— Хм…

Оливер задумчиво смотрел на трёх мужчин перед собой.

Забавно, но лица всех троих были ему знакомы, а двоих он и вовсе знал очень хорошо.

«Лица из Мартела… В центре — Карл… А справа, кажется, господин Фин Руссо?»

Оливер напряг память.

Это был тот самый человек, который вёл основной разговор вместо Карла, когда в тайной подземной лаборатории Мартела, как раз перед схваткой, появился Мерлин; и тот же человек, что совсем недавно вмешался в бой Оливера с Карлом, забрал Карла и отступил вместе с ним.

И его Оливер тоже был рад здесь увидеть. Как и Карла, его тоже хотелось как следует избить.

«И ещё…»

— …Это Гранд-Мастер школы жизни Теодор?

Вспомнив запись, которую показывала ему Ив, Оливер почти шёпотом спросил об этом стоявшего рядом Кевина.

Вот только ответил ему совсем не Кевин.

— Верно. Я и есть Гранд-Мастер школы жизни Теодор Брант.

Кевин слегка удивился.

И было чему: он знал Теодора.

Тот не отличался такой любезностью, чтобы по собственной воле отвечать на вопрос какого-то личного помощника профессора или чёрного мага.

Даже среди магов говорить с ним могли лишь те, кто был как минимум не ниже мастера и уже доказал своё мастерство.

А это значило, что Теодор признал Оливера. И это не могло не казаться одновременно странным и зловещим.

Выходит, он понял, насколько Оливер необычен.

«Неужели… это связано с тем, что произошло сейчас?»

В голове Кевина сама собой начала складываться картина, словно кусочки пазла вставали на место.

Конечно, это было лишь предчувствие, но в делах такого рода порой важнее всего именно оно.

«Как бы там ни было, а до такого… Нет, вполне мог дойти. Потому что то, чем обладает этот Дейв, — не какой-то там банальный талант».

Глядя на Оливера, Кевин всё больше убеждался в своей догадке.

Если Теодор устроил всё это, чтобы заполучить Оливера и за счёт него нарастить собственную силу, в этом не было ничего совсем уж невозможного.

Мерлин ведь и раньше упоминал, что школа жизни уже пыталась добраться до Оливера.

Если бы речь шла о ком-то другом, Кевин назвал бы это нелепостью. Но Оливер стоил и не такого.

Да и сам Кевин когда-то говорил: пожелай Оливер, он в одиночку сумел бы в короткий срок воздвигнуть даже Башню магии.

Настолько велик был его потенциал.

«Бездонный запас маны, дар красть, изменять и поглощать любую технику, непонятная природа, которой боятся даже духи, и способность не просто обучать, а наделять талантом… Отказаться от такого — вот что было бы безумием».

И в это краткое, почти неуловимое мгновение Кевин единственный сумел прочитать подоплёку происходящего.

Школе жизни было нужно не просто заполучить хорошего мага и усилиться.

Им был нужен Оливер.

А значит, весь план с самого начала был выстроен неверно.

Потому что цель им буквально подвели к самому носу.

Поняв, что происходит, Кевин положил руку Оливеру на плечо.

Разобравшись в раскладе и зная, что противник — сам Теодор, он решил, что сейчас лучше отступить.

«Чёрт!!»

Кевин открыл рот.

— Зе—

— Профессор.

Оливер окликнул его на полтакта раньше.

— Вон там… это ведь господин Дерик и господин Феликс?

Оливер указал в сторону одной из стен.

В центре пространства ещё был свет, но у стен царил полумрак, и из-за разницы в освещении трудно было понять, что там находится. Но когда Кевин внимательно посмотрел туда, куда указывал Оливер, он действительно что-то увидел.

— А-а… а…

— Кх-х-х...

— Спа-а…

У стен этого пространства находились не только сложные механизмы, трубы и провода, но и связанные маги — стянутые так, будто их приготовили, как свиней.

Их было не десять и не двадцать, а больше сотни, и большинство из них высохло и иссохло почти до состояния мумий. Смотреть на это было мучительно.

— Дерик…? Феликс…?

Среди облысевших магов, у которых кожа обтянула кости, а зубы начали крошиться, Кевин отыскал двух связанных учеников.

К счастью, из-за того, где их держали, их состояние было всё же чуть лучше, чем у остальных вокруг.

Плоть и мышцы у них сильно сошли, одна сторона волос совершенно побелела, но до такого, что при хорошем отдыхе и уходе они ещё могли восстановиться.

