«Очень... изменился».

Попрощавшись с Форестом, Оливер доехал поездом до окрестностей Уайнхэма, взял на станции такси и въехал в город.

На его брошенное себе под нос замечание, пока он осматривал улицы Уайнхэма, отреагировал таксист — бородатый мужчина с густой щетиной.

Что любопытно, хоть выглядел он даже неряшливее таксистов Ланды, пьяным не был.

— Вы уже бывали в Уайнхэме?

Оливер вежливо ответил:

— Да, одно время я недолго здесь жил.

— О-о... Вот как? И когда это было?

Таксист, явно заинтересовавшись, стал расспрашивать подробнее.

Но Оливер не счёл это подозрительным.

В его чувствах не было ни задней мысли, ни злого умысла. К тому же Оливер знал, что большинство таксистов просто любят разговаривать с пассажирами.

Это было нетрудно понять.

Для тех, кто целыми днями только и делает, что крутит баранку, разговор с клиентом, должно быть, и есть чуть ли не единственная отдушина.

Понимая это, Оливер ответил вежливо. Разумеется, слегка уклончиво.

— Хм... Точно не помню. Но тогда я был помладше.

— Ха-ха! Вот оно как... И сильно изменился?

Так и было.

Когда Оливер впервые приехал сюда вместе с Джозефом, размеры Уайнхэма его по-настоящему поразили.

Тогда весь его мир ограничивался приютом и шахтой, так что такой город, как Уайнхэм, сам по себе был для него потрясением.

Его подавляющий масштаб и бесчисленные, бурлящие внутри него чувства...

Но теперь, когда он вернулся спустя несколько лет, многое изменилось.

Хотя Джозеф и говорил, что Уайнхэм — город ни большой, ни маленький, после нескольких лет в Ланде он казался Оливеру куда меньше, чем запомнился.

Если чуть преувеличить, весь Уайнхэм выглядел меньше одного-единственного района Ланды.

«Но чувства здесь стали куда лучше».

Уайнхэм определённо был городом, катившимся к упадку, и когда Оливер увидел его впервые, тут повсюду кишели раздражение, злость, обида, отчаяние, бессилие и прочие дурные чувства.

Сейчас же это состояние заметно улучшилось.

«И, под стать этим чувствам, в городе снова появилась хоть какая-то жизнь».

Оливер смотрел на город через окно на заднем сиденье и размышлял.

В том Уайнхэме, который он помнил, повсюду стояли старые пустые здания, а на улицах почти не было людей.

Теперь всё было иначе.

До Ланды, конечно, не дотягивало, но людей стало гораздо больше, и сам город ожил.

Такая живость бывает только там, где есть стабильная работа, жильё и порядок на улицах.

Даже на первый взгляд Уайнхэм стал заметно лучше для жизни.

— Всё благодаря господину аптекарю.

— Господину аптекарю?

— Да. Если Вы тут жили, то должны знать.

— А... Вы, случайно, не о Донале Мейсоне?

— Ха! Значит, Вы и правда здесь жили. Простите, что усомнился. Да, именно о господине аптекаре!

Донал Мейсон. Он же Аптекарь.

Местный влиятельный человек и крупная фигура в подворотнях этого города, который вёл дела с тремя фэмили чёрных магов — Джозефа, Доминика и Энтони.

Пока Оливер не уехал отсюда, он тоже с ним торговал.

Стоило таксисту услышать имя Аптекаря, как тот искренне обрадовался.

Не напоказ — по-настоящему.

Он явно питал к Аптекарю очень хорошие чувства.

— Ах... Надо же, встретить человека, который его знает, — для случайности это даже забавно. Скажите, Вам тоже доводилось получать помощь от господина аптекаря?

Оливер на миг задумался, а потом кивнул.

Это ведь и правда было так.

Услышав ответ, таксист снова громко расхохотался.

— Ха-ха! Ну конечно! В этом городе нет человека, которому бы он не помог!

— Вот как?

— Ещё бы! Вам помогли, а Вы даже не знаете?!

Таксист, видимо, так удивился, что обернулся к Оливеру прямо на ходу.

Оливер снова уклонился от прямого ответа.

— Простите. Я был тогда ещё ребёнком. Хм... Если Вам не трудно, не могли бы Вы рассказать?

