— Что Вы сказали?

Оливер переспросил.

Не потому, что не расслышал Кевина, а потому, что хотел убедиться: ему и правда не послышалось.

— Я сказал, что одолел отца Ярели. На глазах у всей Башни магии. Безжалостно.

Кевин ответил снова. Значит, Оливер всё-таки услышал правильно.

Кевин одолел отца Ярели. Да ещё и на глазах у всей Башни магии…

Оливер и думал, что там должна быть какая-то история, но это уже выходило далеко за рамки его ожиданий.

— Можно задать один вопрос?

— Задавай.

— Почему Вы сражались с отцом Ярели?

Кевин приподнял одну бровь, будто услышал какой-то глупый вопрос.

— А я спрошу наоборот. Разве тебе не кажется странным, что я вообще нахожусь в Башне магии?

— А должно?

— Обычно — да… Какие ассоциации у тебя возникают при словах «Башня магии»?

— Маги, огромная организация, представляющая Ланду, выдающиеся магические технологии, огромное богатство, элитизм… Ещё вспоминаются выживание сильнейшего и евгеника.

— Тебя хорошо учили. Тогда спрошу ещё раз. Разве не странно, что я нахожусь в Башне магии?

— …А.

Оливер ответил с запозданием в пару ударов сердца.

До него наконец дошло, в чём суть.

Кевин был хонъином. С точки зрения магов — представителем крайне низшей расы.

Глупой, дикой, неспособной развиваться самостоятельно…

Лично Оливер с этим не соглашался, но это ничего не меняло: сейчас Башня магии действительно двигалась именно в таком русле.

Это было ясно даже по нескольким общеобразовательным курсам и книгам.

Так что хонъин-маг в Башне магии — уже редкость. А хонъин, который к тому же стал мастером и профессором, — тем более.

Когда Оливер только пришёл в Башню магии, он это понимал, но потом на время забыл из-за прилежности и способностей Кевина.

— Если так ставить вопрос, то и правда странно… Но ведь Вы ученик старшего, разве нет?

Под «старшим» он имел в виду не кого иного, как Архива Мерлина.

Подробностей Оливер не знал, но по всему, что видел, слышал и пережил, было ясно: это фигура исключительного масштаба.

— Значит, разве это не снимает проблему?

Кевин щёлкнул пальцами.

— Верно. Но это лишь половина ответа.

— Половина ответа?

— Да. Благодаря тому, что у меня был выдающийся учитель, я действительно получил шанс войти в Башню магии. Но получить признание внутри Башни — уже совсем другое дело.

— Вот как?

— Ты правда думаешь, что учитель — из тех, кто всё разжёвывает и вкладывает тебе в руки от начала до конца?

В ответ на вопрос Кевина Оливер вспомнил того Мерлина, которого знал сам.

Он советовал хорошие книги, но брал за это деньги; давал советы, но прямой помощи не оказывал; а если уж вмешивался лично, то требовал доказать, что ты этого стоишь. Даже на занятиях он лишь задавал среду и направление — учиться всё равно приходилось самому.

— Хм… Нет. Думаю, он действительно дал Вам только шанс.

— Именно… Учитель не просто протащил меня в Башню магии. Он создал мне сцену — место, где я мог доказать себя. Башня магии не смогла отказать в его просьбе. Его слова весили слишком много, да и ради собственной чести Башня не могла пойти на отказ… Нельзя же было дать повод думать, будто она испугалась какого-то хонъина.

— Значит, тогда Вы и сражались с отцом Ярели?

— Не только с ним. Я сражался с магами всех подшкол Школы стихий: Агни, Мьёльнира, Энлиля и Гайи.

— …Почему именно со Школой стихий?

— Потому что я хотел войти именно туда. Это была школа, к которой принадлежал мой учитель, да и сильнейшая школа из всех… Ну, хотя в последние годы она и сдаёт позиции.

— А…

Оливер кивнул.

Разговор выходил донельзя странный.

Речь шла о том, что один хонъин-маг пошёл против традиционной Школы стихий, а он при этом реагировал совсем не на то, что следовало бы.

