«Профессор, Хансоль ушёл…»

Хансоль слушал голос, доносившийся из кабинета профессора Кима.

В пустом коридоре, где находилась лаборатория, стояла тишина, так что, даже если бы он прошёл дальше, он мог бы слабо услышать голос профессора Кима.

«Как и ожидалось… Профессор Ким поддерживает связь с моим отцом. Отец не может пользоваться телефоном… С помощью профессора Кима он перебрался в безопасное место. Может быть, в виллу профессора Кима, который является состоятельным человеком. Вероятно, именно там они строят планы».

Случай на вилле и два убийства. Человек, ответственный за преступление, был передан прокуратуре и на данный момент находится под судом. Однако профессор Лим – сообщник, вдохновитель, человек, который спровоцировал это – был вне игры.

Хансоль решил, что ему следует немного больше узнать о профессоре Киме, и ушёл, не издав ни звука.

***

— Вау, это было безумие. Самое настоящее сумасшествие, разве не так? – произнёс Ли Джэу, руководитель первого отдела в управлении городской полиции Сеула. Он непрестанно зацикливался на слове «безумие».

Инциденты с поджогами произошли на улице Мендон города Сеул и в городе Ёнджин Сеульского района. Если бы это был один или два случая, можно было бы подумать на оплошность, однако на самом деле это было не так. Было выдвинуто предположение, что в преступлении использовалась одноразовая зажигалка, которая привела к жертвам. Число поджогов только в Мендоне и Ёнджине составило двадцат за две недели.

— Нет, что мы можем сделать для расследования в этом мире, где все камеры видеонаблюдения перестали работать?

— Руководитель группы, должны ли мы передать это дело в группу по расследованию особых случаев? В ней работает доктор Лим, поэтому, возможно, мы сможем получить какие-то подсказки?

При этих словах Ли Джэу дал подзатыльник детективу, держащему бумаги в руках.

— Сопляк, наше расследование должно оставаться в тайне. Хотите передать дело CIF? Хотите, чтобы вся наша тяжёлая работа перешла к общественности и CIF?

— Тогда что нам делать? Мы даже не можем никого допросить. Наше дело застряло на мёртвой точке уже как две недели. Посмотрите на вторую и третью команды. Они делают всё возможное, чтобы получить больше заслуг, а мы так надолго застряли на чём-то одном! Лучше передать дело в отдел особых расследований!

— Да!

Руководитель команды Ли Джэу был расстроен.

Наверняка лидер CIF Уджин уже слышал об этих случаях.

Руководитель группы Уджин, держа в одной руке стаканчик с кофе, подкрался к ним сзади.

— Кажется, ваше расследование продвигается не слишком хорошо? Судя по тому, что вы упомянули CIF.

Лидер команды Ли Джэу не собирался отступать и спокойно ответил:

— Тем не менее мы не планируем принимать помощь этой команды.

— Ощущают ли то же самое те, кто стоит сверху… Давайте будем честны. Вы же хотите поймать преступника? Вы хотите узнать, почему этот ублюдок делал это в течение двух недель, устраивал поджоги двадцать раз, что привело к трем смертям и восьми случаям с тяжёлыми состояниями. Или я ошибаюсь? Криминалисты передали данные с места преступления, но вы не можете знать, почему преступник задумал что-то подобное. Не можете знать личность поджигателя и его мотивы. Ах, может быть, вам не хватает опыта для этого?

Выражение лица Ли Джэу стало кислым от слов руководителя группы Уджина, который поднял правильные вопросы. Лидер команды Ли Джэу был известен тем, что умел решать проблемы, но перед Уджином он выглядел относительно слабым.

— Это не дело. Давайте сотрудничать. Как было бы хорошо, если бы результаты оказались верными и вы закрыли расследование? Просто отпустите гордыню.

Первый, второй и третий отделы по борьбе с убийствами негативно относились к команде CIF. Все члены группы понимали, что Уджин вмешался в разговор, чтобы показать другим людям их уровень способностей.

— Даже если мне перережут горло, я не хочу работать с CIF или с кем-то ещё. У руководителя первой команды есть гордость.

— Ах, вы такой упрямец. Думаете, у CIF нет гордости? В любом случае данные уже поступили от местных криминалистов и от судебно-медицинской следственной группы. Присоединитесь к нам, предоставьте информацию, мы сузим круг подозреваемых, и будет здорово, если первая команда сможет заняться другими делами. Верно? Разве братья и сёстры не должны работать заодно?

