— Хорошо, на этом всё. Давайте вернёмся.

В ответ на его слова все в замешательстве посмотрели на Хансоля.

— Что? Я думал, мы должны ещё немного осмотреться?

— Нет. Этого более чем достаточно. Нужно будет изучить информацию по тем трём людям, что жили в Пхёнчхане и поддерживали связь с У Джинхёном. А что касается остального, нам следует подробно ознакомиться с результатами вскрытия.

Хансоль и CIF вернулись в Полицейское управление.

***

Как только они оказались в Полицейском управлении, то услышали неожиданные новости.

Прокурор первой группы Южной Сеульской Прокуратуры Со Джэдон сидел в кресле в офисе CIF и переворачивал листы бумаги.

— С этого момента прокуратура берёт это дело на себя.

— Ха?.. Этот случай был передан нам, что всё это значит? — заметно заволновался руководитель группы Уджин.

Со Джэдон из первой группы с улыбкой ответил:

— Вы можете справиться с этим делом? Подозреваемый слишком изворотлив, чтобы вы могли поймать его. Прокуратура имеет полное право заняться этим вопросом.

— Ах, только взгляните на это! Прокурор Со, у нас готово полное профилирование, так что вы не можете просто врываться сюда и говорить такую чушь! Мы только что получили результаты вскрытия и планировали посмотреть их.

— Отлично, благодарю вас за это! Были выявлены три возможных подозреваемых. Несомненно, доктор Лим квалифицированный работник. Вы точно без всяких сомнений сын профессора Лима.

Когда в разговоре был упомянут профессор Лим, группа CIF одновременно посмотрела на Хансоля.

Однако выражение лица Хансоля не изменилось.

Хансоль подошёл и сел на своё место.

— Прокурор Со, не хотите сделать ставки? — как ни в чём не бывало проговорил Хансоль.

— Какого рода ставки?

— Вам лишь нужно позволить нам допросить этих трёх человек. А прокуратура начнёт именно с этого. Независимо от того, будете вы проводить расследование или нет, мы не будем вмешиваться.

— Какой у вас план?..

Ни прокурор Со, ни CIF не могли понять рассуждений Хансоля. Найти преступника путем простого допроса? Все были ошеломлены чрезмерной уверенностью Хансоля. Поскольку явных улик не было, им пришлось бы полагаться на показания, а Хансоль думал, что может найти убийцу всего за один допрос. Это была необдуманная ставка. Так или иначе, у прокурора Со было преимущество.

— Нет, за этим не стоит никакого плана. Однако из-за того, что сначала это дело попало к нам, я хотел бы  допросить их один раз. Мы просто не можем передать дело. Нас назначили группой, занимающейся особыми делами в Городском управлении полиции Сеула, поэтому мы должны исполнить свою роль, верно?

Кан Учхоль, наблюдающий за всем этим, пребывал в шокированном состоянии. Работая с Хансолем в полицейском участке Хванчхон, он думал о докторе как о глупом, бесчувственном, скучном человеке. Что являлось главной причиной, по которой ему не нравился Хансоль.

Однако после случая с профессором Лимом Хансоль продемонстрировал другую сторону своего характера. В частности, он казался более уверенным в себе, как будто ему была под силу любая задача мира. Как будто его искушает дьявол.

Прокурор Со на мгновение задумался.

— Тогда я даю вам три дня на то, чтобы вы провели свои допросы и так далее.

— Одного дня достаточно.

Глаза Хансоля сияли.

***

— Сейчас, сейчас, сонбэ! И доктор! Вот отчет об этих трёх.

Кан Учхолю не потребовалось и часа, чтобы предоставить информацию о подозреваемых для расследования. Причина, по которой Кан Учхоль сразу же решил перевестись сюда из полицейского участка Хванчхон, заключалась в том, что он не хотел следовать старым методам работы, почитать старших и держаться позади них, никогда не имея возможности изучить подозреваемого.

Хансоль первым получил документы.

«Первый подозреваемый: Шин Джонтхэ (сорок лет)

Не имеет постоянной работы, обращался за психиатрической помощью. Несмотря на запрос данных, Департамент психиатрии заявил, что не будет предоставлять информацию о пациенте без ордера.

Попал в тюрьму в двадцать лет из-за азартных игр, мошенничества и воровства. Был женат один раз, но после женитьбы поведение не изменилось, последовал развод. Жил в районе благоустройства Пхёнчхан и получил компенсацию, но нет никакой информации по запросу на собственность».

