ветвь Повара человечины.

паладины.

Оливер — м.

Эдис отчётливо произнёс это, не отводя взгляда от Оливера.

Слова были настолько неожиданными, что у Оливера в голове вмиг пронеслось множество мыслей, но вскоре он понял, что сделать может только одно.

—...Откуда Вы об этом узнали?

— Ого... То есть, что ты бог, ты отрицать не собираешься?

От такого заявления голова могла пойти кругом. Оливер собрался с мыслями и серьёзно заговорил:

— Хм... Эдис. Прежде всего, я не бог. Это и так очевидно. Но отдельно от этого я знаю, что есть группа, которая почитает меня как бога. Случайно, не «Выбирающие» ли это?

Эдис заинтересовался. Это был чистый интерес, без всякой примеси жадности.

— Верно. Это и есть «Выбирающие»... А знаешь, почему они зовутся именно так?

— Почему Вы об этом спрашиваете?

— Вопрос первым задал я, и нить разговора тоже держу я. На твоём месте я бы заткнулся и спокойно ответил... Чёрт! А ведь приятно. Я, оказывается, веду разговор!

Эдис и правда был в полном восторге.

Сама эта тема была Оливеру неприятна, но он подчинился словам Эдиса. Тот был прав.

— Насколько я знаю, название они выбрали буквально — потому что считают себя избранными.

— И кем же избранными? Богом?

— Нет... Они говорили, что избраны мной.

— «Говорили»? Словно речь идёт о чём-то чужом, к чему ты не имеешь отношения.

Оливер кивнул и вспомнил, как снова встретился с Мари после происшествия на аукционе. Это был по-настоящему неловкий момент.

Оливер ведь ушёл, велев ей вернуть себе прежний облик, однако фэмили превратилась в религиозную организацию, ещё сильнее замкнутую на нём, а Мари, называя его спасителем, создала целый культ и добилась поразительных результатов.

Чувство было странное и сложное.

Как бы сказать... Лично ему это было неприятно, но искренность Мари, её усилия и её результаты вызывали восхищение.

Возможно, именно поэтому после боя он и позволил Мари называть его хозяином и считать его спасителем — пока она не вмешивается в его дела.

Он просто считал, что не вправе перечёркивать усилия, которые Мари в это вложила.

— И почему это ты решил, что у тебя нет такого права? Для них ты бог, разве нет? А бог может требовать всё, что угодно.

— Эдис, повторю ещё раз: я не бог. Вы же и сами понимаете, что это бессмыслица. Значит, и подобных требований я предъявлять не должен... Да и будь я даже богом, всё равно так поступать нельзя.

Оливер слегка посуровел, ясно обозначая границу, и Эдис отступил, показав обе ладони.

Перемена была совсем незначительной, но из-за его обычной манеры даже она ощущалась необычно весомо.

— Ладно, на этом шутки кончились... Но на мой вопрос ты всё же ответь. Почему ты в конце концов позволил это? Значит, и на тебе есть ответственность, верно?

Оливер не осмелился возразить. По сути, он действительно позволил Мари поклоняться ему.

— Сама эта вера от начала и до конца ошибочна, но Мари вкладывала в это всю искренность, прилагала огромные усилия, добивалась результатов, и людей, которым это реально помогло, было много.

Оливер вспомнил тот миг, когда сжёг и втянул в себя частицы эмоций, которыми владела Мари. Они наполнили его лёгкие, и память этих частиц разошлась по всему телу.

В тот момент Оливер смог почувствовать:

обрывки жизней и смешанные эмоции бесчисленных людей.

Всё было слишком отрывочным, а объём информации — слишком велик, чтобы он мог рассмотреть всё, но всё же Оливер хотя бы косвенно увидел их жизни и хоть немного понял, какую ценность для них имели эта вера и это поклонение.

И всё это было результатом усилий Мари. Оливер не был уверен, что вправе это отрицать.

— Поэтому и позволил?

— Да... Разве это не поразительно? Я заботился только о себе одном, а Мари сделала куда больше.

— Как любопытно.

Эдис, пристально смотревший на Оливера, вдруг бросил это. Оливер спросил:

— Что Вы имеете в виду?

— Если бы что-то подобное сказал кто-нибудь другой, я бы велел ему не нести херни. Но от тебя чувствуется искренность.

— Искренность? Боюсь, я не совсем понимаю, о чём Вы.

