— Но на самом деле ты ведь чёрный маг, да? Дейв Лайт, решала Т-зоны.

Без всякого предупреждения Карл вдруг задал этот вопрос.

Все вокруг изумлённо замолчали, и в тот миг, когда тишина уже готова была достигнуть предела—

— Простите, но я не совсем понимаю, о чём Вы говорите.

Оливер соврал с самым бесстыдным видом. Так, будто у него вовсе не было совести.

Однако сам Оливер говорил это искренне.

Сейчас он был Зеноном Брайтом, личным сотрудником профессора при Башне магии.

Более того, его настоящее имя и правда было Оливер.

И в этот самый миг он не имел никакого отношения к Дейву Лайту, решале Т-зоны.

По крайней мере, сам он решил считать именно так.

Но Карл не собирался входить в его положение и лишь всё сильнее источал раздражение и гнев.

— Ты меня сейчас за дурака держишь?

— Простите, но я никого не держу за дурака. Тем более мага, владеющего пространственной магией… Позвольте лучше спросить в ответ: с чего Вы вообще это говорите?

Оливер спокойно спросил так, словно и впрямь был глубоко задет.

Это была наглая ложь, но одновременно и чистая правда.

Ему и правда было крайне любопытно, с какой стати тот вообще его заподозрил.

Пусть он и пару раз невольно повёл себя подозрительно, в целом он, как ему казалось, всё делал хорошо.

Карл молча посмотрел на него и наконец открыл рот.

— Почерк…

— Простите?

— Почерк, говорю. У тебя и у Дейва почерк одинаковый.

Оливер сперва не понял, о чём речь, но вскоре сообразил.

Работая в Башне магии под именем Зенона, он как-то передавал школе жизни отчёт по делу Маунтин Фейс.

А под личиной Дейва он, в свою очередь, передавал школе Мойраи отчёт, связанный с Мировым древом.

Школа жизни и школа Мойраи были разными школами, но всё же обе входили в одну большую структуру — Башню магии.

Как именно это произошло, он не знал, но, похоже, тот отчёт каким-то образом попал в школу жизни. Такое случалось нечасто, но и невозможным не было.

«Почерк…»

Звучало убедительно. Мелкая, но решающая улика.

Конечно, жаль, что его раскрыли, но с другой стороны Оливер даже обрадовался. Он понял, какую именно ошибку совершил.

В следующий раз будет осторожнее, не так ли?

— …И ещё это проклятое выражение глаз и манера держаться тоже можно считать доказательством.

Пока Оливер молча размышлял, Карл добавил ещё и это.

От него к Оливеру исходили необычайно сильные гнев и неприязнь. Что цепляло, так это то, что они были совсем иного рода, чем обычная злость на наглого человека.

Корнем чувств Карла было ощущение вопиющей несправедливости.

Гнев, неприязнь и зависть, рождённые этой подавляющей несправедливостью.

Оливер совершенно не понимал, почему тот так себя ведёт.

С чего бы человеку, чей дед — Гранд-Мастер школы жизни, испытывать к нему такую несправедливость и зависть?

— Выражение глаз и манера держаться?

— Как только я увидел твои глаза, сразу понял, что это ты… Этот взгляд, будто смотришь на существо, которое ничего не стоит. В Мартеле у тебя был точно такой же взгляд.

Мартел.

Слово почти магическое — и будто очень давнее, и будто совсем недавнее.

Оливер невольно отреагировал.

Потому что перед ним всплыло лицо одного мальчика.

Мальчика, который, крепко сжимая его бессильную руку, плакал и признавался в своей вине…

— А, вот и реакция.

Слова Карла были правдой.

Оливер, который оставался спокойным даже когда на них обрушился туман, когда на него напали, когда он угодил в заговор школы жизни, проник в подвал, облился кровью и сражался насмерть с магом, использующим магию крови, отреагировал на одно-единственное слово — «Мартел».

Проблема была в том, что сам Оливер не понимал, почему так происходит.

Как бы это сказать…

Прямо-таки…

— …И какую же реакцию я сейчас показываю?

Не сумев сам найти ответ, Оливер спросил об этом у Карла, Ярели и остальных вокруг.

Со стороны это выглядело до крайности чужеродно и неестественно.

Словно не человек, а нечто, лишь подражающее человеку.

Оттого зрелище одновременно казалось зловещим, тягостным и печальным.

