Всего несколькими словами они договорились переночевать в приюте.

Ярели находила такую внезапную перемену планов нелепой, но вместе с тем забавной.

— А... Вы не будете против, если мы останемся здесь на ночь?

Оливер, будто только сейчас об этом вспомнил, попросил у Ярели разрешения.

— Я не против.

— А, спасибо.

Когда Ярели согласилась, Оливер поблагодарил её и тут же, закатав рукава, пошёл вслед за директрисой Амелин чинить крышу.

Оставив Ярели одну.

От этого ей снова стало немного не по себе, но, увидев, что дети и сотрудники приюта смотрят на неё во все глаза, Ярели спросила по-галлосски:

—...Может, я тоже чем-нибудь помогу?

***

Сразу после обеда Оливер, заглянувший в приют Арк, неожиданно решил остаться там на ночь и помог с накопившимися делами.

Он вместе с директрисой Амелин чинил крышу, ставил новый забор, латал пробитую стену и выдирал скрипучие доски пола, чтобы заменить их новыми.

Всё это требовало немалого труда, но Оливер быстро наловчился и справлялся весьма умело.

Он и правда немного устал, но в целом это было не так уж плохо.

Каждый день так работать было бы тяжело, но иногда физический труд освежал и позволял проветрить голову.

— В общем, день у меня сегодня, кажется, прошёл неплохо. А как у Вас, Ярели?

В столовой на первом этаже приюта Арк Оливер спросил это у Ярели, сидевшей с ним за одним столом. Она тоже выглядела довольно уставшей, но всё же вполне довольной.

— Неплохо. Хотя один нелепый момент всё-таки был.

— Нелепый?

— Мой спутник внезапно оставил меня одну и ушёл чинить крышу.

— А... Но разве кроме меня у Вас был ещё какой-то спутник?

Ярели чуть приподняла свои толстые очки и потёрла переносицу, словно и правда очень устала.

На мгновение из-под них полностью показались её ледяно-голубые глаза.

— Joli!

К Ярели подбежала девочка лет пяти и звонко выкрикнула это слово. Она была очень живой и, как и остальные дети, явно тянулась к Ярели.

— Что она сказала?

— Сказала... что у меня красивые глаза.

Ярели произнесла это смущённо, будто не привыкла к таким чистым детским комплиментам.

Оливер кивнул.

— Она права. У Вас красивые глаза.

Оливер сказал это так, как его учили работницы Дома ангела. Тамошние девушки твердили ему: женщине обязательно нужно говорить, что она красива. Независимо от того, красива она на самом деле или нет.

«Таково одно из условий, чтобы быть джентльменом.»

«Но я не джентльмен.»

«Пожалуйста. Не цепляйтесь к мелочам.»

Оливер вспомнил тот разговор.

Пока работницы Дома ангела пытались его обучать, им пришлось изрядно натерпеться, и Оливер, желая отплатить за их старания, по возможности старался следовать их наставлениям.

Но, похоже, на этот раз он всё-таки ошибся.

Услышав его слова, Ярели снова застыла лицом, а чувства в её глазах смешались.

Немного погодя она покачала головой и заговорила:

— Это Вы тоже где-то выучили? То, что всё время называете меня красивой?

— О, как Вы догадались? Меня этому научили знакомые. Сказали, что женщине нужно непременно говорить, что она красива. Независимо от того, красива она или нет.

Оливер без малейших колебаний пересказал наставление, которому его обучили. Говорили же, что Ярели — гений Башни магии; похоже, у неё была ещё и проницательность, позволяющая видеть людей насквозь. Поразительно.

—.......

—...Вы сейчас смотрите на меня с презрением. Я что-то сделал не так?

Оливер спросил это, глядя на Ярели, в чьих глазах и правда стояло презрение.

Это чувствовалось даже без глаз тёмного мага — обычного зрения было достаточно.

Дети, стоявшие рядом, тоже уловили, что атмосфера стала опасной, и начали потихоньку пятиться назад.

