — наметил план действий Хансоль.

— Хорошо.

Как только профайлер договорил, лейтенант Чон Юми и детектив Кан Учхоль вышли. Детектив Шин Донджин заглянул в комнату для допросов.

— Детектив, вы не идете?

— О... Я отвлекся на мгновение, тоже ухожу.

Детектив Шин Донджин поспешно вышел. Хансоль уставился ему вслед. Может быть…