— Люди — до тошноты лицемерные твари. Даже последние ублюдки пытаются строить из себя хороших людей, делать вид, будто в них нет жадности. Королева этой страны, премьер, депутаты, деляги — да даже их папаши с мамашами все такие же. «У меня нет корысти, всё это ради вас». А сами при этом втихую думают совсем о другом и, стоит им открыть рот, начинают врать. Поэтому я никому никогда не верю... А вот тебе почему-то верю. Значит, тут одно из двух.

— И что же?

— Либо ты потрясающий мошенник, либо просто псих.

— Э-э... Спасибо?

— Это не комплимент.

— А, вот как... Тогда понятно... Если позволите, можно и мне задать один вопрос?

Похоже, часть своих сомнений Эдис уже прояснил, поэтому разрешил. Оливер сразу спросил:

— Почему и как Вы нашли «Выбирающих»?

— Да что тут такого? Если немного подумать, ответ и так очевиден.

—...?

— Если какой-то чёрный маг, явившийся в Ланду в одиночку, всего за несколько лет убивает живую легенду среди решал, становится неофициальным союзником Города, а потом ещё и тайно проникает в Магическую башню, устроив беспрецедентное безумие, то, конечно, нужно хотя бы раз как следует навести о нём справки. К тому же я знаю и твоё настоящее имя.

— Выяснить остальное было несложно. В Уайнхэме, откуда ты пришёл, заметным было только это сектантское сборище, так что я решил: если копнуть сначала его, то можно будет нащупать след. А способ — тот же, о котором я уже говорил. Стучи — и тебе откроют!

Эдис был так доволен, что легко водил обеими руками, будто дирижёр.

Оливер уже хотел спросить, зачем Эдис вообще завёл этот разговор, но тот опередил его:

— Кстати, о «Выбирающих». Для секты это на удивление занятная группа.

— Вот как?

Оливер заинтересовался. Ему по-прежнему было не по себе, но вместе с тем любопытство тоже осталось.

— Да. Я, знаешь ли, немного разбираюсь в сектах. Всякие там чудные иноземные боги, апокалипсис, культы поклонения демонам — в таком духе. Когда-то меня эта тема даже занимала.

— И почему же она Вас заинтересовала?

— Потому что религия приносит деньги. Вот потому там и собираются кто попало. Хотя, по сути, делают они все одно и то же.

— И что же именно они делают?

— Да что тут непонятного. Обдирают до нитки идиотов, у которых, кроме веры, ничего нет, а потом заставляют их отдавать не только собственное тело, но и семью — вот ради этого.

Эдис жадно потёр своими пухлыми, как сосиски, пальцами.

— Но «Выбирающие» немного другие. В основе секты обычно лежит эксплуатация, а у них не так... На их фоне они скорее похожи на относительно нормальную религию.

— А что именно Вы называете нормальной религией?

— Проповедь и помощь бедным. Для секты это довольно необычно.

— Помощь бедным?

— Да. Искалеченные ветераны, сироты, которых бросили даже родные родители, старики, ставшие никому не нужными, вдовы, у которых не осталось ничего, кроме собственного тела и детей, городские рабочие, которых развелось как тараканов, и нищие — настоящее отребье... Таким людям они дают не только деньги, еду и одежду, но даже сами строят фабрики и обеспечивают работой. Благодаря этому их влияние быстро распространяется, особенно по отсталым маленьким городам.

Это в точности совпадало с тем, что когда-то говорила Мари.

Хотя прошло уже немало времени, похоже, она так и не изменила своему первоначальному настрою.

Эдис продолжил объяснение:

— Уверенно не скажу, но, по моим сведениям, число верующих у них уже измеряется десятками тысяч. Тысяч тридцать-сорок, наверное? Впрочем, неудивительно: если тебе дают деньги, еду и работу, хочешь не хочешь — поверишь.

Услышав последние новости о «Выбирающих», Оливер снова задумался.

Когда Мари пыталась склонить его на свою сторону, она тоже говорила о росте организации, и, похоже, сдержала слово: всего за несколько лет увеличила влияние культа больше чем в десять раз. Это и правда было впечатляюще.

— И правда... Там нет эксплуатации? Совсем?

— Ну, тут всё зависит от точки зрения, так что ответить однозначно трудно... Они и правда понемногу извлекают из верующих эмоции, перерабатывают их в продукты чёрной магии вроде фильгарета и продают.

— Эмоции?

— Да. В умеренном количестве, без перегибов. Я, если честно, это понимаю. Чтобы кому-то помогать, нужны деньги, а деньги сами собой не появляются, верно? Но, конечно, есть и те, кто считает это проблемой.

— Кто именно?

