Пожирающее пламя.

Оливер сцепил обе руки и начал заклинание.

В следующий миг вспыхнуло черное пламя, и, повинуясь воле Оливера, оно пришло в движение и принялось пожирать ледяную магию, летевшую со всех сторон.

— Какая глупость! Думаешь, сможешь сожрать ледяную магию, свою противоположность?!

Крикнула черная магесса, и она была права.

Если мастерство мага достаточно велико, огненная магия способна сжигать даже чужую магию и использовать ее как топливо, но только с ледяной магией это не работало.

Причина крылась в свойствах самой магии; доказательством могло служить уже то, что даже пламя Уиллеса, сжигавшее все подряд, раз за разом оказывалось остановлено ледяной магией черных магесс.

Правила магии, стоящие выше силы заклинания и способностей заклинателя.

Но Пожирающее пламя, в котором смешались эмоции и мана, с легкостью пренебрегло этими правилами.

— …!!

—??!!

— Да быть не мо…!

Поглотив ледяную магию, Пожирающее пламя вмиг разрослось и накрыло собой все пространство.

Словно свирепый зверь, нацелившийся на добычу.

С оглушительным, характерным для выжигаемого воздуха грохотом со всех сторон разнеслись крики.

Крики черных магесс.

— А-а-а-а-а-а-а!!!

— А-а-а-а-а-а-а-ах!!!

— Кхе…! Кха-а…!!!

— Огонь… огонь не гаснет…!!

Внезапное перемещение через кровавую лужу и упреждающий удар Пожирающим пламенем дали поразительный эффект и в одно мгновение свели на нет численное превосходство противника.

Напротив, теперь приходилось следить, как бы жадное пламя не убило всех до единой.

«Мне еще нужны и образцы для исследований, и трупы как материал».

Когда Пожирающее пламя, раздувшись за счет поглощенной маны, попыталось проглотить все вокруг, Оливер взял его под контроль, будто накинул узду на дикого жеребца.

Только что бесновавшееся во все стороны, без всякого направления, с явной злобой, пламя резко замерло, а затем создало с дюжину уродливых глаз и уставилось на Оливера.

Словно протестовало: не мешай.

Но вместо того, чтобы исполнить эту просьбу, Оливер крепко сжал руку и подавил пламя.

Если все умрут, будет плохо.

Как и тогда, когда он сражался с Мари, пламя, будто мучаясь, испустило всем своим существом невыразимый вопль, и его напор заметно ослаб.

В обычной ситуации в такой момент еще можно было бы искать шанс на контратаку, но Пожирающее пламя уже успело как следует все разворотить, и тех, кто мог бы ответить, не осталось.

В пепел обратились не только бесчисленные зомби, но и почти все черные магессы, которых здесь было больше двадцати. И все это — за считаные секунды.

Техника и правда была чудовищно сильной, но настолько же трудно поддавалась контролю.

— Кх… кхе… Что… что это…?

К счастью, это было не полное истребление.

Осталась одна-единственная выжившая черная магесса. Цепляясь единственной оставшейся рукой, она пыталась уползти.

Оливер подошел к ней, а она, захлебываясь криком, изо всех сил старалась отползти от него подальше. В ней вперемешку вспыхивали смятение, ужас, недоумение, страх, печаль и растерянность.

Но Оливер, не обращая на это внимания, подошел вплотную и ввел ей «Седатив» — прием, вытягивающий эмоции и стабилизирующий тело и разум, — ослабив ее растерянность и страх.

Благодаря этому черная магесса хотя бы смогла говорить.

— Ч-черная магия?.. Ты… кто ты такой?

Едва немного придя в себя, она с подозрением спросила Оливера.

— Я Зенон Брайт, сотрудник Башни магии. Во всяком случае, пока.

От этого загадочного ответа черная магесса нахмурилась.

— Н-неужели… ты тоже черный маг, проникший в Башню магии, как та стерва?

— Та стерва? О ком Вы говорите?.. Впрочем, сперва не могли бы Вы ответить на мой вопрос? Скажите, куда мне идти, чтобы встретиться с Вашей матерью? Кажется, она где-то здесь, но точного места я не знаю.

— С матерью?.. Зачем… тебе с ней встречаться?

Оливер слегка восхитился.