Но ещё страннее было то, что Кевин, похоже, уже настолько к этому привык, что и сам принял этот абсурд как нечто само собой разумеющееся.

— Все они были мастерами или, по меньшей мере, магами соответствующего уровня… Чтобы войти в Башню магии, я дрался с ними по очереди у всех на глазах и втаптывал в землю. Безжалостно.

Безжалостно…

Оливер понял, что это было не просто слово.

Он уже однажды сражался с Кевином.

И знал: в бою тот не знает пощады.

— Я втаптывал их так, чтобы никто из них уже не мог отрицать собственного поражения, и оставлял на их телах неизгладимые раны. Чтобы они научились меня уважать.

— Если оставить человеку рану, можно добиться уважения?

— Разумеется. Боль рождает страх, страх рождает уважение… А отцу Ярели — отпрыску знатного рода, который смотрел на меня свысока, — я внушил величайшее уважение. Прямо на лице. В конце концов Школе стихий не оставалось ничего другого, кроме как признать меня магом.

— Хм… А что стало с остальными? С теми, кто сражался с Вами?

— Их отсеяли.

Отсеяли.

Коротко, но яснее не скажешь.

Оливер без труда представил, что стало с людьми, с которыми бился Кевин.

В худшем случае они лишились жизни. Вторым по тяжести исходом было изгнание из Башни магии.

Возможно, для этого места такое было даже естественно… В Башне магии личная сила значила не меньше, чем послужной список и репутация.

Печальная система, в которой из-за нечаянного несчастья можно потерять слишком многое. Потому-то большинство живущих здесь людей, при всём своём достатке, совсем не знали душевного покоя.

— Поэтому мне и было непонятно.

— Что именно?

— Когда ко мне пришла Ярели и сказала, что хочет ходить на мои занятия. Её ведь наверняка немало донимали как дочь человека, запятнавшего имя знатного рода… Как думаешь, зачем она ко мне подошла?

— Кто знает? Я ведь умею читать эмоции, а не мысли.

— Жаль. Я-то думал, что ты и мысли читать умеешь.

— Простите, что разочаровал. Но, хоть госпожа Ярели и не относится к Вам благожелательно, плохо она о Вас тоже не думает. Отчасти она Вас уважает и признаёт.

После слов Оливера Кевин ненадолго задумался, а потом отмахнулся от этой темы. Он явно не хотел в неё углубляться.

Может, поэтому он и сменил разговор.

— Вообще-то я не люблю говорить о таком. Но как думаешь, почему я всё же ответил на твой вопрос?

— Кто знает?

— Потому что мне кое-что от тебя нужно.

А…

Вот почему Кевин, которому явно не хотелось об этом говорить, посреди разговора передумал.

Ему было что-то нужно. Впрочем, Оливер не собирался его за это осуждать.

— Слушаю.

— Ты можешь обучить меня чёрной магии?

— Чёрной магии?

— Да. Я хочу её изучить.

Оливер удивился. Он успел предположить несколько вариантов, чего именно может попросить Кевин, но чёрной магии среди них не было. Это оказалось неожиданно.

— Простите, но могу я спросить, зачем Вы хотите её изучить? Это слишком неожиданно… Или у Вас появился интерес к чёрной магии?

— Нет. Честно говоря, сама по себе чёрная магия меня нисколько не интересует. Не то чтобы мне стоило говорить это тебе прямо, но если бы меня спросили, что превосходит что — магия или чёрная магия, — я бы без колебаний выбрал первое.

— Не волнуйтесь, меня это не задевает. Но тогда зачем Вам изучать чёрную магию?

— Чтобы стать сильнее. И моё желание изучить чёрную магию — это вовсе не желание ею пользоваться. Это всего лишь подготовительный этап к слиянию эмоций и магической силы.

— А… Понимаю.

Ответ показался Оливеру убедительным, и он сразу согласился.

Слишком уж легко.

Слияние эмоций и магической силы.

Учитывая ценность и мощь этой техники, никому не следовало бы передавать её так просто, но Оливера это совершенно не заботило.

Даже Кевин, считавший, что в какой-то мере разобрался в Оливере, был этим заметно ошеломлён.

