Эмоции, мана и жизненная сила.

По словам Мерлина, все три берут начало в душе.

«Конечно, это не точно. Всего лишь одна из теорий. Если закалять тело, жизненная сила тоже крепнет, а насчёт происхождения маны есть и версии, что её источник — тело, разум или мозг».

Перечислив бесчисленные возможности, Мерлин не раз подчеркнул, что всё это — лишь гипотеза.

И всё же Оливеру стало интересно.

Когда-то, выбравшись из шахты и следуя за Джозефом, он уже слышал нечто похожее.

«Гнев, печаль, ненависть... Эмоции — это своего рода энергия, рождающаяся из души».

Однако заинтересоваться и согласиться — не одно и то же.

Оливер спросил, какая связь между тем, что при соединении эмоций и маны сила возрастает, и тем, что обе эти силы происходят из души.

Мерлин ответил:

«Это лишь допущение, но если и мана, и эмоции действительно коренятся в душе, тогда их слияние — не просто сложение двух сил».

В тот же миг Оливер понял, к чему он клонит, и следом Мерлин подтвердил, что он понял правильно.

«Если мана и эмоции сливаются, значит, ты на шаг приближаешься к душе — источнику силы. А это означает не просто усиление. Это означает, что сам ранг становится выше».

Оливер сразу с этим согласился.

На деле, когда мана смешивалась с эмоциями, сила не просто становилась мощнее — она обретала собственное желание, волю и нечто подобное.

Примеров хватало с избытком.

Пожирающее пламя и Голод жадно пожирали всё подряд, наращивая собственный срок жизни и размеры,

а Буйная молния и Буйный ветер, будто выплёскивая гнев, вливали в удар все свои силы без остатка и сокрушали противника до конца.

Пожалуй, это было даже интереснее, чем простой рост разрушительной мощи...

«Кстати, искусственная душа, которую создал Паппет, тоже была смесью жизненной силы, эмоций и маны... Я ведь и сам это повторил. Хотя и не без труда».

Вспомнив то небольшое количество искусственной души, которое он создал, сражаясь с Батори и Дунканом, Оливер повернул голову и посмотрел на трупную куклу-чернокнижника, Снайпера и трупную куклу «Дункан», смешавшихся с толпой Бойцовской команды и оравших слова поддержки.

Это были миньоны, созданные по образцу исследований Паппета из жизненной силы и эмоций, но стоявшие на ступень выше обычных миньонов — чайлды.

Они кричали, обладая волей и чувствами, совсем как Пожирающее пламя, Буйная молния, Буйный ветер и Голод.

— Убей! Убей его-о-о-о-о!!

— Глаз ему, сука, вырви!!

— Гард... подними гард. Гард!

Первый, сидевший в трупной кукле-чернокнижнике, взобрался на ограду арены и орал во всё горло, Второй, сидевший в Снайпере, дрожащими руками сжимал ружьё, словно готов был открыть огонь в любой момент, и смотрел на матч.

Четвёртый, сидевший в трупной кукле «Дункан», наблюдал сравнительно спокойно, скрестив руки на груди, но всё равно время от времени громко выкрикивал советы.

И, к слову, болели они за Бигмауса — одного из двух мешков-обжор, дравшихся сейчас на арене.

— Тот, что поменьше, — Ваш мешок-обжора, Дейв?

Вопрос задал мужчина, стоявший рядом с Оливером. Городской чиновник... нет, уже министр внутренних дел города — Пол Карвер.

Заранее распознав надвигавшийся инцидент с ABC и сумев его предотвратить, он заслужил признание городских советников и стал новым министром.

Это стало громкой темой и на свету, и в подполье.

Все обсуждали, какое влияние окажет на Ланду тот факт, что способный городской чиновник Карвер возглавил городское МВД, которое и без того имело здесь немалый вес.

Это лишь лишний раз показывало, насколько выросла его репутация.

И всё же, как ни странно, именно он, да ещё и собственноручно замаскировавшись, пришёл в X-зону, чтобы встретиться с Оливером.