— А, конечно могу. Тогда уж расскажу!

— Спасибо. И простите, но не могли бы Вы смотреть на дорогу? Мне немного страшно.

— А-а, простите. Это я от радости.

Таксист поспешно отвернулся и извинился.

А затем начал рассказывать, сколько пожертвований и благодеяний Аптекарь принёс Уайнхэму.

— Вообще, будет не преувеличением сказать, что Уайнхэм до сих пор не развалился только благодаря господину аптекарю... Хотя нет! Если уж говорить точно, всё началось ещё с его отца.

— С его отца?

— Да-да, с отца господина аптекаря. Он тоже был местным благодетелем и много сделал для этого города. Моему деду, например, он оплатил больничные счета.

— Вот оно как.

— Именно. И не только это. Каждый праздник он отправлял бедным семьям блюда из курицы, жертвовал деньги, помогал с работой. Великий был человек. Хотя господин аптекарь, который превзошёл даже отца, тоже человек выдающийся.

— Превзошёл отца?

— Да, превзошёл!..Говорят, вложился недавно в одно дело и сорвал огромный куш. И значительную часть этих доходов вложил сюда и пустил на пожертвования. Скупал здания, заново их отстраивал и сдавал дёшево, брал кредиты в банках, строил фабрики, открывал транспортные и таксомоторные компании, нанимал людей. И зарплаты там высокие, и никаких поборов!

Таксист, взбудораженный, почти выкрикнул это.

В его чувствах ярко светились радость и уважение.

—...Похоже, Вы очень любите господина аптекаря.

— Люблю? Нет, я его уважаю! Сейчас любой, кто немного заработает, норовит уехать в Ланду, а он не такой — он жертвует собой ради родного города, где родился и вырос. Видите вон ту улицу?

Оливер перевёл взгляд туда, куда показывал палец таксиста.

Вдоль дороги стояли дома, а на первых этажах уже работали лавки.

— Благодаря фабрикам в город пошли рабочие, а где собираются рабочие, там один за другим открываются магазины. Кстати, каждый четвёртый из тех магазинов открылся на деньги, которые дал господин аптекарь. Это он спас этот город, мою родину! Так как же мне его не уважать?!

— Хм... Пожалуй, Вы правы. Он и правда выдающийся человек, этот господин аптекарь. Тогда чем он сейчас занят?

В тот же миг таксист, до этого без умолку говоривший, резко замолчал.

В его чувствах вспыхнули тревога, недовольство, неловкость и страх.

Лишь спустя довольно долгое время он с трудом разлепил губы.

— Кхм, ну это... тут... такое...

Таксист был до крайности встревожен и чувствовал себя не в своей тарелке.

Оливер инстинктивно понял: с Аптекарем что-то случилось.

И более того — к этому, похоже, были причастны и Мари, и паладины.

Честно говоря, ему хотелось расспросить дальше и узнать подробности, но Оливер не стал.

Объяснений таксиста уже хватало, а по его чувствам можно было хотя бы отчасти понять, что именно Мари сделала в этом городе.

«Господин аптекарь, конечно, и сам много жертвовал, но немало здесь прошло через руки Мари. Похоже, значительную часть своего огромного дохода он получил именно благодаря ей...»

Так предположил Оливер.

И это было вполне разумно: чтобы дело Мари выросло, ей наверняка требовалась помощь Аптекаря.

Пока Оливер был погружён в мысли, смутившийся таксист заговорил сам — уже тише и не так уверенно:

— Кстати... а зачем Вы сюда приехали? По одежде видно, что Вы, кажется, из Ланды.

Чтобы отблагодарить таксиста за столь подробный рассказ, Оливер вежливо ответил, положив руку на грудь.

— Спасибо за комплимент. Вообще-то я приехал увидеться с дру... хм... с одним знакомым.

— Со знакомым?

— Да. Похоже, у него что-то случилось... А, остановите здесь.

Оливер сказал это, глядя наружу.

Улица была знакомой — здесь стояла <Колбасная фабрика Джозефа>, база фэмили Джозефа.

Их второе убежище — туда они перебрались после того, как Оливер ненадолго взял фэмили Джозефа на себя, а затем на них напала паладин Иоанна.

Оливер достал из-за пазухи бумажник и, добавив к сумме по счётчику немного сверху, вежливо протянул деньги водителю.