В этот момент вошла лейтенант Чон Юми.

— Ш… Шеф вызывает. Вас обоих.

Оба руководителя нахмурились, словно её слова сильно задели их.

— А, почему… он зовёт нас.

— Должно быть, за это дело взялись СМИ... Даже сейчас люди в месте происшествия не могут спокойно работать, и там проходят акции протеста. Готовится петиция… С каждым днём СМИ генерируют всё больше и больше фальшивых новостей…

Услышав объяснение Чон Юми, руководитель группы Уджин почесал затылок и направился в кабинет шефа вместе с Ли Джэу.

Двое мужчин вернулись через двадцать минут.

Выражение лица лидера группы Ли Джэу было ещё мрачнее.

— Сейчас же! Команда по расследованию убийств. С сегодняшнего дня мы работаем сверхурочно до тех пор, пока не поймаем этого поджигателя. И… нож у грла. Другими словами, мы ничего не можем поделать, кроме того как начать работать с CIF, пока не поймаем этого сумасшедшего ублюдка. Передайте им все материалы. Встречаемся через тридцать минут.

Руководитель группы Уджин тоже проинформировал свою команду.

Вместо дела о поджогах Хансоль пытался узнать больше информации о профессоре Ким Хисобе, получив доступ к базе его данных.

Судимости отсутствовали, поэтому сведений об этом человеке не было. Тогда он стал просматривать академический информационный сайт.

Он долго искал статьи о развитии психопатии и нашёл то, что ему было нужно.

При прокрутке вниз его взгляд зацепился за заголовок. Он не интересовался профессором Ким Хисобом, поэтому не знал его опубликованных работ. Однако то, что он обнаружил, являлось диссертацией, направленной против него.

[Раскрытие детей-психопатов, может ли воспитание заставить их жить, как обычные люди?]

Хансоль скачал документ. Когда он собирался открыть и прочитать его, руководитель группы Уджин позвал членов CIF в конференц-зал.

— Итак, члены моей команды. Какое-то время всё было тихо, верно? Не было ни одного дела, которое было бы передано в CIF после случая с братьями У. Как я уже сказал, наша команда будет работать с отделом по борьбе с убийствами, чтобы поймать этого поджигателя. Для начала я передам материалы.

Объем данных, собранных выездными судебно-медицинскими бригадами и судебной экспертизой, был огромен. Если к этому добавить список подозреваемых, составленный отделом по расследованию убийств, то толщина документов составляла три сантиметра.

— Ого, лидер команды, нам нужно всё это просмотреть? — проворчал Кан Учхоль. Руководитель группы Уджин хлопнул его бумагами по голове.

— Сопляк, мы не можем просто спокойно сидеть на заднице, верно? Даже если все в полицейском участке Хвачхон получили особые благодарности и перешли в городское управление полиции Сеула. После случая на вилле и недавнего дела братьев У мы должны снова показать свой потенциал. Верно, CIF?

— А... Но когда мы все это успеем?

— Кан Учхоль, ты, кажется, совсем обленился? Ты только первый год работаешь детективом...

— Сосредоточьтесь на бумагах, - остановил Хансоль спор между руководителем группы и детективом Каном, и после его слов они оба спокойно передали документы.

Хансоль внимательно просмотрел документы. Первой общей подсказкой было то, что при поджоге использовался воспламеняющийся материал. Вероятно, спичка или одноразовая зажигалка.

— Обычно психиатрия рассматривает пироманию как расстройство контроля импульсов... Подозреваемый мог начать совершать это преступление импульсивно, а не намеренно. И если его не поймали, он, должно быть, постепенно расширял сферу своих действий.

До этого момента слова Хансоля соответствовали результатам расследования и профилирования первого отдела по расследованию убийств.

— Нормальный человек не стал бы устраивать пожар, не так ли? Так что подумайте. Представьте себя на его месте. Почему я готов совершить поджог? Это будет ключом к делу. Как вы думаете, что послужило началом всего этого?

Все погрузились в свои мысли.

Когда обеспокоенные люди не могли найти ответы, пришли сотрудники отдела по борьбе с убийстами. Хансоль поклонился им.