— Да, верно. Тот, что на голову меньше, — мой мешок-обжора, Бигмаус.

— У него даже имя есть?

— Да. Он сам попросил дать ему имя.

Ответив так и вспомнив тот момент, когда Бигмаус попросил его придумать ему имя, Оливер посмотрел на арену.

— Хе... занятно. Я слышал, что чем лучше чёрномагический предмет, тем сильнее у него самосознание, но чтобы он сам просил имя...

— О, а Вы откуда это знаете?

— Ну, раз уж я поднялся в должности, приходится изучать вещи, соответствующие новому положению... К тому же, раз Вы даже имя ему дали, значит, успели к нему привязаться.

Оливер задумался.

— Хм... Наверное.

— Но Вас это правда устраивает? По-моему, он проигрывает.

Карвер указал на арену.

Как он и сказал, Бигмаус Оливера с трудом держался против нового мешка-обжоры, которого создал Смит — чёрный маг и мастер артефактов, сделавший когда-то Бигмауса.

Наверное, потому что новый мешок-обжора Смита был крупнее Бигмауса, он подавлял его грубой силой, и в итоге Бигмауса не только избивали в одностороннем порядке, но ещё и, подняв над головой, впечатали в пол приёмом «Милитари-пресс-слэм».

— Курук! Курук! Бам!!

С ужасающим звуком удара о цементный пол мешок-обжора напряг обе руки и заревел в восторге.

— Курурурурурук—!! Курук!!

Члены Бойцовской команды, пришедшие посмотреть на драку, заорали от восторга, а мешок-обжора, раскинув руки, наслаждался этими воплями.

Это было довольно удивительно. Оливер думал, что мешки-обжоры любят только деньги... Пожалуй, потом стоит спросить об этом Юэна или Смита.

— Кхахаха! Вставай!!

— Если ты продуешь — мы следующие! Кахат! Вставай! Пожалуйста!!

Когда Бигмаус, обмякнув, пополз прочь, шатаясь из стороны в сторону, все чайлды, сидевшие в трупных куклах, начали поддерживать его почти срываясь на крик.

Совершенно искренне. Настолько, что, будь у них такая возможность, они, кажется, тут же ринулись бы ему помогать.

Оливер и раньше это замечал, но сейчас особенно ясно почувствовал: Бигмаус и чайлды действительно очень хорошо ладили.

Министр Карвер спросил:

— Мне просто любопытно: зачем Вы выпустили трупных кукол, если это даже не бой?

— Ну... Когда Бигмаус собрался драться, они тоже попросили взять их с собой.

— А, вот как?

— Да. Последнее время они всё время какие-то унылые, так что мне было трудно им отказать.

Это была правда.

С тех пор как они услышали о способе увеличить вместимость Бигмауса, чайлды, конечно, послушно выполняли всё, о чём их просили, когда Оливер выпускал их ради разделки трупов или приготовления кровавого эликсира, но общее настроение у них стало каким-то мрачным.

Даже когда Оливер в благодарность готовил им много еды, они лишь молча смотрели на него, а в них мерцали непонятные чувства — ощущение, будто их предали, страх, обида.

Он никак не мог понять, что с ними происходит.

— Но разве это не опасно?

— Да?

— Я не хочу недооценивать Вас, Дейв, но, насколько я знаю, мешки-обжоры и кричеры, созданные чёрной магией, могут навредить даже собственному хозяину. Особенно если они сильны.

— Да, это верно.

— Тогда разве не опасны и такой огромный Бигмаус, и этот чайлд, который управляет трупными куклами? Если они затаят недовольство, то ведь могут наброситься на хозяина.

Карвер был прав.

Когда Смит принимал у Оливера заказ на большого мешка-обжору, он не раз объяснял ему, насколько это опасно, и Мерлин тоже однажды говорил о риске, который представляют кричеры.

О том, что они способны убить даже собственного хозяина.

Немного подумав, Оливер ответил:

— Думаю... всё будет в порядке.

— У Вас есть основания так считать?