Тот, взяв купюры, сказал:

— Тут многовато.

— Это чаевые. Меня учили, что так полагается... К тому же Ваш рассказ был и интересным, и полезным. Так что прошу, возьмите.

Тронутый его вежливостью, таксист немного помолчал, а потом заговорил:

— Вы добрый человек... Честно сказать, я думал, в Ланде только богачи да сволочи.

— Людей там много, так что и такие наверняка встречаются.

То, что Оливер до конца не утратил вежливости, похоже, сильно его тронуло, и таксист осторожно сказал:

— Ха-а... Подойдите-ка на секунду.

—...?

Оливер, хоть и удивился, всё же наклонился ближе.

Таксист зашептал:

— Я не знаю, к кому именно Вы приехали, но в этом городе Вам лучше вести себя осторожнее.

— Хм... Могу я спросить, почему Вы так говорите?

— Здесь сейчас эти... как их... паладины.

Оливер сделал вид, будто слышит об этом впервые.

Так он рассчитывал узнать больше.

И расчёт оказался верным.

— Они твердят, будто в городе засела опасная секта, и теперь всё тут переворачивают вверх дном. Наш мэр и полиция ничего не могут сделать.

— Вот как?

— Именно. Время нынче не то — на улице людей не бьют и не пытают. Но если покажешься подозрительным, тебя утащат без шума и следа. И мужчин, и женщин, и даже детей — никого не разбирают... Я в кабаке, куда часто хожу, слышал, что некоторых до сих пор не выпустили. Так что Вы тоже будьте осторожны. Похоже, эти типы никого не щадят.

Таксист говорил искренне.

Вместе со словами от него шли тревога и страх.

Он правда набрался смелости, чтобы предупредить Оливера.

Пусть былой силы и влияния у них уже не осталось, но слухи о том, что в делах, связанных с поклонением демонам и чёрными магами, у них всё ещё большие полномочия, похоже, не были пустой болтовнёй.

— Может быть, и господин аптекарь как-то с этим связан?

— Не знаю... Я и сам толком ничего не понимаю. Но с тех пор как приехали паладины, он сидит дома безвылазно. А ведь человек он добросовестный и добрый... Потому все и переживают. Боятся, как бы с господином аптекарем чего не случилось.

— Вот как. Спасибо за рассказ. Похоже, эта секта и правда довольно мерзкая?

Оливер бросил вопрос как бы между прочим.

Но, вопреки тону, всё его внимание было сосредоточено на глазах таксиста — он следил за его чувствами.

— Я... такого не знаю. Меня это не интересует.

Ложь.

Убедившись в этом по его чувствам, Оливер ответил:

— Понятно. Ещё раз спасибо за любезные объяснения. Хорошего Вам дня.

***

«Всё точно так же, как в материалах, которые мне дал Эдис».

Оливер издали смотрел на своё прежнее жилище — <Колбасную фабрику Джозефа>.

Большая фабрика, где когда-то жил он сам и где скрывались остатки фэмили Джозефа, а также люди Доминика и Энтони, стояла пустой и запечатанной.

Двери и окна были заколочены досками, а на крыше возвышался крест, по форме напоминавший меч.

Словно знамя, водружённое на захваченной территории.

«Что-то вроде символа победы над лжекультом?»

Оливер ощутил иронию.

Если его догадка верна, то в том, что этот город снова начал процветать, была и доля Мари.

Это казалось и печальным, и каким-то неправильным.

Этот вопрос внезапно пришёл ему в голову.

Согласно отчёту, который передал Эдис, всё это было частью внутренней борьбы за влияние: кому-то хотели дать возможность отличиться.

Но почему именно здесь — это оставалось непонятным.

Да, Выбирающие действительно извлекали чувства из своих последователей и делали из них предметы чёрной магии на продажу.

Но даже при этом они всё же не переходили черту.

Почему именно здесь — было неясно.

Увидев всё собственными глазами, Оливер подумал, что, возможно, Эдису не удалось выяснить нечто важное.

«Ну, если разобраться, ответ сам найдётся».

Проверив всё собственными глазами, Оливер уже собирался уйти, как вдруг откуда-то донёсся разъярённый крик:

— Держите мелкого! Вон того мелкого!