И для магов, и для чёрных магов знания были главным достоянием. Но для Оливера такое представление, похоже, просто не существовало.

— А, разумеется, не бесплатно.

Оливер заговорил так, будто только сейчас об этом вспомнил.

Кевин почувствовал не раздражение, а скорее облегчение. В таких вещах спокойнее, когда всё идёт хоть сколько-то по понятным правилам.

— …И чего ты хочешь?

— Я бы хотел, чтобы и Вы многому меня научили. Магии, Башне магии, Вашим нынешним исследованиям, службе военного мага, тому, как Вы тренировались у своего учителя… Вплоть до тех личных историй, о которых Вам говорить не хочется.

— …Почему? С чего вдруг тебя такое заинтересовало?

— Не вдруг. По правде говоря, мне было любопытно уже давно, просто я сам находился в положении человека, которому Вы помогаете, и потому не решался спрашивать.

— Не хочешь обменяться на что-нибудь другое?

— Хм… Нет.

— …Я тут кое-что понял.

— Да? Что именно?

— Ты мне не нравишься.

***

После того как Оливер и Кевин заключили сделку, прошло около двух недель.

За это время они вдвоём разобрались с выставлением итоговых оценок, заявками на дополнительный семестр, отчётами по программе дополнительного семестра и бюджетными запросами, заявками на личные исследования профессора и согласованием расписания, а также с прочей бесконечной рутиной.

Это не было таким авралом, будто тебя вот-вот смоет приливной волной, но работа без конца сыпалась одна за другой. К счастью, к сегодняшним девяти вечера иссякла и она.

— Вы хорошо потрудились.

Закончив последнее дело, Оливер поднялся из-за стола и с хрустом размял затёкшее от бумажной работы тело.

Кевин тоже с хрустом потянулся и ответил. Обычно он не показывал другим такой расслабленности… Как бы он ни делал вид обратного, за один семестр совместной работы он явно успел привыкнуть к Оливеру.

— Ты тоже хорошо поработал. На сегодня всё, можешь идти.

— Да, понял… А Вы разве не уходите, профессор?

Оливер посмотрел на Кевина, который и не думал вставать.

— У меня ещё осталось кое-что.

— А, тогда я помогу до конца, а потом уйду.

— Не надо. Твоя помощь мне всё равно не нужна. Если честно, с тобой будет только помеха. Просто иди домой, три дня отдохни и потом возвращайся.

— А… Тогда понял.

Услышав, что Кевин говорит всерьёз, Оливер ответил, вежливо попрощался и ушёл.

Кевин, наслаждаясь освобождением от скучной бумажной работы и чувствуя навалившуюся после неё усталость, на минуту откинулся на спинку стула и перевёл дух.

— …Теперь Вы уже совсем без церемоний входите.

Почувствовав чьё-то присутствие, Кевин заговорил.

В кабинет при помощи магии вошёл Мерлин и ответил:

— Прости. Но разве я тебе не говорил…

— …что наставник имеет право не уважать частную жизнь ученика, вламываться куда вздумается и разрушать его душевный покой? Помню, в старые времена я через это уже проходил… Но всё же что Вы будете делать, если Вас в таком виде заметят? Мастерам школ это не понравится.

— Об этом можешь не беспокоиться. Меня не заметят. Я всегда всё заранее проверяю, прежде чем войти.

Мерлин подтащил стул, сел напротив Кевина и заговорил.

И это была не беспечная болтовня, а чистая правда, так что Кевин не нашёлся, что возразить.

В конце концов его учителем был Архив Мерлин.

— …И в этом семестре ты опять был скуп на оценки.

Мерлин сказал это без всякого вступления. Кевин ответил так, будто в этом не было ничего особенного.

— Оценки — на усмотрение профессора.

— Такими темпами в следующем семестре к тебе на занятия никто не пойдёт.

— Мне всё равно. Пойдут или не пойдут… А тех, кто, не имея способностей, хочет получить хорошие оценки, я и сам видеть не хочу.