«Может, ещё раз спросить, что именно я сделал не так?»

Как раз когда Оливер об этом задумался, послышался скрип катящейся тележки.

Из кухни привезли огромный котёл супа, доверху наполненную корзину с хлебом, миски, ложки и прочую утварь.

Дети, которые до этого дурачились в ожидании еды, тут же поднялись со стульев, выстроились в очередь и, получив миски, ложки, по куску хлеба и по порции супа, разошлись по своим местам.

— Здесь хорошо кормят.

Оливер пробормотал это себе под нос. Ярели на время отложила своё презрение и спросила:

— Правда?

— Да. Суп густой, и хлеб дают.

Оливер вспомнил жидкий картофельный суп, который ел когда-то в приюте и на шахте.

После того как его подобрал Джозеф, качество еды улучшилось во много раз, но вкус той похлёбки Оливер не забыл до сих пор.

Потому что жидкий суп он ел куда дольше, чем хорошую еду.

— Простите, что поздно.

Пока Оливер и Ярели смотрели, как дети получают ужин, директриса принесла на подносе хлеб и суп для Оливера, Ярели и себя самой.

Ловко раздав тарелки гостям, она села напротив.

Немного погодя к ним подошла черноволосая девушка, по виду сотрудница приюта.

— Директриса, всё раздали.

Амелин кивнула, позвала детей по-галлосски и сказала, что пора молиться перед едой.

Едва она это произнесла, дети крепко сложили руки и закрыли глаза; директриса и Ярели сделали то же самое.

Оливер тоже последовал их примеру, сцепил руки и зажмурился.

Вскоре зазвучала молитва перед едой — на галлосском и на королевском языке.

— Отец Небесный. Благодарим Тебя за то, что и сегодня даровал нам хлеб насущный. Даруй нам милость, чтобы, вкушая за этим столом пищу, посланную Тобой, мы обрели большее изобилие. Благослови также всех, кто трудился в поте лица, готовя эту еду, и позволь тем, кто в этот час не получил Твоей благодати, освободиться от страданий. Благодарим во имя Отца. Махала.

Ярели умело читала молитву перед едой, а Оливер, подслушивая, повторял за ней с небольшой задержкой.

Как только молитва на двух языках закончилась, все принялись за еду.

Звяк. Звяк.

Оливер первым делом зачерпнул суп ложкой и попробовал его. Он был густым не только на вид, но и по вкусу, и по сытности.

— Вам по вкусу еда?

Это спросила директриса у Оливера, понемногу отламывавшего хлеб, и у Ярели, медленно евшей суп.

— Да, очень вкусно, директриса.

— Мне тоже очень нравится.

— Ну и хорошо. Вы оба сегодня так помогли, а угостить вас мне, по сути, нечем, так что мне было неловко.

Ярели вежливо замахала рукой, показывая, что всё в порядке, и Оливер сказал то же самое.

На деле Оливер был более чем доволен такой едой.

— С детьми мне было совсем не тяжело. Наоборот, мне понравилось... В последнее время у меня было кое-что, от чего голова шла кругом, и я даже смогла об этом ненадолго забыть.

Ярели сказала это совершенно искренне.

— Спасибо. Похоже, дети сегодня были особенно взбудоражены — наверное, потому что впервые увидели гостей из-за моря.

— Я лишь отвечала на их вопросы.

Так и было. Пока Оливер чинил крышу, Ярели занимала детей.

Они спрашивали, откуда она приехала, зачем приехала и какая Ланда.

Ярели добросовестно отвечала, скрыв лишь то, что Оливер прибыл сюда из-за Иоанны, и дети, выросшие в месте, где вокруг только маленькие городки да поля, слушали её как заворожённые.

Ланда и впрямь была местом, которое притягивало людей.

«Но пользоваться этой притягательностью — уже совсем другое.»

— И спасибо, что помогли с ремонтом.

Директриса поблагодарила Оливера.

— В последнее время тут столько всего требовало починки, что я беспокоилась, а благодаря Вам работа на целую неделю закончилась за полдня.

