Тук-тук-тук.

Закончив работу, Оливер зашёл в ресторан «Форест», расположенный на 27-й улице Т-зоны, а затем сразу направился к себе.

Он и так устал, так что собирался лишь отчитаться о выполнении задания и сразу вернуться отдыхать, но в итоге вернулся даже раньше, чем ожидал.

Причина была проста: на месте не оказалось ни Фореста, ни Ала.

Когда он пришёл в ресторан, его, вопреки обыкновению, встретил другой работник. Тот извинился и сказал, что сегодня Форест не смог прийти по делам.

Оливер спросил, что случилось, но работник ответил только, что Форест отправился на регулярное собрание Союза посредников Ланды, а больше он и сам ничего не знает.

Сам Оливер спросил об этом почти машинально, так что дальше расспрашивать не стал и лишь попросил передать, что задание выполнено. Тогда работник принёс лист бумаги и попросил его расписаться.

Это был официальный документ, подтверждающий завершение задания. Оливер, как его и попросили, подписал бумагу и ушёл.

Когда он оформил всё по правилам, на него разом навалилось чувство, что работа действительно закончена, а вместе с ним — и усталость, копившаяся целый месяц.

Впрочем, ничего серьёзного.

Мёрфи позаботился и о ночлеге, и о еде.

Да и жить ему доводилось куда тяжелее, так что ничего страшного в этом не было.

Просто тело слегка отяжелело, и его клонило в сон.

Наверное, если как следует выспаться один день, он полностью восстановится.

Добравшись до постоялого двора, он открыл дверь и вошёл.

— Кто?.. А, это Вы.

Это сказала хозяйка постоялого двора, как обычно готовившая еду внизу.

— Да, здравствуйте. Давно не виделись.

— И правда давно. Работа закончилась?

— Да, более-менее… У Вас всё было спокойно?

— Спокойно? Если не считать того, что подорожали яйца. Нет, Вы только подумайте, как вообще могли подорожать яйца?.. Кстати, Вы уже ели? Подать Вам ужин?

— Нет, всё в порядке.

— А!

В этот момент кто-то вскрикнул.

Это был мальчишка-работник, тащивший корзину с картошкой. Перемазанный землёй, он, едва увидев Оливера, застыл с изумлённым лицом. Почему-то в нём вспыхнула очень сильная радость.

Это кого-то ему напомнило. Хм… А, Мари.

— Росберн! Я же сказала принести картошку! Корзина сама не дойдёт!

Как и всегда, от окрика хозяйки Росберн вздрогнул и поспешил дальше, неся доверху наполненную корзину.

Было видно, что он хочет что-то сказать, но Оливер не стал идти за ним и спрашивать.

Во-первых, ему было не особенно любопытно. Во-вторых, мальчик был занят, да и самого Оливера клонило в сон.

С этими мыслями он поднялся по лестнице и вошёл в свою комнату.

За месяц, что его здесь не было, комната ничуть не изменилась.

Личных вещей у него и так было немного, а те, что были, он держал в личном ящике для хранения.

Он уже знал по опыту: хозяйка тут хоть и была несколько въедливой, но не из тех, кто роется в комнатах постояльцев во время уборки.

«Хм… И всё же жить здесь дальше тоже как-то не очень».

Оливер вдруг задумался.

Нельзя сказать, что жизнь здесь его не устраивала, но, если учесть кое-какую информацию, которую он недавно получил, во многих отношениях было бы лучше съехать и найти новое жильё.

Даже со скидкой продолжать жить на постоялом дворе в долгую означало попусту тратить деньги. Он понял, что куда выгоднее, даже если придётся разом выложить крупную сумму, снять дом надолго или купить его.

Основанием для этого были жалобы многих рабочих из бывших военных на арендную плату.

И действительно, когда он прикинул цифры по их словам, жизнь в постоялом дворе для него выходила лишним расходом.

«Покупать не стоит, лучше долгосрочная аренда. Так и дешевле, и хлопот меньше. Да и сам дом мне ни к чему».

К такому выводу он и пришёл. Оливеру нужно было не имущество, а просто подходящее место для жизни.

И прежде всего ему хотелось иметь полностью личное пространство.

Пространство, где можно было бы проводить эксперименты по чёрной магии.

Дом со складом или подвалом тоже подошёл бы, а если уж не выйдет, то можно, как Глип, снять где-нибудь в укромном месте отдельный склад.

«Человеческие трупы нельзя, но, может, собачьи или кошачьи — можно?»

Как раз в тот момент, когда он начал думать, не спросить ли об этом у Фореста, в дверь постучали.

Тук-тук.

Оливер повернул голову.

По ту сторону двери ощущались эмоции. Знакомые эмоции.

— …Росберн? Что случилось?

От этих слов Росберн вздрогнул.

Из-за двери донёсся дрожащий голос:

— М-можно войти?

