Лето в Ланде было прекрасно.

И неудивительно: в остальное время года никакой красоты там не было.

Пусть это был самый богатый, самый роскошный и самый развитый город на свете, погода там всё равно навевала одну только тоску.

Недаром же ходила версия, что в Ланде так много самоубийц именно из-за погоды.

Но лето было исключением.

Как ни странно, даже вечно мрачная Ланда летом неизменно стояла ясной, а тепло в ней было приятно мягким.

Лучшее тому доказательство — в парках становилось больше гуляющих.

Конечно, по ночам снова холодало, и бывало, что люди от этого умирали, но к Теодору это не имело никакого отношения.

Для него, Гранд-Мастера школы жизни, холод не представлял вообще никакой угрозы. Да, уж холод-то точно.

— Тепло… Даже уютно.

В спальне Теодора Бранта, Гранд-Мастера школы жизни, раздался чей-то голос.

Хотя в комнате он явно был один.

Но Теодор не удивился. Он знал, кому принадлежал этот голос.

— Ты всё такой же любитель появляться без предупреждения, Мерлин.

Теодор вытянул голову из кресла и посмотрел на друга всей жизни, внезапно возникшего при помощи магии.

— Пойми меня. Ты ведь знаешь, что я люблю навещать людей без предупреждения. …К тому же это ты ни с того ни с сего прислал приглашение и мне, и моему ученику.

Мерлин положил приглашение, которое держал в руке, на стол.

Это было приглашение на конференцию, которую совместно проводили школа жизни и Кафедра алхимии жизни.

Теодор посмотрел на него и поднялся с места.

Поразительно, но мужчина, вставший из огромного кресла, выглядел так молодо, что в его восемьдесят лет просто не верилось.

На вид ему можно было дать лет от тридцати восьми до сорока с небольшим.

Более того, он был красив настолько, что неизбежно притягивал взгляд.

По крайней мере, если судить по меркам, принятым в современном обществе.

Словно его нарочно создали таким.

Становилось ясно, почему столько богачей Ланды и не только вливали в школу жизни огромные деньги.

На этом фоне внешность Мерлина, стоявшего напротив, выглядела до крайности жалко.

Морщинистое лицо, честно отражавшее возраст, впалые щёки, макушка, лысая как яйцо, длинные волосы по бокам — как ни посмотри, ничего приятного.

Даже пальто на нём было настолько старым, что ещё сильнее подчёркивало его потасканный вид.

Кто ничего не знал, вполне мог бы поразиться тому, что эти двое вообще друзья. И не просто друзья, а люди, признававшие друг друга всю жизнь.

— Разве невежливо — прислать другу приглашение, чтобы похвастаться результатами своих исследований?

— …Ты ведь помнишь, что я давно завязал со всем, что связано с этим направлением?

Это было правдой. Мерлин, который так увлёкся евгеникой, что даже Теодор только цокал языком, и который провёл бесчисленное множество законных и незаконных экспериментов на людях, однажды внезапно отошёл от этих исследований.

Случилось это уже после того, как он, обойдя Теодора, официально стал Архивом.

Для Теодора это до сих пор оставалось болезненным воспоминанием.

— Мало ли. Вдруг ты передумал? Времени прошло немало.

— …Это было бы не «передумал», а «вернулся назад». В любом случае я вежливо откажусь.

— Как жаль. А я ведь дал понять, что ты, возможно, всё-таки придёшь. Люди, приглашённые на конференцию, разочаруются.

— Это моя вина.

— А ты, случайно, не собираешься ещё и своего ученика удержать? Как там его… Кевин?

— Именно. Я спросил его, и он сказал, что собирается ехать. Говорит, такую возможность упускать нельзя.

— Умён. Для низшей породы. Надеюсь, ты не станешь мешать ему силой. Как-никак ты уже ушёл из Башни магии.

— И не собираюсь… Эта конференция — твоё последнее выступление?

— Последнее выступление? О чём ты? Пока во мне есть дыхание, я буду работать. Это всего лишь фундамент для моей новой деятельности. Как всегда.

Это было очень по-теодоровски. Он и правда никогда не умел отдыхать.

Именно поэтому Теодор и накопил знания, которые признавал даже Мерлин.

И всё же Мерлин тревожился.

Таков уж закон мира: машина, которая не останавливается, рано или поздно попадает в аварию.

Мерлин хотел остановить друга, но в нынешнем своём положении не мог этого сделать.

И это его огорчало.

— А ты сам не хочешь отдохнуть?

— Что за странный вопрос? Я ведь уже ушёл на покой.

— Ах да, точно? Совсем забыл. Мне сказали, ты ходил в Спящий лес и встречался с Принцессой.

— …Ты приставил ко мне слежку?

— Ха! Нет, конечно. Неужели у меня хватило бы наглости следить за самим Архивом? Я ведь даже выполнил твою просьбу и закрыл глаза на черного мага, который впервые за несколько лет вдруг явился и вломился в мою лабораторию.