— Особых оснований нет. Просто до сих пор ни чайлды, ни Бигмаус ни разу не пытались причинить мне вред.

— Тогда это хорошо. Я, впрочем, тоже слышал, что если хозяин силён, то они не осмеливаются нападать.

— Да, меня учили тому же. Но всё же немного жаль.

— Жаль?

— Было бы интересно посмотреть, как чайлд сам принимает решения и действует по собственной воле.

Хотя голос его был спокойным, сказанное прозвучало довольно шокирующе, и лицо Карвера на миг застыло.

В обычном случае такие слова сочли бы высокомерием или бахвальством, свойственным сверхчеловеку, но, когда это говорил Оливер, всё звучало так, будто он действительно думает именно так.

Карвер и раньше это чувствовал, но механизм мышления у Оливера явно нельзя было назвать обычным.

— О-о-о-о-о! Неужели конец?!

Услышав внезапный вопль, Карвер и Оливер снова посмотрели на арену.

Там был весь израненный Бигмаус, отчаянно уползавший прочь, и мешок-обжора, намеревавшийся его добить.

Уверенный в победе, тот показал жест, проведя большим пальцем поперёк места, где у него, по идее, должна была находиться шея,

а Бигмаус, оказавшийся в безвыходном положении, бормоча: «Кур... курур...», почти на четвереньках отползал к краю арены.

— М-да, похоже, придётся купить нового мешка-обжору. Имя ему тоже дадите?

— Если захочет. Но, думаю, этого не понадобится.

— Что?

И как раз в тот миг, когда Карвер переспросил, Второй бросил Бигмаусу обрез.

Для Оливера это было весьма неожиданно. Обрез был любимым оружием Второго; даже если Оливер просил одолжить его ненадолго, тот тут же надувал губы и всем видом показывал, как ему это не нравится.

А сейчас он без колебаний швырнул его Бигмаусу.

Увидев обрез, Бигмаус с неожиданной для своих размеров ловкостью перехватил оружие и сразу навёл его на мешка-обжору.

—...Курук?

— Бабах!!

— Он выстрелил?!

При знакомом и мощном грохоте выстрела все члены Бойцовской команды закричали в один голос — будто только что увидели откровенное нарушение правил.

Но чайлдам было всё равно: они заорали от восторга, а Бигмаус, не упуская шанса, мигом вскочил на ноги и, бросившись на мешка-обжору с дырой в брюхе, выплеснул всю обиду за то, что его столько времени избивали.

— Курук! Курурук—!! Курук! Курурурук—!! Курук! Курук!! Курурук—!!

Кроме Оливера, никто не понимал, что говорит Бигмаус, но одно было ясно всем: он выплёскивал чудовищный гнев и накопившуюся обиду.

Впрочем, удивляться было нечему. Хозяин, с которым он был вместе ещё с первых дней карьеры Оливера как фиксера, велел ему устроить дэт-матч, так что ничего странного в такой реакции не было.

Бигмаус не отличался техникой, зато с лихвой компенсировал это грубыми ударами кулаков, пинками и тем, как орудовал обрезом, вымещая всё своё возмущение,

а когда немного выпустил пар, то, как и кричали ему чайлды, поднял в воздух вражеского мешка-обжору и затолкал в свою огромную пасть.

— Куруруруру...

— Выжил! Выжил!!

— Глотай! Да! Глотай!!

— Хороший Бигмаус. Умница Бигмаус.

Поверженный Бигмаусом мешок-обжора отчаянно бился, но, видимо, ранение от выстрела оказалось слишком тяжёлым, и толком сопротивляться он не смог.

В итоге, словно телёнок, проглоченный змеёй, он целиком оказался съеден Бигмаусом, который был на голову ниже него.

Обрадованные победой Бигмауса, чайлды гурьбой бросились к нему.

Второй был так счастлив, что начал палить во все стороны, и при виде этого члены Бойцовской команды в ужасе бросились наружу.

— Гурук?..

— Поднимай! Поднимай!