— А, минуту.

Оливер поднялся со своего места и открыл дверь.

Перед ним стоял сжавшийся от тревоги мальчик с волосами соломенного цвета.

— Здравствуйте.

— Да, здравствуйте. Что случилось?

— Х-хозяйка велела спросить, будете ли Вы ужинать.

— Ужин? Хм… Да, буду.

— А, да…

Росберн не уходил и всё мялся на месте. Его эмоции были окрашены тревогой и страхом, а руки, нервно теребившие друг друга, выдавали это наружу.

И всё же тонкая, но цепкая ниточка воли не давала мальчику уйти.

— …Вы хотели что-то сказать?

— А…

Эмоции мальчика заходили ещё сильнее.

Накопившиеся поражения и разочарования снова и снова давили на него, но маленькая, упрямая воля, похожая на росток, всё пыталась подняться.

Наконец мальчик дрожащим голосом сказал:

— В-Вы не могли бы научить меня грамоте?

***

Во время ужина Оливер поел и сразу вышел наружу.

После этого он направился на старый рынок, где находился Греймаркет.

Тот самый старый рынок в глухом углу Т-зоны.

Солнце уже садилось, и рынок окрасился в оранжевый свет. Людей стало мало, лавки одна за другой закрывались.

Похоже, с приходом ночи засыпал даже рынок, но, к счастью, место, куда шёл Оливер, ложилось спать поздно.

И этим местом был…

— Надо же, давно не виделись, молодой человек.

Так сказал старик-книготорговец из маленькой лавки подержанных книг, зажатой между другими магазинчиками.

Как и в их первую встречу, он сидел перед лавкой и читал сегодняшнюю газету.

— Здравствуйте, старший. Давно не виделись.

Оливер вежливо поклонился старику. Благодаря книге, которую тот ему посоветовал, он как следует узнал о Мировом древе, а значит, хотя бы это он должен был сделать.

Старик, похоже, не был против такой учтивости, и улыбнулся.

— Пока мы не виделись, Вы, кажется, стали ещё вежливее. Спасибо, конечно, но для старого книготорговца это уже перебор.

— …? Благодаря Вам я прочитал интересную книгу. При чём тут то, что Вы старик-книготорговец?

От этого искреннего вопроса старик тихо хмыкнул и пожал плечами.

Этим жестом он как бы показывал, что на эту тему больше говорить не стоит.

— Кстати, по какому делу Вы пришли? Судя по тому, что шли издалека, заглянули Вы не просто заодно.

Оливер обернулся и посмотрел на дорогу, по которой пришёл.

Для старика у него, похоже, было на удивление хорошее зрение.

— Да, верно.

— Так я и думал… Можно, я попробую угадать, зачем Вы пришли? Наверное, в книге у Вас возник вопрос, и Вы пришли ко мне с ним. Хотя, раз уж так, жаль, что пришли с пустыми руками, молодой человек.

Старик говорил самоуверенно.

Оливер, без всякой задней мысли, честно ответил:

— Нет. Я пришёл спросить, нет ли у Вас книги, по которой ребёнку было бы удобно учиться грамоте.

— ……

Старик молча уставился на Оливера.

Снаружи он старался выглядеть невозмутимо, но внутри у него постепенно поднимались смущение и неловкость, словно чайник, который медленно закипает.

Оливеру показалось, что он что-то не так сказал, и он просто молча смотрел на старика.

Так повисло неловкое молчание.

— ……

— ……

— …Я что-то не так сказал?

— Нет… нет. Просто постойте немного молча. Мне надо выпить лекарства для храбрости.

С этими словами старик приложился к бутылке спиртного, спрятанной в коричневом бумажном пакете. Но неловкость, похоже, не отпускала его, и он сделал ещё два глотка.

— Так-то лучше… Какую книгу Вы ищете?

— Книгу, по которой ребёнку было бы удобно учить буквы. Лет… четырнадцати? Пятнадцати? Для такого ребёнка. А! И если есть учебник по арифметике, тоже было бы хорошо. У Вас есть?

— Четырнадцать, пятнадцать лет… буквы и арифметика… Удивительно конкретно.

Так сказал старик, медленно поднимаясь со стула.

Похоже, он засиделся: в застывших коленях что-то громко хрустнуло, будто ломалось дерево.

— Наверное, найдётся. Но, молодой человек… если не возражаете, можно спросить, зачем Вам эта книга?

Оливер на мгновение задумался, а потом ответил.

Скрывать тут, кажется, было нечего.

— Мальчик, который работает в постоялом дворе, где я сейчас живу, попросил меня его научить.

— Мальчик с постоялого двора… Это что, сын хозяев? Они пообещали Вам немного снизить плату за жильё, если Вы его поучите?

Спросив это, старик ушёл вглубь лавки и раскрыл огромную книгу.