Теодор язвил совершенно открыто. Для разговора двух мужчин, давно вступивших в старость, это выглядело даже по-детски, но в то же время служило лишним доказательством, как давно они знакомы.

— За это я извинюсь.

— Да ладно. Значит, у тебя были причины. Со Спящим лесом, видимо, то же самое… И, кстати, нет, слежку я не ставил. Сам знаешь, у меня тоже хватает друзей, готовых шепнуть нужное.

После этого Мерлин больше ничего не сказал.

У школы жизни и правда было множество связей, да и допрашивать друга дальше ему не хотелось.

К тому же механизм уже пришёл в движение, и вмешиваться бездумно было нельзя.

Оставалось лишь действовать в такт надвигающемуся потоку.

Пережёвывая собственное бессилие, Мерлин поднялся с места.

— Уже уходишь?

— Есть кое-что, что мне нужно исследовать.

— Тебе?

— Да. В самом деле. Мне тоже… ещё многому надо учиться. Так что и ты не зацикливайся слишком сильно. Нам не дано постичь всё на свете.

Теодор ничего не ответил.

Когда такое несёт существо, стоящее на несколько ходов выше него, а может, и намного выше, что он вообще мог сказать?

Оставалось только молчать и улыбаться.

— Счастливо.

— Ещё загляну… как-нибудь просто выпить, без всякого дела.

Мерлин попрощался с другом и ушёл, а Теодор, проводив его взглядом, тихо пробормотал:

— Чёртов ублюдок…

***

Море шумело без умолку.

Оливер вышел на палубу и прислушался к непрерывному шуму волн.

Потом окинул взглядом бескрайнее синее море и небо, синее ещё сильнее.

Это было довольно свежим впечатлением — выйти в море на корабле.

Он не собирался зазнаваться, но, раз Ланда считалась самым большим городом на свете, ему уже казалось, что пейзажей, способных его по-настоящему поразить, больше не осталось.

Похоже, это было приятным заблуждением.

Время от времени он видел море только издали, а теперь впервые оказался в нём сам — и это действительно было удивительно свежо.

И ледяные земли, и море — всё это таило в себе величие, совсем не похожее на то, что создают люди.

Он ещё не знал, что увидит на конференции, но уже одного этого было достаточно, чтобы поездка себя оправдала.

— Впервые на корабле?

На палубу поднялся Кевин.

Когда на палубе, куда допускались только пассажиры первого класса, появился краснокожий, хорошо одетые пассажиры начали бросать на него косые взгляды.

Он выделялся среди них, как капля воды на масляной поверхности.

Те, кто хоть немного походил на магов, узнали Кевина и тут же перестали обращать внимание, но обычные пассажиры продолжали таращиться. Будто на диковинного зверя.

— Да, на корабле я впервые.

— Даже странно.

— Раньше не было случая попробовать… А Вы, профессор, часто плавали?

— Не то чтобы я этого хотел, но приходилось. Когда я был фронтовым магом, приходилось мотаться туда-сюда… Скоро уже прибудем в Халфвей.

Халфвей.

Область на континенте за морем Селланда.

Нечто среднее между Галлосом и центральной частью континента. Именно там и должна была пройти эта конференция.

Из-за своего положения это была земля и не Галлоса, и не центра континента, так что внешнего вмешательства там было меньше, а безопасность, как говорили, обеспечивалась сравнительно лучше.

— Жаль. Я бы ещё немного поплавал.

— Это ты так говоришь только потому, что плывёшь первым классом. Те, кто сидит в третьем, так не скажут.

Студенты, ехавшие третьим классом, были как раз теми, кто получил поддержку Эдиса Рока и отправился на эту конференцию.

Их было около десяти. Желающих, конечно, было больше, но Эдис заявил, что не намерен тратить свои деньги на идиотов, и после личных собеседований оплатит поездку только тем кретинам, в которых ещё есть хоть какая-то инвестиционная ценность, так что число и сократилось до этого.

К слову, в процессе Эдис ненадолго пересёкся и с Кевином, и у них состоялся весьма содержательный разговор.

— Дебилам, что ли?

— Если есть место, куда ты хочешь попасть, но без денег не можешь, значит, дебил. Хоть укради их, но деньги добудь.

Оливер тогда просто молча наблюдал за этим.

Он уже сделал всё, что мог, да и в словах Эдиса, как ему казалось, был свой резон…

Как бы там ни было, студенты, получившие поддержку Эдиса, сейчас ехали вон там, в третьем классе.

— А тех студентов, что отправились следом, нам правда не нужно сопровождать?

— Ага. Я профессор, а не нянька. И не только наши студенты там едут, но и чужие. Всех их поведут сотрудники Администрации Магической башни. Башня магии тоже не любит, когда профессоров из-за подобных дел отрывают от их настоящей работы.