— Не слишком ли устраивать встречу заранее, без нас? — проворчал руководитель группы Ли Джэу, на что получил мягкий ответ Хансоля:

— Нет. Поскольку CIF с опозданием подключилось к расследованию, у нас должно быть время хотя бы просмотреть данные. И мы хорошо проводили время. Я спрошу первую команду из отдела по расследованию убийств. Как вы думаете, почему был совершён поджог?

— Ну, он, наверное, сумасшедший ублюдок.

— Верно. Как сказал руководитель группы, он должен быть каким-то психопатом. Если бы он не был таковым, он бы не устроил в течение двух недель двадцать пожаров, в результате которых пострадали люди...

Хансоль оборвал ответ и продолжил дальше.

— Люди в этой комнате, похоже, рассуждают с такой позиции, что поджог не имеет к ним никакого отношения. Если отбросить то, что человек психопат, почему он пристрастился к этому? Почему он не может сдерживать себя? Я хочу, чтобы вы подумали с точки зрения поджигателя.

«Будь это я, начало было бы простым... Сначала это ничего бы не значило. После этого я бы стал получать удовольствие от этого, потому что меня не поймали после совершённого преступления. Это похоже на то, как серийные убийцы становятся зависимыми от убийств. Сердце бьётся сильней, и это чувство, наверное, становится ярче».

Хансоль использовал свое воображение, представляя себя на месте поджигателя. Как и в первый раз, когда он отрывал крылья бабочки, начало должно быть без эмоций. И попытки поджигателя прекратились бы, если бы кто-то "просветил" его или остановил.

Но никто не сделал этого. Как и у серийного убийцы, поджигатель имел свои секреты, которые хотел удовлетворить, поэтому становился зависимым от них.

Маньяки начинают с маленьких и хрупких животных. Серийные поджигатели могут испытывать незначительное недовольство обществом и мстить подобным образом. Если серийный убийца испытывает удовольствие от убийства, то серийный поджигатель испытывает это удовольствие, не боясь огня.

— Итак, все подумали насчёт этого? С чего всё это могло начаться?

На вопрос Хансоля первым ответил руководитель группы Ли Джэу:

— Я бы начал делать это из любопытства. Потому что… Когда я был маленьким, возможно, родители ругали меня за игру с огнем. Что-то в этом роде.

— Тогда что скажут остальные?

— Когда я расследовал инцидент, мне удалось выяснить, что это произошло не в определенном месте, а в местах, о которых нельзя было догадаться. Виновник пристрастился к пожарам. Если бы я был преступником, я бы наверняка начал все сначала.

Один за другим люди начинали говорить. И их комментарии были похожи на перечисление характеристик серийного поджигателя.

Хансоль подвёл итоги:

— Прежде всего, я хочу выразить благодарность сотрудникам первого отдела по расследованию убийств, которые не могли вернуться домой и работали над этим делом последние две недели. Благодаря вашему расследованию у CIF теперь есть зацепка и возможность поразмышлять. Однако мы можем гарантировать, что подозреваемые из вашего списка – это не те, кого мы ищем.

Руководитель группы Ли Джэу поинтересовался, почему доктор так считал, и Хансоль пояснил:

— Первая команда составила список людей, которые подходили бы по образу действий, но у этого подозреваемого не было судимости. Более того, не должно быть никаких записей о лечении у психиатра. Скорее всего, мы не знаем, как работает этот преступник. Все преступления произошли на рассвете. Почему он решил устроить пожар на рассвете? Когда все спали? Для идеального преступления? Нет. В это время человек был не в состоянии контролировать себя. Это означает, что нам нужно изменить ход расследования. Например, человек, который рано утром покупает в магазине одноразовую зажигалку. Давайте начнем с этого.

Хансоль опустился в кресло после брифинга.

Руководитель группы Ли Джэу вышел вперед и сообщил им, что будет действовать, как сказал Хансоль.

После собрания лейтенант Чон Юми подошла к Хансолю.

— Доктор Лим, у меня есть другое мнение.

— Да, пожалуйста, скажите мне.

— Если бы я была преступником... Я бы согласилась, что на рассвете количество преступлений снижается из-за побуждений, которые невозможно контролировать ночью. Но мне пришлось бы жить днем. Если я должна жить днем, а мои желания просыпаются ночью... Разве не хотелось бы мне почаще пить энергетические напитки? Чтобы пережить ночную усталость.

— …! Я внесу это в записи. Пожалуйста, передайте то, что вы сказали мне, руководителю первой группы.