Мысли Хансоля были мимолётными. Ему, как и другим специалистам, предстояло просмотреть лежавшие перед ним бумаги и глубже вникнуть в личность подозреваемого.

Выйдя из комнаты для допросов, Хансоль сел, бросив взгляд на гору документов, встретивших его. Ему нужно было написать заключение, проверив документы. Такая работа доставляла Хансолю удовольствие, и Лейтенант Чон Юми обещала ему помочь.

— А, доктор. Я кое-что узнала, изучая дело Ким Дэхёна. Говорят, что жертва подала несколько заявлений о преследовании. Заявления до сих пор остаются нерассмотренными.

— И как полиция отреагировала на это?

В настоящее время в Корее преследование считается мелким правонарушением. Хотя число таких преступлений, как насилие на свидании и преследование, растёт, их по-прежнему так квалифицируют. Даже если люди обращаются в суд, то преступники получают лишь минимальное наказание.

Лейтенант Чон Юми также выразила свою озабоченность и сказала:

— Это…

— Похоже, дело зашло слишком далеко. С течением времени одержимость Ким Дэхёна переросла в манию. Этого инцидента можно было избежать. Всё можно было уладить до того, как жертву стали изводить в течение двух лет и в конце концов убили.

— Верно. Но жертва обратилась с жалобой гораздо позже. Она набралась уверенности, чтобы подать жалобу, и хоть и был издан судебный запрет...

— Конечно, она не могла ничего сделать. Должен был быть способ изолировать подозреваемого от общества... Дело же не только в судебном запрете.

Лейтенант Чон Юми испустила долгий вздох. Если закон не будет изменён, такое будет продолжаться.

Хансоль продолжил:

— В лучшем случае он был бы наказан штрафом в размере не более ста тысяч вон, а если бы он преследовал несовершеннолетнего, то ему грозило заключение под стражу за постоянное домогательство по статье 3, п. 1 «Закона о наказаниях за преступления». Это не было бы уголовным преступлением, так что максимум, что они могут сделать, это выдать запретительный ордер.

— Да. Даже после изучения документов выяснилось, что полицейские просто подтверждали, что жертва пришла домой, и не удосуживались проверять, находится ли там подозреваемый. Потерпевшая была молода, и, судя по всему, она больше полагалась на своего парня.

— Чем больше появлялся настоящий парень, тем сильнее Ким Дэхён испытывал раздражение. Мания становилась всё сильнее. Его привязанность усиливалась, и мания величия росла. Если в прошлом нормальная привязанность не была сформирована и социальные навыки низкие, то такая любовь становится агрессивной. — Хансоль, задумавшись, продолжил. Так как, видимо, первое утверждение показалось ему не совсем полным. — Мы предпримем ещё одну попытку взять показания. Даже если мы остановимся из-за того, что подозреваемый невменяем, я должен дописать заключение.

— Хорошо. Мы посмотрим документы и сообщим вам, если есть какие-то специфические отклонения.

Лейтенант Чон Юми сидела рядом с Хансолем, изучая другие документы. Хансоль составлял отчёт на основе своих записей. Несмотря на то, что реакция подозреваемого была очень странной, Хансоль смог вспомнить всё, что заявлял подозреваемый.

«Мне даже не пришлось использовать свои способности».

— А, Лейтенант Чон. Тело жертвы было передано в Национальную службу судебно-медицинской экспертизы, верно?

— Да. Мы уже должны получить результат.

— Хорошо. Посмотрим, удастся ли нам получить какие-нибудь улики.

Хансоль собрал на месте преступления всё, что можно было использовать в качестве улик. Пила использовалась для расчленения тела, а химикаты и ножницы — для манипуляций над волосами на теле...

«Мне придётся связаться с Джей... высока вероятность того, что жертва подверглась сексуальному насилию, но необходимо определить, было ли это сделано, когда она была жива или мертва».

Хансоль немедленно отправил Джей сообщение.

[Как далеко продвинулось вскрытие Пак Джихе?]

[Неплохо. Похоже, она умерла быстро.]