— Рад, что смог помочь... Но можно кое-что спросить?

— Что именно?

— Вы всегда сами чините всё, что ломается?

Оливер спросил об этом, вспомнив приют, где жил раньше. Когда протекала крыша, там обычно понемногу урезали детям расходы на жизнь и нанимали рабочих, а если нет — заставляли детей подставлять вёдра.

— Мелкий ремонт я обычно делаю сама. Нанимать людей стоит денег.

— Разве вам не выделяют средства?

В разговор вмешалась Ярели. Похоже, приют её тоже заинтересовал.

— Государство сократило субсидии. А ещё после изменения политики был издан указ, по которому поддержка полагается только учреждениям, где не больше двадцати детей.

Ярели обвела взглядом столы, за которыми сидели дети. Их здесь было как минимум втрое больше.

Это означало, что приют содержал детей более чем в три раза сверх того числа, на которое полагалось финансирование.

Ярели от этого факта поразилась, а Оливер остался спокоен, потому что уже слышал об этом от Карвера.

Директриса вновь заговорила:

— Анонимные?

— Да. Нам регулярно присылают деньги вместе с письмами.

— Должно быть, это очень добрый человек.

Оливер молча отломил ещё кусок хлеба.

— Да... добрый. Особенно в трудные времена.

— В трудные времена?

— А... ничего особенного. Кстати, можно узнать, как Вас зовут? Гости у нас бывают так редко, что я даже забыла спросить ваши имена.

— А... Я — Ярели Айсай, из Подшколы Скади школы стихий Башни магии. Простите, что не представилась сразу.

— Я Зенон Брайт, сотрудник Башни магии. Простите, что тоже представился так поздно.

— Нет-нет, наоборот, я рада, что к нам пришли такие добрые гости. Особенно если они из Ланды.

В её словах будто бы скрывался какой-то подтекст. И догадка оказалась верной.

— Хотите спросить, зачем я сейчас учу королевский язык?

— Почему же Вы учите королевский язык?

— Чтобы написать письмо в отделение паладинов Церкви Патер в Королевстве... точнее, в Ланде.

— Письмо?

— Да. Есть кое-что, о чём я хочу спросить.

— Что именно?

— Мне хочется узнать, как там Иоанна. Когда она стала паладином и уехала в Селланд, мы расстались, но она писала мне самое большее раз в месяц, а то и раз в неделю. И вдруг письма перестали приходить. Вы что-нибудь знаете?

Теперь стало окончательно ясно: директриса не знала, что Иоанну перевели с понижением.

В глазах Ярели мелькнуло смятение, и она молча посмотрела на Оливера. Тот, немного подумав, наконец заговорил:

— Не знаю. Как я уже говорил, паладины и Башня магии не слишком тесно общаются... К тому же в последнее время мы и сами были заняты.

Оливер соврал, и глазом не моргнув.

— А, вот как?

— Да... Когда я вернусь в Ланду, постараюсь всё разузнать.

Услышав это, директриса Амелин по-доброму прикрыла морщинистые веки и кивнула.

— Этого вполне достаточно. Спасибо.

***

После разговора с директрисой Оливер молча ел дальше, а Ярели и Амелин тоже ужинали в тишине.

Когда все закончили, дети столпились возле Ярели и засыпали её вопросами о Ланде.

Сколько на дорогах машин, сколько в небе дирижаблей, правда ли, что мороженое там везде бесплатное, — и всё в таком духе.

Ярели отвечала на каждый вопрос терпеливо и доброжелательно. Совсем не так, как держалась обычно в Башне магии — холодно и надменно.

«Но почему-то это не кажется чем-то совсем чужим.»

Стоя чуть поодаль, Оливер наблюдал за ней и думал об этом.

Возможно, и это тоже настоящая Ярели. Он не был уверен, но, похоже, люди и правда меняются в зависимости от среды.

В этот момент к Оливеру подошёл мальчик лет семи и потянул его за штанину. Похоже, хотел что-то сказать.