Похоже, это был каталог, где записано, что и где лежит.

— А… Выходит, на жилье можно было бы сэкономить и так?

— То есть нет?

— Что? А, да. Нет. Это просто мальчик, который там работает.

Старик добродушно рассмеялся.

— То есть Вы собираетесь учить его, ничего не получая взамен? Почему?

— Даже не знаю. Просто мальчик попросил меня его научить.

Старик, искавший книгу, перестал листать и слегка повернул голову.

То ли из-за темноты в лавке, то ли по другой причине, но взгляд его вдруг стал каким-то тяжёлым.

— То есть он попросил — и Вы просто согласились его учить?

— Э… Разве так нельзя?

— Да не то чтобы нельзя… Просто это удивительно. Обычно так не делают.

И правда… если подумать, люди вообще довольно неохотно кого-то чему-то учат. Конечно, это естественно, но всё равно неохотно.

Оливер ненадолго задумался.

Почему он согласился на просьбу мальчика?

Он попытался сам для себя понять причину.

Это заняло некоторое время, и за это время старик-книготорговец успел достать из угла книги, которые тот просил.

Похоже, книги были очень старыми: когда старик дунул на них, в воздух поднялась коричневая пыль.

— К счастью, нашлись. И сам не знаю, почему они у меня тут есть. Книги старые и грязные, так что за всё вместе дайте десять тысяч ланд.

Оливер всё ещё размышлял и тем временем достал кошелёк.

И в тот миг, когда он протянул деньги, он заговорил:

— Потому что это достойно уважения.

— Прошу прощения. Что Вы сказали?

— Потому что этот мальчик достоин уважения.

— …Что в нём такого достойного?

— Он, наверное, из-за того, что каждый день работает в постоялом дворе, очень пугливый, но всё равно сам первым заговорил со мной, чтобы научиться буквам. Ему было ужасно страшно, но он всё равно набрался смелости… Вот поэтому. Наверное, я хочу его учить, потому что это достойно уважения. Желание учиться — это ведь достойно уважения, правда?

Оливер сказал это с жалким, почти детским запасом слов, словно трёхлетний ребёнок.

Но это был и самый искренний ответ.

Во всяком случае, достаточно искренний, чтобы он сам мог его принять.

Старик посмотрел на него, снова добродушно рассмеялся и достал из-под прилавка письменные принадлежности.

— Это?..

— Подарок. За то, что Вы сказали хорошую вещь, молодой человек. Желание учиться и правда достойно уважения. Вы правы.

— А… Спасибо.

Поблагодарив старика за доброту, Оливер забрал письменные принадлежности вместе с двумя книгами.

Когда цель была достигнута, у него наконец стало легче на душе.

— А, раз уж я всё равно пришёл, можно задать Вам вопрос о книге?

— Вот ведь… Значит, всё-таки у Вас был вопрос? Тогда почему сразу не сказали? Я только зря чувствовал себя неловко.

— Прошу прощения.

— Ладно. Что за вопрос?

— Я дочитал книгу о Мировом древе, которую Вы мне в прошлый раз посоветовали. Но там есть место, которое я не понял.

— О, дочитали до конца… И что именно Вам непонятно?

— Там говорится, что Мировое древо хранит, упорядочивает и выводит информацию всего мира. Это так?

— Так. И что Вас смущает?

Оливер, как и собирался заранее, осторожно подвёл разговор к нужному.

— Во всём мире разные языки и письменности. Как Мировое древо с этим справляется? Если просто хранить всё в том виде, в каком оно поступило, это ведь нельзя назвать настоящим упорядочиванием.

Глаза старика чуть расширились, а в эмоциях мелькнуло лёгкое восхищение.

— …Очень любопытный вопрос.

— Правда?

— Правда. Даже ребята, которые обычно этим занимаются, редко до такого додумываются. Ну, может, один-два человека и были… Как бы там ни было, Вы правы. Языки и письменности разные, и если просто хранить их как есть, это будет не управление информацией. Поэтому сведения, сохранённые в Мировом древе, проходят одну стадию обработки.

— Обработки?

— Именно. Это называется «кодовый язык». Мировое древо преобразует полученную информацию по-своему. Принцип этого до сих пор не раскрыт, но любой язык оно сохраняет в виде кодового языка и в виде кодового языка же выводит наружу.

Оливер вспомнил непонятные письмена, которые видел, когда в прошлом заходил в Мировое древо и искал там Фореста.

Похоже, это и был кодовый язык.

— Тогда как его понять?

— Ну что за очевидные вещи Вы спрашиваете. Конечно, нужно выучить кодовый язык.

С этими словами старик протянул ему старую, невероятно толстую книгу.

На обложке жёсткими буквами было выбито:

[Базовый курс кодового языка (том 1)]

— Специально для Вас отдам за триста тысяч ланд. Между прочим, книга редкая.