— Но, доктор Лим, тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? Еще нет подтверждения, что он виновен, и никаких вещественных доказательств не найдено... У него просто психоз, не так ли? Если он позвонит в Комиссию по правам человека, у нас будут проблемы, — обеспокоено сказал руководитель группы У Джин.

Хансоль тоже этого не хотел. Но эта связь между Лим Джэмином и Юн Сончхолем и смерть четвертой жертвы... Как он понял во время разговора, все заявления Юн Сончхоля были ложными и между ним и Лим Джэмином были покровительственные отношения. Все это укрепило его подозрения.

— Одно можно сказать точно: он следует за Лим Джэмином, за которым охотятся как за организатором-убийцей. Еще он называет его «наш доктор», — сказал Хансоль.

Лицо Со Уджин при этом ожесточилось.

— Даже если Юн Сончхоль следует за ним, это не является вещественным доказательством, не так ли?

Хансоль ответил уверенным голосом:

— Тот факт, что он собирался убить меня из-за бухгалтерской книги, принадлежащей нашей жертве, и то, что он был уволен несколько месяцев назад, уже говорит о том, что он делал ложные заявления во время допроса. Попытки докопаться до истины неизбежно приведут к признаниям. А что, если признание и детектор лжи объединить? Тогда мы получим веские протоколы и попросим принять их в качестве доказательств. Детектор лжи покажет истину там, где человек захочет скрыть свои ошибки.

Услышав слова Хансоля, руководитель группы Со Уджин и лейтенант Чон Юми встревожились. Они не знали, какой силой обладал Хансоль, а слова Юн Сончхоля звучали так, как будто его объяснение, связанное с каким-то загадочным светом, было ни при чем.

— Я собираюсь получить признание, да и полиграф уже работает, так что мы будем знать, что правда, а что нет. — Хансоль вернулся в комнату для допросов. В пепельнице лежало несколько окурков, что свидетельствовало о том, что Юн Сончхоль выкурил несколько сигарет. Комната была наполнена дымом. — Ты покурил? Как себя чувствуешь?

Юн Сончхоль сплюнул в пепельницу:

— Хочешь узнать, каково это быть пойманным и находиться под следствием? Не очень. Я хочу, чтобы ты поскорее меня освободил.

— Боюсь, это только начало расследования. У меня к тебе довольно много вопросов.

— Нет, я говорю правду, так почему же ты продолжаешь спрашивать? Разве это нормально, что полиция, которой платят налогоплательщики, продолжает гнуть свою линию?

На этих словах Хансоль наклонил подбородок, криво усмехнулся и спросил:

— Почему ты солгал?

— Что? Какие у тебя есть доказательства того, что я солгал? — спросил Юн Сончхоль.

— Ты заявил, что все еще работаешь учителем и вышел на работу двадцать третьего числа. Это все ложь. Правда в том, что тебя уволили несколько месяцев назад, не так ли? — Уверенно парировал Хансоль.

У Юн Сончхоля отпала челюсть, когда Хансоль сказал это.

— Господин Юн… я спросил тебя, почему ты солгал. Так как оказалось, что тебе не нужно было идти на работу двадцать третьего числа, то твое заявление о том, что ты напился двадцать второго числа, тоже ложное, не так ли? — Юн Сончхоль замахал руками в знак отрицания. Он сказал, что выпил алкоголь двадцать второго числа, и что он точно помнит это, но глаз Хансоля снова почувствовал ложь. — Что поделать, это все равно больше похоже на ложь. Правда в том, что ты не пил. Итак, давай пойдем по порядку. Ты раньше работал учителем, но был уволен. Я еще не выяснил причину… но уверен, что это как-то связано с незаконными азартными играми и достоинством государственных служащих. Хорошо, что школа уволила тебя, и у тебя нет судимостей за незаконные азартные игры, верно? — спросил профайлер.

Юн Сончхоль потерял дар речи. Чем больше он говорил, тем хуже для него становилась вся ситуация. Он боялся, что его действия двадцать второго числа будут раскрыты.

— О, у меня есть вопрос. Он не имеет отношения к азартным играм и увольнению, господин Юн. Ты, кажется, служишь Лим Джэмину, верно? Что у вас за отношения? Ты его палочка-выручалочка? Мне кажется, вы вышли за рамки такого. Ты как будто поклоняешься ему, как священнику. — Хансолю было любопытно. Почему люди следуют за ним, почему воссоздают сцену убийств «Повешенный» под его контролем? Что за человек Лим Джэмин? Юн Сончхоль, казалось, мог дать ответы на эти вопросы.