Никто из присутствующих так и не смог дать Оливеру внятный ответ, и он перешёл к следующему вопросу.

— …Что именно Вы имеете в виду под манерой держаться, Карл?

Оливер снова задал вопрос, совершенно не подходивший ни к обстановке, ни к настроению момента.

Но на этот раз в нём чувствовалась серьёзность. Почти как у учёного, занятого исследованием.

— Да вот именно такую манеру. Что бы ни происходило вокруг, ты ведёшь себя так, будто всё это пустяки, и поступаешь только так, как сам хочешь… И тогда, когда был тем сопляком, было то же самое. Сам вторгся — и ещё велел соблюдать тишину.

Карл, ощущая унижение, молча закипал от злости.

Но Оливер не обратил на это внимания и спокойно поправил его:

— Колин.

— …Что?

— Я сказал: Колин. Тот сопляк, о котором Вы говорили, Карл. Его звали Колин.

Оливер негромко исправил его оговорку. По возможности называть человека по имени было всё-таки вежливее.

— А… верно. Колин. Помню. Один из низших выродков, которых мы за гроши забрали у четы мусорщиков. Эксперимент, по крайней мере сначала, удался, так что он оказался сносным мусором… но в итоге сорвался на полпути. Мусор среди мусора.

Карл, явно рассчитывая задеть Оливера, продолжал провоцировать его, а Оливер тем временем, вспомнив события тех дней, полез за пазуху.

Через мгновение он достал маленький пузырёк с лекарством, похожий на футляр для кольца.

Это была награда, полученная им после того, как он помог Джонатану Пинкману вернуть лот с аукциона Крайм Фирм.

Высококлассный препарат, сопоставимый с сотнями зелий.

Одной дозы было достаточно, чтобы обрести заключённый внутри огромный объём маны. Вещь исключительная — и вместе с тем опасная: если её примет тот, кому такое не по силам, переполнившая его мана станет хуже любого яда.

— …Что это за пилюля?

Карл, до этого продолжавший провокацию, остановился, заметив перемену в Оливере и почуяв неладное в этом лекарстве.

— Пилюля.

Оливер ответил самым будничным тоном и тут же проглотил её, не дав никому себя остановить.

Глоток.

Пилюля ушла внутрь одним движением.

И вместе с этим тело Оливера наполнилось огромным количеством качественной маны — столько, сколько дали бы сотни зелий.

Раз уж вещь создавали с расчётом на выдающихся магов, работала она превосходно.

Обычного мага такая доза разорвала бы, переполнив резерв маны до предела, но Оливер мгновенно всё стабилизировал.

Нет, даже больше.

Он не просто стабилизировал её — он впитал её в тело так незаметно, что даже такие первоклассные маги, как Ярели и Карл, ничего не почувствовали.

— Можете продолжать. Не прерывайтесь.

Покончив с этим, Оливер предложил Карлу договорить.

Изначально Карл собирался, помимо Колина, упомянуть и других детей, чтобы вывести Оливера из равновесия, но, увидев, насколько тот стал спокоен, ощутил какое-то необъяснимое дурное предчувствие и больше не смог продолжить.

Гордость мага велела ему не отступать.

Но одновременно инстинкт живого существа предупреждал: не надо.

Гордость и инстинкт тянули его в разные стороны.

— …Сделаю тебе одно предложение.

— Предложение?

— Да. Я позволю людям, которых ты спас, и Ледяной принцессе уйти отсюда целыми и невредимыми, а ты пойдёшь со мной. Мне нужно кое-что на тебе проверить.

Карл говорил искренне. Кое-что он, конечно, утаивал, но само предложение было всерьёз.

Оливера это заинтересовало.

Это нападение, связанное с эсхатологией, и интерес Карла лично к нему.

Было ощущение, будто две вещи, никак не связанные между собой, вдруг входят в зацепление.

Как удалённые друг от друга фрагменты одной головоломки.

Проблема состояла в том, что Оливер был не настолько проницателен, чтобы по одному этому уже что-то вывести.

Пойти за Карлом и таким образом всё прояснить — такой вариант тоже существовал.

Но…

Не хотелось.

— Мне просто любопытно: а что будет, если я откажусь?

— Я пообещал выпустить тех, кого ты спас, живыми и невредимыми. Значит, нужно соблюсти равновесие… Если откажешься, я обрушу этот подвал и сделаю его вашей могилой.

