< 309. Незваный гость (2) >

— …Потому что Вы, само собой, выглядите подозрительно.

И это было чистой правдой. Ярели сказала это прямо и честно, ничуть не скрывая своих мыслей.

— А… могу я спросить, что именно во мне Вам не нравится?

— Не то чтобы Вы мне не нравились. Скорее наоборот.

Оливер слегка склонил голову набок. И это тоже было сказано искренне.

Лично он ей неприятен не был, но при этом казался подозрительным. Звучало это как-то противоречиво.

Похоже, сама Ярели тоже это почувствовала, потому что на миг замялась, а потом покачала головой.

Словно пытаясь вытряхнуть из головы путаницу.

— Конечно… поначалу Вы мне не нравились. Другие мечтают хоть как-нибудь попасть в Башню магии, а Вы, поступив туда, начали без конца брать отпуска.

— А… за это мне и самому неловко.

— Я таких людей терпеть не могу. Тех молодых господ, что приходят в Башню магии только ради связей и строчки в послужном списке. Может, в денежном смысле от них и есть польза, но в целом они только портят обстановку.

На этот раз Оливер был с ней более-менее согласен.

В начале семестра его то и дело вызывали то туда, то сюда, и таких людей он уже успел повидать.

Молодые господа, пожертвовавшие деньги, чтобы попасть в Башню магии ради связей и строчки в резюме, обычно лишь делали вид, что работают, и даже на службу являлись через раз.

Для них важнее самой работы были имя Башни магии в биографии и знакомства с людьми отсюда.

Конечно, студентов Башни магии, которые крутились рядом с такими, тоже хватало, но, как бы там ни было, Оливер примерно понимал, о чём говорит Ярели.

— Хм… во всяком случае, я не молодой господин.

Сказав это, Оливер вспомнил один из множества слухов, что ходили о нём.

Ярели кивнула.

— Да, я знаю. Я несколько раз видела Вас за работой. На обычного молодого господина Вы точно не похожи. И в магии, кажется, Вы кое-что понимаете. Да и, главное, будь Вы одним из них, Дерика Вы бы не убедили.

— А… это потому, что так велел профессор.

— Даже если это был приказ, выполнить такое — уже совсем другое дело… Вы впечатляете.

И на этот раз Ярели говорила не из вежливости, а совершенно искренне.

Несмотря на свою сухую манеру, достоинства других она признавала честно.

— Благодарю за похвалу… Тогда почему я кажусь Вам подозрительным?

— Вы знаете, почему Дерик перестал ходить на занятия?

Вместо ответа Ярели ответила вопросом. Оливер склонил голову набок.

— Сложно сказать… я и сам слышал только слухи.

— Тогда ответьте хотя бы по слухам.

— …Я слышал, что на каком-то приёме он схватился с одним чёрным магом и проиграл.

— Да, верно. И всё это — на глазах у городских богачей. Для него это был очень серьёзный удар.

— Да, я понимаю.

— Поэтому я тоже отговаривала его драться. Говорила, что это опасно… Вы знаете, почему он вообще сражался с чёрным магом?

В тот миг Оливер уже хотел ответить, что причина была в том, что он сорвал новый инвестиционный проект дома Редхилл в тепловой энергетике.

Но, увидев, как в глазах Ярели блеснул азарт охотницы, взявшей след добычи, он всё же заговорил иначе.

— Хм… не знаю. Я слышал, что там был какой-то конфликт, но подробностей не знаю.

— Правда?

— Да.

— …Чёрный маг логично раскритиковал дело дома Редхилл, и потому всё дошло до драки. Странно. Казалось бы, и это тоже должно было войти в слухи.

Ярели снова забросила наживку, но Оливер на неё не клюнул.

— Простите, настолько подробно я не слышал. Просто случайно подслушал обрывок.

— Вот как.

— Да… И какое это имеет отношение к тому, что я подозрителен?

— …Никакого.

Впервые Ярели солгала.

Оливеру было любопытно, до какой степени она его подозревает, и ему хотелось поговорить с ней об этом, но он понял, что сам такой разговор ни к чему хорошему не приведёт, и решил сменить тему.

Тем более что у него как раз был свой вопрос.

— Если не возражаете, можно теперь и мне задать один вопрос?

— Какой?

— Я не знаю, почему именно кажусь Вам подозрительным, но, раз уж это так… почему Вы всё же мне помогли? Там, чуть раньше. Разве Вам не лучше было не вмешиваться?

Оливер спросил это, вспомнив момент, когда доверился Ярели и оказался под ударом ученицы Батори.

Если бы Ярели не помогла, его бы пронзила шляпная булавка, и тогда его бы без вариантов утащили.

— Как бы подозрительно я к Вам ни относилась, я не могу сделать вид, будто не заметила, что человек из Башни магии оказался в опасности.

— …Человек из Башни магии?

— Да. Как-никак, господин Зенон усердно трудится в Башне магии.

И это тоже было сказано искренне.