Оливеру это показалось весьма разумным. Так каждый мог сосредоточиться на своём деле.

— Всё это очень похоже на мой первый выход из шахты.

— Что?

— Я впервые плыву на корабле и впервые еду в другую страну… Поэтому мне вспомнился тот день, когда хозяин подобрал меня и я впервые вышел за пределы шахты.

— Тебе тогда понравилось?

— Да, было неплохо. Хозяин гостиницы и его служащие пытались убить моего наставника и меня, но в целом было хорошо. Всё-таки тогда я впервые выбрался в большой мир.

Кевин молча посмотрел на Оливера. Что ни спроси, в ответ этот парень выдаёт нечто за гранью здравого смысла… Хотя, возможно, это даже неплохо.

— Не так уж и плохо.

— Простите?

— Место, куда мы едем, тоже нельзя назвать совсем уж безопасным. Оно рядом с Галлосом, но и к центру континента близко. Так что не теряй бдительности, как тогда, когда впервые выбрался из шахты.

— Понял… Но тогда почему конференцию проводят в таком месте?

Оливер спросил это потому, что ему и правда было любопытно.

Он знал не так уж много, но с точки зрения здравого смысла конференцию следовало бы проводить там, где безопасно.

Кевин ответил:

— Полностью безопасны только те места, куда дотягивается государственная административная власть, а в большинстве таких мест слишком много вмешательства. Башня магии — в этом смысле некоторое исключение, но не абсолютное… В общем, чтобы избежать слежки и вмешательства, люди идут на риск и проводят исследования в удалённых местах. Это обычное дело. Как в Маунтин Фейсе.

— А-а…

— Кроме того, на конференции собирается немало крупных фигур. Там люди заводят связи, заключают сделки. В общем, даже если приходится рисковать, они всё равно предпочитают места без надзора и без вмешательства.

— Понятно.

— Так что будь осторожен во всех отношениях. Приедут не только из Башни магии и Университета Локюлли, но и из малых и средних магических родов центрального континента. Одной неосторожности хватит, чтобы получить кучу проблем.

Оливер ответил, что понял, и в этот момент впереди показался причал.

Они прибыли в Халфвей.

***

Лошади тревожно заржали.

Когда пассажиры сошли на причале, забрали багаж и уже собирались пересесть в заранее заказанные экипажи, чтобы ехать к месту конференции, возникла небольшая заминка.

Лошади, ожидавшие многочисленных заказанных пассажиров, вдруг, словно чего-то испугавшись, вышли из-под контроля.

Работать с ними стало почти невозможно.

Уставшие после морского пути пассажиры только сильнее раздражались от внезапного переполоха, а на лицах кучеров проступило явное смущение.

Если бы так повела себя одна-две лошади, на это ещё можно было бы махнуть рукой, но тут разом взбесились вообще все спокойные до этого животные, и оставалось только руками развести.

В итоге весь район причала неожиданно погрузился в хаос.

И никто не понимал причины… Хотя нет, поправка: один человек всё-таки понимал.

— Простите… а на машине туда доехать нельзя?

Застряв среди толпы, Оливер спросил об этом у Феликса.

Феликс неловко ответил:

— Боюсь, что нет. Вернее, если постараться, то, наверное, можно найти, но это будет очень трудно. Машины тут распространены плохо. Здесь в ходу экипажи.

— Сразу видно — захолустье.

С заметным раздражением вставил Дерик.

Оливер снова посмотрел на кучеров.

Больше сотни лошадей продолжали бесноваться, и признаков того, что они скоро успокоятся, не было.

Оливер протиснулся сквозь толпу и тихо обратился к Кевину:

— Профессор.

— Что? Если это не важно, потом.

— По-моему, это довольно важно.

Кевин с вопросом посмотрел на Оливера.

— Что такое?

— Если Вы не против… можно я побегу один?

— А ты вообще знаешь, где место конференции?

— Перед отъездом я прочитал буклет и сверился со свежей картой. Я смогу добраться.

— Похоже, только расстояние ты не проверил.

— Проверил. Это займёт довольно много времени, но если я останусь здесь, мы и дальше будем задерживаться.

— …? Это ещё что значит?

— Животные меня не любят.

Чушь, конечно, прозвучала внезапно, но на лице Кевина тут же появилось выражение: «А!»

Когда-то он уже видел, как призванный им дух испугался Оливера.

Тут было не просто понятно — скорее даже странно, почему он сам не вспомнил об этом раньше.

— …И почему?

— Я и сам толком не знаю. Просто с давних пор… похоже, им не нравится мой запах.

— Поэтому ты хочешь идти один?

— А с чего это ему одному идти?

В разговор Кевина и Оливера естественно вклинился бодрый голос.

Обернувшись, они увидели одного мужчину.

Того самого Теренса Лоэра из Дома Лоэр, который подменял Оливера, пока тот был в отпуске.

Он дружелюбно поднял руку.

— Эй.