— Священник?! Слово «священник» не подходит к нашему доктору! — возмутился подозреваемый.

Только сейчас преступник начал говорить. Стоило только начать и слова полились рекой, как будто он сдерживался до этого момента:

— Наш профессор Лим Джэмин очень внимателен к тем, кому больно. Он не загоняет их в угол, как ты. Как такой человек, как ты, можешь быть сыном профессора Лима?

— Конечно. Как иронично, что я сын человека, который совершает убийства и которого ищут власти... За одним охотится полиция, а другой сотрудничает с ней. Разве это не забавно? Добро и зло? Что ты думаешь об этом?

Юн Сончхоль нервно прикусил нижнюю губу. Еще чуть-чуть, и вся правда вырвется наружу. Хансоль решил нацелиться на Лим Джэмина и задать больше вопросов про него.

— Чья это была идея? — спросил Хансоль.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Юн Сончхоль.

— Ты довольно неумело связал ноги жертвы. В отличие от того, что было раньше...

— Что?! Неумело?! Даже если я выгляжу так, как сейчас, не стоит забывать, что я военный инструктор... Тьфу! — Юн Сончхоль прервал собственные слова, смущено прикрыв рот рукой.

— Боже мой. Юн Сончхоль. Я ни слова не говорил тебе, что было не так, но ты говоришь так, как будто знаешь все, не так ли?.. Ты военный инструктор. Должно быть, ты из учебного центра Нонсан*, верно?

П.п.: Южнокорейское военное учебное заведение для базовой подготовки армии Республики Корея.

На вопрос Хансоля растерянные глаза преступника забегали туда-сюда, не в силах встретить его взгляд. Чем больше Юн Сончхоль так делал, тем больше это нравилось Хансолю. Он хотел увидеть, как сильно тот запаникует и как сильно падет, что мог сделать только он.

— Нет, это правда, что я был инструктором в учебном центре Нонсан, но... Я не понимаю, о чем ты говоришь и что там было не так! Почему ты продолжаешь делать из меня преступника?

— Ты уже совершил преступление: попытка нападения на меня, нападение... и что еще? А, нелегальные азартные игры. Только эти два пункта являются незаконными. Ты должен быть благодарен школе за то, что она закрыла на это глаза, не так ли? Но откуда ты знаешь, что было сделано небрежно? Вот что меня больше всего интересует. — Хансоль крутил пальцами, говоря все это довольно снисходительным голосом, но в глазах Юн Сончхоля реакция на это не отразилась. Он думал только о том, как выпутаться из этой ситуации. — Откуда ты знаешь, как была связана нога жертвы? Господин Юн, пожалуйста, ответь.

— Я… не знаю. Я воспользуюсь своим правом хранить молчание.

— Хорошо, тогда продолжим: ты прекрасно знаешь, как были связаны ноги жертвы, и что это было сделано умело, но отвечать не собираешься. Таков твой ответ. Хорошо, тогда продолжим допрос. — Хансоль снова заговорил об истории Лим Джэмина.

Как бы он ни смотрел на это, люди, совершившие убийство, еще и представив это в виде карты «Повешенный», похоже, были членами церкви, которые служат своему церковному лидеру Лим Джэмину. В противном случае решил он, он не сможет вслепую продолжить рассказ об этих убийствах:

— Мне очень интересно узнать твое мнение о Лим Джэмине. Чем больше я получаю ответов, тем больше не понимаю. Неужели Лим Джэмин действительно такой великий?

— Наш доктор — тот человек, который принесет мир каждому. Он тот, кто подарит каждой душе мир, а телу покой.

— Ха-ха... — с губ Хансоля сорвался смешок. Разве это не похоже на слова лидера культа?

«С каких это пор Лим Джэмин стал нести мир? Человек, который подговорил больного убить его жену? Человек, который во имя перевоспитания жестоко избивал своего ребенка с антисоциальным расстройством личности? Человек, который сделал собственного сына темой дипломной работы своего ученика?»

— Это так смешно, — сказал он. — Истории людей, которые вступили в культ.