[Признаки сексуального насилия?]

[Как ни странно, нет. Тело нетронутое, за исключением того, что голова и тело отделены друг от друга. А, ну и надо отметить, что волосы были беспорядочно срезаны.]

Прочитав ответ Джейса, Хансоль стал искать документы с подобными случаями. Если бы дело было связано с неудовлетворённым сексуальным желанием, оно, скорее всего, привело бы к сексуальному насилию. Итак, действительно ли этот подозреваемый считал свою любовь чистой? Неужели он сделал тело жертвы таким, потому что считал его невинным? Да и это не было похоже на некрофилию. Выносить приговор было пока рано.

Подошедший руководитель группы Со Уджин обратился к команде CIF.

— Ух... этот ублюдок — полный псих. Когда задаёшь ему дополнительные вопросы, он повторяет одни и те же слова. Что они любили друг друга. Доктор Лим, если так пойдёт и дальше, то мы от него и слова не добьёмся, пока он не пролечится несколько лет, а потом он может заявить, что сошёл с ума.

— Кстати, кто-нибудь проверял Ким Дэхёна на наличия алкоголя?

Такой исход дел сработал бы, если бы подозреваемый, Ким Дэхён, выпивал. А если будет доказано, что в результате проведённого психоанализа у него появилась мания величия и другие психические расстройства... Его придётся отправить в реабилитационный центр, прежде чем выпускать в общество.

И, когда он выйдет, появится ещё одна жертва. Это нужно было остановить.

— Тесты показали, что в его крови нет алкоголя. Ну, он совсем спятил. Как, чёрт возьми, он прожил свою жизнь, раз считает, что такое убийство и есть проявление любви? Чем больше я с ним общаюсь, тем больше я его не понимаю.

Детективы Кан Учхоль и Шин Донджин тоже вставили по слову:

— То же самое. Руководитель группы.

— Блин... Наказание за преследование должно быть жёстче. Даже если в полицию обращаются по поводу преследования, сотрудники лишь сопровождают жертву до дома и возвращаются обратно. Не следует ли наказать и полицию за несерьёзное отношение к этому?

— Ну, один репортёр сумел пронюхать об этом и прислал статью о полиции, которая этим занималась. В Интернете уже звучат призывы к жёсткому наказанию за преследование. Распространяется и петиция в сторону Голубого дома*. Но каждый раз, когда возникает подобные дела, даже если петиция создана и подписана, законодательство меняется лишь на бумаге, а что толку, если мы не можем сразу всё изменить? Наша страна ведь не увеличивает приговоры, как Соединённые Штаты или другие страны.

П.п.: Голубой дом — резиденция президента.

— Да…

— Репортёры ждут в пресс-зале. Интересно, можно ли им что-то сообщить? Давайте убедимся, что наша команда строго осведомлена обо всём в этом деле. Это дело стало номером один по поиску на всех сайтах Интернета. Как только статья распространится, люди начнут целиться в нас и пытаться как-то очернить нас. Тем более что лицо доктора Лима всем хорошо известно... Я ведь могу не приглашать вас, доктор Лим, верно?

Хансоль кивнул. А поскольку результатов вскрытия ещё не было, он не собирался говорить об этом с журналистами. К тому же мужчина с самого начала отказывался от любых интервью, о которых его просили.

— Доктор Лим, у подозреваемого есть судимость, — сказала лейтенант Чон, прочитав данные о подозреваемом.

— За что? — Хансоль взял в руки папку, которую она читала.

Около десяти лет назад, то есть примерно в две тысячи девятом году, Ким Дэхён был пойман полицией при ограблении. Это было уголовное преступление.

«Хм...?»

Хансолю бросилось в глаза то, что Ким Дэхён утверждал, что был психически и физически неуравновешен, когда его поймали на месте преступления.

Хансоль перешёл к следующему пункту. Подозреваемый утверждал, что он умственно и физически болен, но его показания не были приняты благодаря психиатрической экспертизе. Но поскольку это было его первое преступление, было решено, что он получит небольшое наказание, после чего он был освобождён.