Невзирая на личные подозрения, с точки зрения общего дела Ярели действительно беспокоилась за Оливера.

Пусть только потому, что он относился к тем, кто усердно работает на Башню магии, — всё равно среди людей Башни магии, которых он успел увидеть, она была одной из самых великодушных.

Особенно если помнить, что в самой Башне магии человеком Башни обычно признают только студента или мага.

Похоже, он и правда правильно сделал, что, по совету Мерлина, пришёл в Башню магии.

Он пришёл сюда не только ради книг, но и ради того, чтобы посмотреть на здешних людей, и интересных людей здесь тоже оказалось немало.

Оливер с любопытством медленно подошёл к Ярели.

Подошёл он так естественно, что она спохватилась лишь тогда, когда он оказался почти вплотную.

— Что такое?

— Можно ещё один вопрос? Я давно хотел это спросить.

— Почему Вы записались на курс профессора Кевина?

Ярели вздрогнула.

Вопрос был не таким прямолинейным, как у Кевина, но, видимо, из-за истории между её отцом и Кевином эта тема всё равно была для неё болезненной.

— …И зачем Вы об этом спрашиваете?

Оливер едва не сказал, что причина в истории между Кевином и её отцом, но, уже успев набраться житейской чуткости, привёл другой довод. Он понимал, что в лоб на такой вопрос честного ответа не получить.

— Дело в том, что после того, как Вы записались на курс профессора, к нему пришло много студентов… Лично мне это приятно, но я всё же немного не понимаю. Человек Вашего уровня ведь мог выбрать и занятия получше, разве нет?

— …Курс профессора Кевина был не так уж плох.

— С этим я тоже согласен. Но всё же это первый семестр, когда профессор ведёт курс, да и репутация у него не лучшая, так что заранее понять, что курс окажется хорошим, было невозможно, не так ли?

Оливер настойчиво продолжал, не задевая самую болезненную точку, и Ярели, хоть и понемногу реагировала, наружу этого не показывала.

Оливер остался доволен.

Как бы это сказать… обычно, стоило ему открыть рот, как он не получал желаемого, а только действовал людям на нервы. Но на этот раз было иначе.

Наверное, годы, проведённые в Ланде, не прошли даром: теперь он уже умел говорить куда более связно и обходно.

Он даже почувствовал к себе лёгкую гордость.

Ярели немного подумала и ответила.

Ответила с известной долей искренности.

— …Мне просто хотелось хоть раз послушать курс человека, который сумел войти в Башню магии, оказавшись в куда более невыгодных условиях, чем другие, и даже добился должности мастера.

— О… вот как?

— Да… у меня был запас по кредитам. Это странно?

— Нет, вовсе нет. По-моему, это очень достойная причина… Спасибо, что ответили. И спасибо, что помогли мне. Благодаря Вам я остался цел.

Услышав ответ, который его вполне устроил, Оливер уже собрался откланяться.

— По этикету мне полагалось бы потом угостить Вас обедом, но времени на такое у нас, думаю, не будет, так что, если Вам когда-нибудь понадобится помощь, скажите. Если это будет в моих силах, я помогу. Ещё раз спасибо, что выручили. Тогда я—

— Постойте.

— Да?

— А та женщина… Вы правда не знаете, кто она?

— Хм… не знаю.

Оливер солгал.

***

Хрип. Хрип. Хрип.

Эржебет Уннер, дочь и ученица Батори, тяжело дышала.

Её тело было наполовину мёртвым, но наполовину всё ещё живым, а значит, дышать ей по-прежнему приходилось, и потому затхлая вонь канализации безжалостно била в ноздри.

Хорошо ещё, что за последнее время она успела привыкнуть к такой жизни. Иначе её бы точно вывернуло всей кровью, которую она выпила сегодня.

— Вы в порядке?

— Что случилось?

— Не нашли?

— Вы ранены?

Её сёстры и соученицы, сбившись вокруг неё, словно цыплята, тревожно осматривали её тело и засыпали вопросами.

Их было всего четверо. Даже вместе с самой Уннер — лишь пятеро.

А ведь раньше сестёр было больше чем в десять раз. Как всё дошло до такого, оставалось только гадать.

«…Не с тех ли пор всё и началось, когда мать пропала?»

Так подумала Уннер.

О Батори — своей наставнице и матери, даровавшей им вторую жизнь.

Чтобы отомстить ублюдкам из Башни магии, которые её обманули, и вернуть себе то, что принадлежало ей по праву, та приплыла через море в Селланд.

Верная своему имени, она без шума захватила одно из подразделений Башни магии и, сделав его опорной точкой, выстроила грандиозный план по выкачиванию из Башни всех её ресурсов и знаний.

Она регулярно передавала сюда вести, и потому Уннер знала об этом лучше кого бы то ни было.

Потому что именно на неё легла ответственность за убежище, пока Батори отсутствовала.

Но однажды связь с матерью Батори вдруг оборвалась.