Оливер попросил Ярели перевести. Мальчик заговорил:

— Ты тоже из Ланды? Зачем приехал?

— Я?

— Да. Та сестрица сказала, что приехала помочь тебе. Ты ведь из Ланды?

— Да. Я из Ланды.

— Тогда... может, ты знаешь нашу старшую сестру? Её зовут Иоанна, она очень крутая.

Мальчик спросил это с сияющей улыбкой, и другие дети тоже посмотрели на Оливера с распахнутым ожиданием — вдруг он знает их старшую сестру.

Оливер медленно открыл рот, вспомнив Иоанну. Ту самую Иоанну, которая из-за своих младших отстранялась от остальных детей.

— Я...

***

— Вам не спится?

Была уже глубокая ночь, давно перевалившая за время отбоя.

За спиной Оливера, вышедшего из приюта и глядевшего на чёрное небо и деревню, погружённую во тьму, появилась директриса Амелин и заговорила с ним.

Оливер, даже не оборачиваясь, ответил:

— Да... Как-то странно, но сон не идёт. Обычно я ложусь спать в положенное время.

— На новом месте сон может не идти. А может, Вас что-то беспокоит.

— Понятно... А Вы тоже не спите, потому что Вас что-то тревожит?

— С возрастом ночной сон сам по себе становится короче. Но есть и то, что меня действительно тревожит.

— Что именно?

— Разное. Но больше всего мне хочется узнать, есть ли Иоанна в Ланде.

Директриса снова вернулась к тому разговору, который оборвался за ужином. Как и следовало ожидать, она поняла, что это была ложь.

— Как Вы догадались?

— Когда доживаешь до моих лет, начинаешь сам собой понимать, лжёт человек или говорит правду... Не всегда безошибочно, но иногда — вот так.

Судя по её чувствам, это не было пустой бравадой. В ней ощущалось нечто вроде той же закалки, что и у Фореста, Кента и Мерлина, пусть и совсем иного рода.

Оливер даже подумал, что, может быть, это приходит ко всем с возрастом.

— Тогда почему Вы не спросили меня об этом раньше?

— Из-за детей. Для них Иоанна — герой.

— А, кажется, понимаю.

Именно поэтому Оливер и не ответил правдой на вопрос ребёнка за ужином.

Когда прозвучало имя Иоанны, в детях вспыхнули светлые чувства любви и уважения.

— И ещё мне показалось, что Вы, господин Зенон, не хотите об этом говорить. Я не хотела ставить гостя в неловкое положение.

— А теперь, значит, уже хотите?

— По мнению этой старухи — да. Или у Вас есть другая причина, по которой Вы вышли сюда посреди ночи?

О...

В этом была своя убедительность. Его и правда всё время что-то тревожило, из-за чего он не мог уснуть, и вполне возможно, что дело было именно в этом.

— Если не возражаете, не расскажете, что случилось с Иоанной?

Просьба директрисы заставила Оливера задуматься.

— Хм... Я и сам знаю не всё. Но если Вы не против, могу предложить одну сделку?

Оливер внезапно предложил сделку. Совершенно неожиданно.

Однако директриса не удивилась и не растерялась, а спокойно ответила.

Не только внешне, но и внутренне.

— Что именно?

— Я и правда пришёл сюда из-за Иоанны, но сам толком не знаю, в чём именно причина. Мне кажется, пока я не разберусь в этом и не уйду, на душе не станет легче... Не могли бы Вы мне немного помочь? Тогда я расскажу Вам всё, что знаю.

Оливер выложил всё, что скрывал. Хотя это вполне могло поднять шум.

Но ничего не поделаешь. Ему самому так хотелось.

К счастью, директриса не запаниковала и не испугалась.

— Не знаю, насколько смогу помочь, но, конечно, помогу. Вы ведь приехали не только от Башни магии?

— Нет. То есть и от Башни магии я тоже прибыл. Просто у меня есть и другой статус.

— Какой?

— Я чёрный маг.