«Считается, что горы и реки меняются за десять лет... Как же человек, который в то время был нормальным, смог стать психически больным за такое время? Его окружение не могло настолько сильно измениться.»

Прочитав файл, Хансоль доложил руководителю группы.

— Руководитель группы, анализируя записи, мы проверили криминальное прошлое подозреваемого. Раньше он утверждал, что совершил ограбление по причине болезни, но результат психиатрической экспертизы показал, что он здоров, и приговор не был смягчён. Однако, поскольку он совершил преступление впервые, ему смягчили наказание.

— И что? — руководителю группы Со Уджин было интересно, что будет дальше.

— Запись была сделана десять лет назад, но за это время обстановка, окружение и поведение, вероятно, не должны были сильно измениться. В настоящее время невозможно определить, действительно ли у подозреваемого мания или он играет.

С учётом способностей Хансоля, всё, что сказал подозреваемый, было правдой. Но даже если это правда, что, если Ким Дэхён ведёт себя, не имея никаких расстройств?

Даже если всё, что он рассказал, правда, что если он хотел смягчить приговор, демонстрируя психическое расстройство?

— Я прошу у вас разрешения провести сеанс гипноза.

— Значит... доктор Лим считает, что подозреваемый врёт? Я не понимаю, — руководитель группы наклонил голову. Хансоль ещё раз пошагово все объяснил. Со Уджин кивнул, поняв, наконец, о чём думает Хансоль.

— Хорошо. Тогда приступим к выполнению запроса.

— Хорошо бы попробовать. Конечно, если подозреваемый сильно контролирует своё тело, он не поддастся гипнозу и найдёт способ его преодолеть... ни одна запись из прошлого не останется без внимания. Поскольку к этому делу приковано внимание СМИ, нам нужно сделать так, чтобы подозреваемый получил максимальный срок.

— Хорошо, хорошо! Тогда давайте сделаем так. Давайте сначала просмотрим документы!

«Я сделаю так, что ты не сможешь сбежать», — пообещал Хансоль. Он вспомнил фильм, который однажды видел. Человек, который ничего не подозревал и ни о чём не думал, привёл всех к смерти и убийству. Чем-то главный герой фильма и Ким Дэхён сильно перекликались для Хансоля.

Через два дня начинался сеанс гипноза. Когда Ким Дэхён вошёл в комнату, он очень нервно огляделся по сторонам.

Казалось, он был немного ошеломлён чистотой комнаты, в отличие от допросной.

— Всё в порядке.

Хансоль улыбнулся и предложил ему сесть. Ким Дэхён пробормотал слова благодарности, откинувшись на спинку стула и уставившись в потолок.

— О чём вы сейчас думаете?

При звуке низкого голоса Хансоля, мужчина заикался.

— О моей Джихе.

— А, разве у вас нет кулона с её волосами?

— Полиция забрала его... улики...

— О, боже... Это самая ценная вещь для Ким Дэхёна. Ну, ромашковый чай, как известно, полезен для ума и тела, попробуйте выпить его, чтобы успокоиться.

Хансоль передал чай, который был приготовлен заранее. Ким Дэхён сразу же его выпил.

— Итак, давайте начнём. Бояться нечего. Не нужно нервничать. Просто скажи мне, что вы думаете.

— Да, да...

Глаза Ким Дэхёна дрожали. И руки, и ноги тоже. Возможно, он боялся открыть правду под гипнозом.

Хансоль подумал и загипнотизировал его.

— Что вы видите?

— Я вижу её. Бегущую ко мне.

— Куда она бежит?

— Я бегу за ней.

«Притворяется, что дразнит девушку. Но всё равно правда.»

— Вы видите её выражение лица? Вы видите лицо Джихе?

— Джихе смотрит на меня и улыбается. У неё самая яркая улыбка на лице. Как в первый раз...

В этот момент Ким Дэхён зарыдал. Хансоль сразу же всё понял.

Ким Дэхён не поддался гипнозу.