Без малейшего предупреждения.

И не только с ней — бесследно пропали и несколько десятков сестёр, отправившихся сопровождать Батори.

С первого взгляда было ясно: дело нечисто.

Поэтому Уннер отправила сестёр выяснить, что произошло, и вскоре услышала весть, в которую трудно было поверить.

Будто какой-то жалкий служащий Башни магии, приехавший с проверкой, явился в Маунтин Фейс с одним фиксером и одолел её мать.

Бред какой-то.

Её мать, как бы там ни было, была сильной колдуньей, способной сражаться с Поваром-людоедом, а сестры, которые сопровождали её и помогали ей, по силе тоже превосходили большинство магов.

И всё же, несмотря на это, их будто бы сокрушили всего двое — причём какая-то жалкая парочка. Уннер не могла принять такое ни разумом, ни сердцем.

Она настолько не могла этого принять, что даже не подумала: эта новость уже наверняка дошла и до других.

«Или всё началось именно тогда?..»

Весть о матери разошлась и по другим организациям чёрных магов, а следом на них посыпались нападения бесчисленных семей чёрных магов, охотившихся за способом изготовления кровавого эликсира.

Кровавый эликсир, возвращающий мужчинам здоровье и силу, а женщинам — благословение молодости, был предметом всеобщей жадности.

Просто само существование Батори, способной сражаться с Поваром-людоедом, сдерживало эту жадность.

И когда Батори исчезла, все наконец поддались своим желаниям.

Если начистоту, поначалу всё было не так уж плохо.

Те, кого вырастила мать, тоже были очень сильны. Более того, они даже нанесли ответный удар нескольким семьям, разгромили их и обратили в материал.

Способные чёрные маги тоже были отличным материалом для чёрной магии.

Но потом появилась она, и всё пошло наперекосяк.

Младшая сестра Повара-людоеда.

Раньше Уннер знала о ней только по слухам и видела её впервые, но та явилась вместе с подручными своего брата и напала на них.

Вид у неё был такой, будто ей едва перевалило за двадцать и она вовсе не знала лишений, но при этом она пускала в ход заклинания такой глубины, что их было невозможно постичь, и теснила их, пока они держали оборону в убежище.

В итоге десятки сестёр и ещё больше рабов крови понесли сокрушительные потери, и Уннер пришлось спасаться бегством, прихватив лишь исследовательские материалы и дневники матери да десяток с лишним сестёр.

«Хотя даже их потом почти всех перебили — из-за упорной погони со стороны Повара-людоеда и нападений других семей».

Уннер посмотрела на оставшихся сестёр, которых теперь можно было пересчитать по пальцам одной руки.

И подумала, что, возможно, они пришли в Ланду уже не столько ради поисков матери, сколько ради того, чтобы уйти от преследования и новых нападений.

Конечно, это не значило, что ей совсем не хотелось найти мать. Просто эта надежда понемногу слабела.

Разве не так?

Если бы мать была цела и невредима, она бы уже давно сама явилась к ним.

Возможно, мать лежала где-то, не в силах даже пошевелиться. А в худшем случае — уже умерла.

«Но сказать этого нельзя… если у них отнять даже эту надежду…»

Страх, что она, возможно, потеряла мать, и мрачное сознание того, что судьба семьи Батори теперь лежит в её руках, давили на Уннер тяжким грузом ответственности и муки.

И в тот миг, когда под этой ношей ей уже стало трудно дышать, её окликнули сёстры и соученицы.

— Вы в порядке? С виду всё нормально, но Вы точно не ранены?

Уннер вернулась в реальность и ответила:

— Нет, всё нормально… Не беспокойтесь.

— Ну и слава богу… Но что всё-таки случилось, раз Вы так поспешно отступили? Неужели Вас заметил какой-то сильный маг или чёрный маг из этих мест?

Уннер покачала головой.

— Попалась одна девка посильнее, чем я думала, но ничего серьёзного. Просто дело могло раздуться, вот я и отступила. А в нашем положении лишний шум нам ни к чему.

Никто не нашёлся что ответить.

После нападения младшей сестры Повара-людоеда и налётов других чёрных магов они лишились и денег, и людей, и теперь всего впятером прятались в канализации чужого города, где у них не было ни связей, ни опоры.

Настроение совсем упало.

И тогда Уннер умело вытащила на свет хорошую новость.

— Но не сказать, что совсем без добычи. Я нашла этого ублюдка.

— Кого именно?

— Зенона Брайта. Раз уж семестр закончился, я подежурила в квартале развлечений — и, как и ожидалось, наткнулась на него. Он сам назвал мне своё имя.

— Как и следовало ожидать от Вас, Уннер! Потрясающе!

— Теперь я знаю его лицо. Остаётся содрать кожу с кого-нибудь из людей Башни магии, натянуть её на себя и подойти к нему. А потом—

— И что Вы собирались делать потом?

Из глубины канализации донёсся чей-то голос.

Это был Оливер.