«Второй подозреваемый: Ли Мансу (тридцать четыре года)

Исключительно талантливый человек с выдающимися оценками, из-за чего получил прозвище в Пхёнчхане «Дракон из Гэчхона». Было подтверждено, что он работал в «Yeouido Securities» в отделе ценных бумаг. Уволен из-за того, что ведет на Ютубе канал новостей о ценных бумагах. На работе сочли, что он не соответствует своей должности. Также было выявлено, что он находился в хороших отношениях с погибшей жертвой, У Джинхёном, и они оба учились в одном колледже и состояли в отношениях сонбэ-хубэ*».

П.р.: хубэ – «младший». Возможно, старшекурсник и младшекурсник.

«Третий подозреваемый: Ли Юнсок (тридцать семь лет)

До того как Пхёнчхан был отмечен зоной реконструкции, он был председателем Ассоциации благоустройства, впоследствии взял на себя ведущую роль в убеждении и поощрении местных жителей подписать петицию на реконструкцию. Когда перепланировка была подтверждена, было предположение, что ему предоставили наибольшую сумму компенсации. Как и Шин Джонтхэ, Ли Юнсок имеет судимость за азартные игры и мошенничество, а его отношения с женой не очень хорошие. У него и его жены двое сыновей, оба безработные. Они вложили большую часть выплат за благоустройство в акции».

— Доктор, есть какие-то мысли? — спросил Кан Учхоль, ставя на стол чашку американо со льдом, купленный по просьбе Хансоля.

— Хм…

— Я скажу вам то, что вижу. Для меня Ли Юнсок, скорее всего, является нашим преступником. Он был председателем Ассоциации перепланировки и вложил деньги от выплат в акции, разве он не самый вероятный кандидат?

— Нет. Нам нужно провести больше исследований, но… есть кое-что, что не совсем ясно, однако пытаться найти подозреваемого в самом начале расследования – не лучшая идея.

Лицо Кан Учхоля покраснело от этих слов. Слова Хансоля попали в самую точку: он также пытался раскрыть прошлое дело, опрометчиво определив Хансоля подозреваемым и не дав ему даже шанса доказать свою невиновность.

Не прошло и года с тех пор, как Кан Учхоль стал детективом, и ему наверняка было неловко, когда он предложил Хансоля в качестве подозреваемого, в то время как настоящим преступником был профессор Лим. Даже если он изменил свою позицию, это была всё ещё свежая рана.

Лейтенант Чон задала вопрос Кан Учхолю:

— Возможно ли допросить этих троих сегодня?

— О боже, только не всех за один день. Есть небольшая проблема. Как мы можем допросить трёх человек за один час? Итак, я допрашиваю одного человека в день в течение целого часа, что в сумме даёт три дня. Таким образом, у прокуратуры не будет больше идей о нашей работе, если только не произойдёт утечка информации. Этот отвратительный придурок…

— Детектив Кан, будьте осторожны со своими словами.

Услышав слова лейтенанта Чон, Кан Учхоль замолчал.

Кан Учхоль имел вспыльчивый характер, и это часто проявлялось вот таким образом, что только беспокоило группу, в которой он состоял. Например, его просили участвовать в совместной работе двух групп на месте преступления, однако он слишком самонадеянно бросался ловить подозреваемого.

Лейтенант Чон размышляла о том, что она должна проявить твердость, чтобы научить Кан Учхоля сдержанности, потому что они были в одной команде CIF. Руководитель группы Уджин, похоже, не слишком задумывался об отношении Учхоля к различным вещам.

— Кого мы сегодня допрашиваем?

— Шина Джонтхэ. Он будет здесь через пять минут.

Кан Учхоль вышел из департамента, чтобы привести его.

В это время Хансоль подробно рассказал о трёх подозреваемых.

Опираясь только на текущую информацию, не удавалось определить, кто является настоящим преступником. Было бы сложно даже делать предположения.

Но у него была суперспособность – способность различать правду и ложь.

«Если Шин Джонтхэ – преступник, он, возможно, симулировал психическое заболевание, чтобы избежать ответственности. Два человека имеют судимости за азартные игры и мошенничество, поэтому их можно считать подозреваемыми…  Самым сложным является Шин Джонтхэ. Мне нужно внимательно присмотреться к нему и понаблюдать, как он попытается это разыграть».

Через несколько минут появился Кан Учхоль вместе с Шином Джонтхэ.

Шин Джонтхэ оглядывал полицейский участок. Казалось, он нервничал и был напуган.

— Шин Джонтхэ, не переживайте. Вас вызвали сюда только для разбирательства, пока ничего не подтверждено.