«Но даже так они сильно истощили и жизненную силу, и ману…»

Оливер уже собирался их освободить, увидев, в каком состоянии Дерик и Феликс, но Кевин оказался на шаг быстрее.

Он двинулся не головой, а сердцем.

Спокойно подойдя к Дерику и Феликсу, он снял с обоих путы.

Оливер на всякий случай посмотрел в сторону Теодора, опасаясь внезапного удара, но, похоже, они и не думали нападать.

По крайней мере пока.

Кевин, холодный и жёсткий, словно камень, освободил Дерика, а Оливер тем временем присоединился и освободил Феликса.

Кевин молча протянул руку, и Оливер без лишних вопросов достал из-за пазухи зелье и передал ему. После этого они по капле влили зелье в рот Дерику и Феликсу.

Это ещё не означало, что лечение окончено, но хотя бы первую помощь они оказали.

— Ну и нелепое зрелище.

Молча наблюдавший за этим Теодор вдруг заговорил с Кевином.

И это были не просто слова.

В голосе Теодора звучали искреннее непонимание и насмешка.

Кевин ответил молчанием, и тогда Теодор продолжил:

— Подопытный №162. Тебе самому так не кажется? Не кажется, что вид у тебя смешон? Ну прямо какая-то комедия.

— ……

— Разве не так? Ты ступил на эту землю как подопытное животное, видел, как на твоих отце, матери, братьях и сёстрах ставят опыты, — а потом стал учеником того самого Мерлина, который эти опыты и творил.

— ……

Оливер изумлённо посмотрел на Кевина. Он слышал это впервые и даже не мог себе такого представить.

Оливер думал, что Кевин временами бывает резковат с Мерлином просто по характеру.

Но и это было не всё, что поражало.

Мерлин проводил опыты на людях. И не на ком-нибудь, а на семье Кевина.

В голове Оливера промелькнул привычный образ Мерлина, и от этого несоответствия ему стало не по себе.

«…Нет, такое могло быть».

С трудом, но Оливер всё же принял это, вспомнив Кента. Похоже, человек и правда способен совмещать в себе крайние противоположности.

Теодор продолжил:

— Хотя отчасти я тебя понимаю. У тебя ведь не было иного пути, кроме как стать учеником Мерлина. Откажись — и закончил бы жизнь лабораторным животным в той же лаборатории… Но ведь на этом всё не заканчивалось, верно?

Теодор задал вопрос так, будто уже знал ответ.

На этот раз Кевин ответил:

— Да, это не всё. Я стал учеником учителя ради мести. Чтобы стать величайшим магом Башни и отомстить. Вам, всем магам, что тогда приложили к этому руку, включая моего учителя Мерлина. А ещё их жёнам, семьям, родителям… да заодно и вообще всем людям в Башне.

Это были его подлинные чувства. Кевин без всяких прикрас выплеснул наружу ту вызревшую ярость и ненависть, что обычно скрывал в глубине души, — раскалённые до ядовитой остроты.

Эти чувства были так горячи, что даже его мана пришла в волнение.

— Для низшей породы ты замахнулся на весьма крупную цель… Похвально. Для низшей породы ты был весьма хорош.

Сказав это, Теодор вспомнил недавний бой с Кевином.

И бой этот и впрямь произвёл впечатление.

— Но потому же моё разочарование только сильнее. Подумать только — ты помогаешь этим двоим.

Оливер взглянул на Дерика и Феликса.

— …Прежде всего, это мои студенты и исследователи.

— И в то же время те, кому ты собираешься мстить. Эти двое тоже студенты Башни, а их семьи и окружение наверняка тоже связаны с экспериментами на людях.

— Ну… среди предыдущего поколения эксперименты на людях были в моде.

Услышав ответ Кевина, Оливер наконец понял, откуда всегда брались его раздражение и неприязнь к Башне магии и её студентам.

Оливер думал, что дело просто в характере, но нет.

С поистине поразительным терпением Кевин выносил само существование всего, что было связано с Башней.

И не только это. Он молча исполнял свой долг как профессор Башни, спас Гранд-Мастера и мастера школы, а теперь ещё и искренне пытался помочь студентам.

Гнев и ненависть. Долг и ответственность.

Два чувства, которые никак не сочетались друг с другом, сложно переплетались в сердце Кевина и ярко сияли.

Это было… довольно красиво.