— Но разве это не ударит по твоей аттестации? Мастеров ведь оценивают по числу учеников, которых они вырастили. А потом эти ученики становятся магами и начинают влиять на мир.

— Аттестацию можно вытянуть и в других местах, а такая политика мне не нужна. Достаточно подавляющего мастерства. Вы пришли поговорить именно об этом?

— Нет. Я пришёл поблагодарить тебя. На каникулах ты ведь собирался сосредоточиться только на личных исследованиях, а всё равно взял на себя и дополнительный семестр.

— Нет, всё в порядке. Мне и самому стало интересно. К тому же появилось кое-что, что интересует меня даже больше, чем исследования.

Кевин говорил искренне. Куда сильнее, чем его прежний план укрепить своё положение за счёт изучения военной магии, его заинтересовала техника слияния эмоций и магической силы.

Исследование военной магии дало бы краткосрочный результат, а вот техника смешения эмоций и магической силы могла поднять уровень Кевина на одну ступень, а может, и на несколько — и притом навсегда.

Конечно, из-за того, что это была чёрная магия, с ней могли быть связаны риски, но он решил, что они того стоят. Такова уж природа силы.

— В таком случае хорошо.

— Да… Раз уж Вы пришли, можно и мне задать один вопрос?

— О командировке?

— Нет. Мне, конечно, любопытно, но Вы всё равно не расскажете, верно? Если бы собирались рассказать, уже давно бы рассказали.

— Кхе-кхе-кхе… Ты слишком хорошо меня знаешь. Тогда что ты хочешь спросить?

— Ничего особенного. Просто одна мелочь не даёт покоя. В прошлый раз, когда Вы ужинали с Дейвом, Вы ведь говорили об Ив?

— Было дело.

— Чем больше думаю, тем страннее мне это кажется. Разве Вы, учитель, не относились скептически к тому, что Ив может родиться просто за счёт накопления информации?

Это было чистой правдой.

Ив, воля Мирового Древа, ещё не родилась, но считалось, что однажды это непременно произойдёт.

Маги, исследовавшие эту область, высказывали по Ив самые разные мнения и писали статьи.

Потому что речь шла о чём-то, что можно было назвать ещё одной революцией.

И Мерлин, один из этих магов, тоже имел на этот счёт своё мнение. Но, в отличие от господствующей точки зрения, он считал, что одного лишь накопления информации для рождения Ив недостаточно.

Это было всё равно что пытаться построить башню, просто имея много кирпичей.

Мерлин твёрдо утверждал, что нужны цемент и арматура, которые будут эти кирпичи держать.

И вот такой человек за ужином с Дейвом вдруг заявил, что Ив рождается именно из простого накопления информации. Ничего жизненно важного в этом не было, но это всё равно цепляло.

— Вы изменили своё мнение?

— Хм… Нет.

— Тогда почему?

— Потому что там лучше было сказать именно так.

Кевин промолчал. Он и раньше это чувствовал, но Мерлин обращался с этим Дейвом так, словно тот был каким-то опасным нарывом.

В конце концов он и поручил его Кевину именно затем, чтобы наблюдать с нужной дистанции.

Впрочем, если вспомнить талант, способности и необъяснимые свойства этого парня, такую осторожность понять было можно.

— Понятно.

— Хм… Раз уж об этом зашла речь, тогда и я задам тебе вопрос. Как ты думаешь, почему Ив вдруг появилась?

—? Не знаю. Даже все признанные авторитеты, включая Вас, учитель, в конце концов лишь строят туманные догадки.

— А если, допустим, возникнет своего рода сбой, позволяющий подключаться к Мировому Древу через эмоции? Что тогда, по-твоему, произойдёт?

— Что?

— Я спрашиваю: что, по-твоему, будет, если подключиться к Мировому Древу через эмоции?

— Но это же… невозможно, разве нет?

— Потому я и говорю: допустим. И называю это сбоем.

— Тогда… в Мировое Древо потекут эмоции, а эти эмоции вступят в реакцию с накопленными там магической силой и информацией… А.

Голос Кевина дрогнул, будто он лишился дара речи наполовину.

Потому что он знал лишь одного-единственного человека, который был способен на такое.