— Ах!.. По дороге я встретил слона, и этот слон привёл меня. А потом жираф поприветствовал меня и затем поиграл на спине льва.

— Шин Джонтхэ?..

Хансоль улыбнулся, подойдя к Шину Джонтхэ.

— Здравствуйте. Я доктор Лим Хансоль. Я сотрудничаю с CIF Департамента полиции Сеула для профилирования. Пожалуйста, пойдёмте со мной.

— Ого! Доктор! У доктора за спиной крылья бабочки… все крылья вырваны! Вы не сможете летать!

«…»

Руководитель группы Уджин, лейтенант Чон и Кан Учхоль нахмурились от манеры речи Шина Джонтхэ, но Хансоль, напротив, казался спокойным, как всегда. В его эмоциях не было ни малейшего изменения.

Хансоль и Шин Джонтхэ сидели лицом к лицу, когда начался допрос.

— Шин Джонтхэ, я хотел бы спросить вас об одной вещи. Где вы были в двадцать два часа двадцать третьего апреля?

— Мама! Мама заболела, и она попросила меня дать ей лекарство, но вдруг появился тигр и сказал мне дать ему лекарство и следовать за ним. Но в том месте, куда я пришёл, ничего не было, поэтому я вернулся домой. Мама сильно удивилась, но сказала, что всё в порядке, я снова вышел, но на этот раз меня ждала черепаха, она прошла весь путь из подводного…

Хансоль услышал, как вздохнули Уджин и Кан Учхоль.

— Шин Джонтхэ, вы часто посещаете больницу?

— Мама даёт мне что-то странное, таблетку размером с мой большой палец, и если я принимаю эту таблетку, мне становится плохо, и моя голова всегда раскалывается, и тогда мама…

Именно в этот момент Кан Учхоль подошёл к Хансолю и что-то прошептал ему на ухо:

— Мать Шина Джонтхэ мертва…

Хансоль даже не кивнул. Он просто продолжил допрос.

У Шина Джонтхэ были симптомы, похожие на шизофрению. Он использовал деструктивный язык и не мог составлять правильные предложения.

Однако…

«Ложь…»

Шин Джонтхэ лгал, что он ушёл по делам в двадцать два часа двадцать третьего апреля, и что его мать снабдила его лекарствами. Левый глаз Хансоля окрасился в голубой, а затем снова стал карим.

— Шин Джонтхэ, мне сказали, что вы женаты. Как обстоят дела с вашим браком?

— Это, это… Я женился, потому что эта женщина — ведьма, она поймала меня и заставила это сделать, и высушила мою маму. Эта женщина внезапно сказала мне, что я должен принять ведьмино лекарство и жить…

— Я спрошу вас об одной вещи. У вас был опыт в азартных играх, кражах и мошенничестве в двадцать лет. Как вы получили акции? Как вы попали в фонд?

— Ведьма дала мне денег и сказала, чтобы я купил их!

Разговаривает как ребёнок. Лицо не выдаёт никаких намёков. Он явно выставлял себя пациентом с шизофренией, но в глазах Хансоля это был человек, выдумывающий истории.

— Я спрошу вас ещё раз. Двадцать третьего апреля, около десяти часов вечера, что вы делали, Шин Джонтхэ? В тот день фондовый рынок был закрыт… Должно быть что-то ещё, что вы делали. В это время аптеки закрыты. Даже больницы не работают.

«?..»

Внезапно лицо Шин Джонтхэ, детское и ребяческое, потемнело.

— Здесь сказано, что прошло несколько месяцев с тех пор, как вы посешали больницу. Вы, наверное, подумали, что вылечились или могли бы вести достойную жизнь, не принимая эти лекарства. Каков был ваш диагноз? Согласно моему отчёту, в нём говорится…

Хансоль закинул приманку.

И она сработала, когда Шин Джонтхэ сложил руки вместе и произнёс:

— Мне очень жаль! Извините! У меня диагностировано биполярное расстройство! Я не хотел в больницу, потому что больше не хотел принимать лекарства…

Пациенты с биполярным расстройством переходят от одного так называемого полярного состояния к другому. В определенное время у них возникают мании либо депрессии. Это означало, что шизофреническое поведение, которое Шин Джонтхэ разыгрывал до недавнего времени, было абсолютно фальшивым.

Актёрская игра Шина Джонтхэ превратилась в пустую трату времени.

Хансоль не стал спрашивать, почему он так себя ведёт.

Хансоль взглянул на него, а затем заговорил мягким голосом.

— Тогда, может быть, мы начнём всё с начала?