— Подбрасывай! Подбрасывай!

От избытка радости чайлды объединили силы, подняли Бигмауса и подбросили его высоко в воздух.

Когда Бигмаус достиг самой верхней точки и начал падать, Четвёртый, сидевший в трупной кукле «Дункан», будто что-то осознал и пробормотал:

— Погодите...

И в тот же миг Бигмаус рухнул вниз. Чайлды, сидевшие в трупных куклах, не выдержали его тяжёлого веса и оказались погребены под ним.

— Курурк!

— Больно! Слезь!

— Моё ружьё! Убери! Задницу! Ружьё! Задницу!

—...

Картина и впрямь была на редкость дружелюбной. Оливер удовлетворённо посмотрел на них и поздравил Бигмауса:

— Вы были великолепны, Бигмаус. Я в Вас верил.

Однако Бигмаус и окружавшие его чайлды лишь уставились на Оливера круглыми глазами.

В них мерцали недоверие, презрение, отвращение.

Карвер тоже это заметил и полушутя сказал Оливеру:

— Такими темпами Бигмаус и чайлды и правда могут однажды наброситься на Вас, Дейв.

— Да, такая вероятность уже просматривается.

Несмотря на довольно жёсткую шутку, Оливер ответил совершенно спокойно.

Потому что и правда не считал бы такой исход чем-то плохим.

— Как бы то ни было, благодаря Вам я отлично развлёкся. Так что и я кое-чем отплачу.

Карвер достал из-за пазухи папку.

— Это?..

— Последние сведения о приюте Арк. Я и пришёл, чтобы передать их Вам.

Оливер сразу взял папку и просмотрел содержимое.

Там были данные о финансовом положении приюта и свежие новости.

— Если говорить откровенно, дела у них не слишком хороши.

Так сказал Карвер, и Оливер кивнул.

Судя по бумагам, если финансовые трудности продолжатся, детей из приюта придётся распределить по другим приютам, а нескольких старших могут выпустить в самостоятельную жизнь раньше времени.

Оливер, сам выросший в приюте, прекрасно понимал, насколько это опасно.

В другом приюте их могли затравить, и они могли умереть от голода или побоев. А могли и слишком рано попасть на тяжёлые работы и погибнуть от непосильного труда.

— Им так и не удалось снова найти деньги на содержание?

— Да. Похоже, что нет. Что ж, милость и любовь бога безграничны, но деньги, увы, конечны.

Оливер сам того не заметив кивнул.

—...Вы нашли всё это быстрее, чем я ожидал.

— Не обращайте внимания. Я просто хочу сделать Вам одолжение, чтобы Вы почувствовали себя обязанным. Не чувствуйте себя обязанным. Хотя нет — чувствуйте.

—...Это шутка?

Карвер усмехнулся.

— Наполовину шутка, наполовину правда. Я хочу сохранить с Вами хорошие отношения. Хотя бы ради этого города.

Как и в тот раз, когда впервые предложил это, Карвер говорил искренне. Да, в основе лежал расчёт, но злого умысла в нём не было.

Он хотел через здоровые договорные отношения получить и безопасность, и выгоду.

Конечно, чувства — вещь переменчивая, и всё это могло измениться в любой момент, но пока что никаких проблем не предвиделось.

— Разумеется, Вам не обязательно отвечать прямо сейчас. Можете ещё с неделю подум—

— Я согласен.

— Что?

— На неофициальный союз с городом.

—...Вы серьёзно?

— Да. Вы ведь сами сказали, что не стоит придавать этому слишком большое значение, так что, думаю, так будет лучше.

— Это правда. Я не собираюсь неловко размахивать нашими отношениями и ставить Вас в затруднительное положение, Дейв.

— Благодарю. Но не могли бы Вы выполнить одну мою просьбу?

Карвер выпрямился и посерьёзнел.

— Говорите.

— Я дам Вам немного денег со своего счёта, так не могли бы Вы сделать так, чтобы город регулярно жертвовал приюту Арк ровно столько, сколько ему нужно? Вместо меня.