— Хм… Тогда разве нам обоим не будет затруднительно?

— Мне всё равно. Немного жаль, конечно, но эти-то не главная цель.

Карл указал на Ярели и спасённых магов.

Это звучало довольно любопытно.

Не главная цель?

Значит, у происходящего была какая-то другая, основная причина.

— Хм… Что ж, тогда ничего не поделаешь.

Едва договорив, Оливер высвободил огромное количество маны, полученной после пилюли, и попытался подчинить себе весь подвал.

Поражённый внезапностью его действий и чудовищным объёмом маны, Карл рефлекторно выплеснул свою ману в ответ.

Плотная мана, ощущаемая почти физически.

Ярели и спасённые маги в ужасе почувствовали давление, давившее на всё тело, а стены и потолок тоже пошли трещинами.

Тр-р-реск…! Тр-р-р-реск!!

Борьба за контроль, выходящая далеко за пределы здравого смысла.

Карл явно не ожидал такого уровня и был потрясён.

Но и Оливер, надо сказать, тоже.

Он и предполагал, что внук Гранд-Мастера будет силён, но чтобы настолько…

Если смотреть только на объём маны, Карл превосходил даже Кевина, который в одиночку мог спалить лес.

«Но контроль у него хуже».

Так оценил Оливер и постепенно начал отнимать у него власть над маной.

Осознав, что теряет контроль, Карл увеличил выход маны из собственного тела, намереваясь сокрушить Оливера грубой подавляющей силой, но было уже слишком поздно.

Большую часть выплеснутой Карлом маны Оливер уже перехватил, а ту, что тот в спешке вытаскивал следом, тоже забирал одну за другой.

Очевидная разница в мастерстве.

Карла захлестнуло чудовищное чувство несправедливости.

После унижения в Мартеле он бессчётное количество раз усиливал своё тело, объём маны и способность её контролировать при помощи разных процедур, и всё равно проигрывал вот так.

Это было неправильно.

— Кххх…!! Думаешь, если отберёшь контроль, то сумеешь отсюда уйти живым?!!

В ярости Карл истерично заорал и попытался взорвать ману, чтобы разнести всё это место вместе с подвалом.

Ему хватило бы даже части тела Оливера.

Поняв его замысел, Оливер окончательно закрепил контроль над уже отнятой маной, затем сформировал в голове образ и поднял обе руки.

В следующий миг подвал зашатался, словно началось землетрясение, и всех охватило чувство, будто их несёт снизу вверх.

Оливер окутал весь подвал колоссальным объёмом маны и просто вытащил его на поверхность.

Гр-р-р-р-р-р-р-р-р—!

Грохот, с которым подвал, проламывая землю, взмыл вверх, отдавался уже не только в ушах, но и во всём теле, и вскоре перед ними открылся скрытый туманом внешний мир.

Все вокруг были ошеломлены масштабом управления маной — даже по меркам Башни магии такое было редкостью.

— Спасибо за помощь.

Сосредоточив ману в ногах, Оливер в одно мгновение сократил дистанцию и на ходу поблагодарил Карла.

А затем развернул рукоять тонфы лезвием вперёд, словно топор, и рубанул в бок Карла.

Он собирался зацепить его, как крюком, и схватить.

Но Карл тоже оказался не так прост — благодаря поразительной реакции он отпрянул назад и уклонился.

Скорость превзошла даже ожидания Оливера.

— Ноги у Вас… любопытные.

Сказал Оливер, глядя на ноги Карла — словно смесь конских ног и ног хищного зверя.

Преображение тела было похоже на то, что он уже видел у мага, с которым сражался в Мартеле.

— Это ещё не всё, что тебя удивит.

В одну руку Карл собрал ману, а из другой извлёк собственные эмоции, после чего сомкнул ладони и смешал две энергии в одну.

Он был прав.

Зрелище и впрямь было поразительным и крайне интересным — настолько, что невольно рождало вопрос.

— Как Вы…

— [Громовой удар]

Вместо ответа Карл выпустил молнию, пропитанную гневом.

Чёрная молния, наполненная прямой злобой к Оливеру, рванулась к нему.

***

— Фух… фу…

На земле, которая ещё несколько минут назад была холмом, Кевин переводил дыхание.

Напротив него стоял Теодор, ставший ещё моложе.

— Поистине впечатляет, Подопытный №162.