— Не сравнивай нас с этим! Как ты можешь сравнивать нашего доктора и какой-то культ? — возмутился Сончхоль.

— Ладно, ладно. Я был неправ, Лим Джэмин — отличный мужчина, который уже давно находится в бегах и очень хорош в совершении преступлений. Я уверен, что он рассказал обо мне. Ведь сведения ему приносят из полиции.

Члены команды CIF, слушавшие слова Хансоля, были ошеломлены.

Неужели среди них завелся шпион, передающий Лим Джэмину информацию о ходе расследования?

Слова Хансоля были очень неожиданными и заставили всех членов группы расследования подозревать друг друга. Руководитель группы Со Уджин посмотрел на всех, лейтенант Чон Юми сделала то же самое. В одно мгновение их взгляды стали неловкими.

Не обращая внимания на ситуацию, которая царила за пределами комнаты допроса, Хансоль продолжил. Было забавно держать добычу в руках и делать с ней все, что хотел Хансоль. Он засмеялся так сильно, что на глазах проступили слезы.

Лим Джэмин основал религию, которая взращивает убийц. В прошлом слепые последователи религий всегда совершали преступления, и ситуация, которую сейчас видел профайлер, была очень схожей, только краски были гуще.

Дело не в том, что у Лим Джэмина были какие-то слабости, а в том, что он использовал социопатические черты, чтобы манипулировать людьми.

Социопаты являются хорошими собеседниками, очень харизматичными личностями и отлично умеют манипулировать людьми. Лим Джэмин, похоже, был воплощением всего этого.

— О нет... Что же мне делать? Я так смеюсь, что больше не слышу никаких заявлений.

— Почему ты считаешь, что то, что я сказал смешно? Разве тебе не было интересно услышать про нашего доктора? — остался в недоумении преступник.

— Совершенно верно. Я вырос, даже не подозревая, каким был мой отец. Я и не знал, что он достоин служения. О, это было довольно забавно. Расследования иногда могут быть скучными, но спасибо, что рассказал мне такую смешную историю. А теперь давайте вернемся к делу.

Юн Сончхоль, казалось, немного расслабился после упоминания Лим Джэмина. Во-первых, он перестал ерзать и скрещивать ноги, чередуя левую и правую. Его взгляд, который раньше мельтешил по всей комнате, теперь остановился на Хансоле.

— Как я уже сказал, жертва умерла от травмы головы... Преступник, должно быть, использовал тупое оружие. Вот что показало вскрытие. Предполагаемое время смерти — четыре часа тридцать шесть минут утра двадцать третьего числа. Где ты был в это время? — Хансоль продолжил допрос.

— Я же говорил! Я бухал и спал! Собирался на работу... нет, просто что-то делал до рассвета!

— И что же конкретно ты делал?

— О… да. Я играл в азартные игры, ясно?

— На каком сайте ты играл? Должен же быть сайт, который ты обычно используешь.

— Я, что, правда должен тебе и это рассказать?

— Конечно.

Юн Сончхоль написал сайты и логины, которые он использовал. Хансоль передал этот список своим коллегам.

— Ладно, думаю, ты можешь немного расслабиться. Мы ведем расследование, так что скоро получим результаты. Несмотря на то, что все выглядит так, наша команда на самом деле довольно компетентна. Давай сделаем перерыв и спокойно побеседуем. Как ты думаешь, мой отец действительно хороший человек? — спросил Хансоль.

— Хватит! — закричал Юн.

Хансоль рассмеялся:

— Чего ты кричишь? Ты меня напугал. Разве не видишь, что у меня трясутся руки? — Профайлер сделал дрожащий жест руками, а лицо Юн Сончхоля покраснело. — Будь я на его месте… я бы придумал более свежую идею для убийства и не стал бы связывать преступления с временными отрезками. Что-нибудь новое. Тебе никогда не надоедало убивать людей в разное время? Почему бы тебе не сделать это самому?

— О чем ты говоришь? — не понял Сончхоль.

— Что, разве ты не настолько тесно общаешься с Лим Джэмином? Или все-таки я не прав? Разве я только что не сказал то, что он должен был поведать тебе? Не доверяй моему отцу. Он убил свою жену, с которой прожил восемнадцать лет, так что нет никакой гарантии, что тебя не кинут, верно? — Юн Сончхоль и Хансоль обменялись взглядами.

По коже преступника пробежал мороз.