— Тогда зачем ты пытаешься их спасти? Мог бы просто бросить. Или ты уже успел к ним привязаться? Потому-то у вас ничего и не выходит… Если у тебя есть твёрдая цель, нельзя позволять всяким мелким узам сбивать себя с пути.

Кевин намеренно проигнорировал слова Теодора и пристально уставился на лежащих без сознания Дерика и Феликса.

Потом перевёл взгляд на Оливера и о чём-то глубоко задумался.

Оливер, впрочем, не понимал о чём.

— Профессор… он Вас провоцирует.

Глядя на Кевина, разрывающегося между разумом и чувствами, Оливер озвучил замысел Теодора.

Точных причин он не знал, но Теодор совершенно явно нарочно выводил Кевина из себя.

Кевин ответил:

— Я знаю… Он не из тех, кто стал бы так старательно со мной разговаривать. Значит...

— …?

— Забирай ребят и пока уходи отсюда. Это приказ.

Отдав Оливеру приказ, Кевин выпустил наружу ману, призвал даже Саламандру — и тут же ринулся вперёд.

Всё произошло так быстро, что Оливер не успел его остановить, и, учитывая всю серьёзность чувств Кевина, решил пока исполнить его приказ.

Вот только всё пошло не так.

— Что?!

Кевин изумлённо замер. Он уже стремительно нёсся вперёд вместе с призванной Саламандрой, но стоило ему приблизиться к группе Теодора, как Саламандра исчезла.

Даже Оливер почувствовал это — характерная для духа аура резко пропала.

Дух обратился в бегство.

Такое бывало редко.

Кевин растерялся из-за внезапного исчезновения духа, но в тот же миг в его глазах вспыхнуло потрясение, словно он что-то понял.

Хотя что именно — Оливер не знал.

— Зенон…!!

Кевин в смятении поспешно окликнул Оливера, но Карл уже поднял чёрное пламя, замешанное на ярости, и атаковал его, так что слова Кевина оборвались на полпути.

[Алчное пламя]

Увидев чёрное пламя, по самой своей природе отличное от обычной магии, Кевин удивился. Однако, как и подобает магу с мастерством и опытом, он немедленно ответил огненной магией.

Ход был классический, но неплохой. В конце концов, лучше всего от огненной магии защищает именно огненная магия.

— Такое пламя для него всего лишь корм…!

Уверенно выкрикнул Карл — тот самый, кто и создал Алчное пламя.

И это действительно было так.

В зависимости от того, как была выстроена формула Алчного пламени, детали могли отличаться, но в основе своей обычная огненная магия была для него не более чем пищей.

Так и должно было быть.

— …Что?

Карл не сдержал возгласа, увидев, что Алчное пламя не может с лёгкостью пожрать этот огонь.

И немудрено: Кевин использовал не своё обычное пламя, а пламя Уиллеса.

Это был не огонь, который пассивно получает ману от мага, а пламя, изначально выстроенное так, чтобы само активно поглощать ману из окружающего пространства.

Поэтому оно было опасным — и потому же исключительно мощным.

В каком-то смысле по своей природе оно было похоже на Алчное пламя, и потому не дало себя так просто поглотить, а сумело кое-как с ним сцепиться.

Конечно, мощь Алчного пламени, смешанного с эмоциями, была выше, так что пламя Уиллеса не подавляло его, а лишь выдерживало натиск, — но Кевину и этого было достаточно.

Кевин уже собирался атаковать Карла каменными копьями и каменными снарядами с помощью магии земли малой школы Гайи.

Но в этот момент Фин Руссо, до сих пор молча наблюдавший, внезапно пустил в ход магию крови и разорвал и Алчное пламя Карла, и пламя Уиллеса.

————Шррах!!!

Чёрное и красное пламя угасли под звуком, будто сам воздух разодрали надвое.

Эта магия крови была настолько искусной, что не уступала магии Батори.

Подтверждением тому было и то, что, разорвав пламя, Руссо тут же умело создал за спиной кровавые крылья, стремительно рванул вперёд и, будто всё было решено с самого начала, бросился на Кевина, выставив перед собой острые латные перчатки из крови.

Кевин тоже пошёл ему навстречу, обернув руки камнем, поднятым с пола, но Руссо, усилив себя магией крови, вонзил когти в каменную броню Кевина, а затем грубой силой продавил его и выбросил из здания.

И в одно мгновение Оливер остался один.

Провожая взглядом улетающего Кевина, Оливер спросил Теодора:

— Вы с самого начала этого добивались?

— Разумеется.