***

Эдис сказал, что «Выбирающие», распространившиеся по малым городам вокруг Уайнхэма, стали целью Церкви Патер и теперь уничтожаются.

— Можно сказать, им просто не повезло. Говорят, из-за какого-то пророчества радикалы внутри церкви сейчас особенно на взводе, а тут они ещё и на глаза попались... К тому же одна из крупных ветвей Чёрной Руки официально атаковала Магическую башню, так что общая обстановка и без того хаотичная. Одним словом, влипли по-крупному... Как, ты говорил, называлась та ветвь Чёрной Руки, что напала на Магическую башню в Лейк Виллидж?

— ветвь Повара человечины.

Ответил Оливер.

Эдис пробормотал, будто вспоминая, знает ли о них что-нибудь.

— Повар человечины... Значит, из Галлоса.

— Вам что-то о них известно?

— Только слухи. У меня связи шире, чем кажется. Крупная преступная организация с колоссальными связями, которая заманивает людей молодостью и мужской силой. Ходят слухи, что даже Блади Вайн, один из самых известных подпольных товаров Галлоса, производят именно они.

«Блади Вайн... Кажется, я уже где-то это слышал...»

Оливер на мгновение отвлёкся, но сразу вернулся к главному.

— Хм... Вы знаете, в каком сейчас положении «Выбирающие»?

— Кое-что знаю. Нижние отделения, где в основном одни мирные люди, пока ещё держатся. Но главная община в Уайнхэме, говорят, под таким натиском, что оказалась в критическом положении. Пособников уже арестовали, а женщина, которую они называют главой культа, сейчас в бегах. Впрочем, это неудивительно. Чёрный маг паладинам не соперник.

— Вы осведомлены довольно подробно.

— В Церкви Патер тоже хватает любителей денег и людей с грязным прошлым. Вообще-то их там до хрена.

— Тогда Вы знаете и о том, насколько серьёзный им был нанесён ущерб?

— Ну... Насколько я знаю, если всё так и пойдёт, их добьют за несколько дней. Стоит поймать главу культа — и всё закончится.

Оливер вспомнил Мари, главу культа «Выбирающих».

Мари, которая первой помогла ему в фэмили Джозефа.

Мари, которая потом научила его буквам.

Мари, которая училась у него чёрной магии.

Мари, которая всё сильнее осознавала его и постепенно утрачивала собственные краски.

Мари, с которой он потом встретился снова — уже с её непостижимой верой и поклонением.

И Мари, которая, несмотря на всё это, огромными усилиями добилась результатов, отрицать которые не мог даже он сам.

—...Эдис. Если это не будет невежливо, можно спросить, почему Вы вообще мне всё это рассказываете?

— Ну, во-первых, мне просто показалось, что я должен тебе это сказать. Неужели в мире всему обязательно нужна какая-то убедительная причина?

Эдис пожал плечами. Оливер не нашёлся что ответить.

И правда, не всему обязательно нужна убедительная причина.

Но как бы то ни было, у Оливера всё сильнее путались мысли. Мари и созданные ею «Выбирающие» оказались в опасности... И вдруг ему вспомнился разговор с Мерлином о пророчестве конца.

Огромный, словно машина, конец света; Принц ада; Сын ангела... Но больше всего его поразило другое: именно Оливер открыл первую главу этого пророчества.

Сам Оливер.

Странное было чувство. Ему всё ещё не верилось, что он способен на нечто подобное.

— Похоже, у тебя в голове полный сумбур.

—...Разве это так заметно?

— Совсем чуть-чуть. У тебя лицо как покерная маска, так что понять трудно... Что-то случилось?

— Просто... Вспомнилось кое-что, что беспокоило меня несколько дней назад.

— И что же именно?

— Хм... Можно задать Вам вопрос?

— И что это ещё вдруг?

— Когда Вы узнали, что в какой-то секте ко мне относятся как к богу, что Вы тогда подумали? Вам не показалось это странным, удивительным... или, может быть, страшным?

Услышав вопрос, Эдис, видимо, снова проголодался: он взял пирог и с хрустом откусил от него кусок.

— А с чего мне тебя бояться?

— Нет, я не это имел в виду.

— Ну и хорошо. Потому что я тебя совсем не боюсь. Для меня ты всего лишь паршивый решала, который умеет хорошо работать, несмешно шутит и вообще не чувствует обстановку.

—...Вот как?

— Именно так. Работаешь хорошо, но шутить не умеешь и намёков не понимаешь.

— А, вот оно что... Понятно... Эдис, Вы сказали, что ещё несколько дней — и их уничтожат? «Выбирающих».

— Да.