Он и правда успокоил ее черной магией, но страх в ней все еще оставался. И все же она сумела пересилить этот страх и открыто показать свою любовь и тревогу за мать.

— Хм… Я хотел бы спросить, почему Вы напали на эту лабораторию. Я здесь, прежде всего, по работе… да и лично хотел бы кое-что у нее узнать.

Ответ был до смешного небрежным, но Оливер говорил искренне. Почему-то ему казалось, что если он хочет докопаться до сути происходящего, встретиться с ней необходимо.

Но черная магесса, видимо, решила, что Оливер пренебрежительно отозвался о ее матери, и вспыхнула.

— Придурок!! Что? Хочешь о чем-то спросить? И ты, ничтожество, думаешь, что имеешь право задавать вопросы нашей матери?!

Оливер попытался рассеять недоразумение.

— А, прошу прощения. Я вовсе не хотел пренебрежительно говорить о Вашей матери. Просто мне и правда кое-что очень интересно.

— Не знаю, что именно тебе интересно, но даже не мечтай! Мать скоро прикончит твоего товарища, потом придет сюда и убьет и тебя!

— Товарища?

Оливер на миг склонил голову набок, но тут же понял, о ком идет речь.

Об Уиллесе.

— Знай я, что ты настолько силен, первой бы отправила к матери именно тебя… Но неважно. Мать отомстит. Отомстит за меня и за моих сестер!

— Хм… Уиллес… то есть господин Уилл, кажется, человек довольно сильный, так что, думаю, с ним все будет в порядке.

— Пф-хи-хи-хи… Да какая разница. Сопротивляться он, может, и сможет, но в конце концов победит мать. Ему никогда не одолеть ее.

И это было не пустое бахвальство, а искренняя убежденность.

Честно говоря, Оливеру с трудом представлялось, что Уиллес может проиграть, но слова черной магессы, полной такой непоколебимой веры, тоже нельзя было игнорировать, и он спросил:

— Это плохо. У меня и к нему тоже есть вопросы, так что ему пока нельзя умирать… Я хотел бы помочь. Не скажете, где находится Ваша мать?

— Думаешь, я скажу? Лучше убей.

Черная магесса ответила, преодолев даже страх смерти. Это лишь показывало, насколько велика ее печаль из-за гибели сестер и насколько сильна ее ненависть к Оливеру.

— Ты не получишь от меня ничего.

Черная магесса окончательно приготовилась стоять до конца.

Глядя на нее, Оливер почувствовал не злость и не раздражение, а восхищение — и одновременно затруднение.

Видя эмоции, он понимал, что так просто она рта не откроет.

Пока он думал, как бы ее убедить, Оливер пробормотал:

— Хм… Может, вырвать зубы?

От этого тихого, но совершенно искреннего бормотания черная магесса вздрогнула.

Еще бы — он ведь всерьез заговорил о пытке вырыванием зубов.

Но никакой особой злобы Оливер не испытывал.

Просто он слышал, что это один из действенных способов убеждения. А раз так говорил Артур, человек с большим солдатским опытом, в этом была определенная убедительность.

Когда Оливер всерьез задумался над этим, черная магесса, даже смертельно побледнев, снова укрепилась в решимости. Увидев это, Оливер покачал головой.

— Нет, пожалуй, это не подойдет.

— …?

— Во-первых, у меня нет инструмента, чтобы вырывать зубы. Во-вторых, Вы, похоже, не из тех, кого можно убедить таким способом… Впечатляет.

Оливер искренне восхитился.

Пока черная магесса, окончательно сбитая с толку, не понимала, как на это реагировать, тень Оливера связала ей туловище и лицо теневыми щупальцами, обездвижив ее.

После этого Оливер сосредоточился на глазах, расширил диапазон зрения и осмотрел всю лабораторию.

Глубоко внизу обнаружилось пространство, насыщенное огромным количеством маны.

Оливер посмотрел черной магессе прямо в глаза и спросил:

— Тогда я буду называть места, которые кажутся мне подозрительными, а Вы отвечайте, есть ли там Ваша мать, — правду или даже ложь. Остальное я сам пойму.

С этими словами теневое щупальце, запечатывавшее ей рот, исчезло.

Черная магесса, снова охваченная страхом, уставилась на Оливера.

Словно смотрела на существо, которому не место в самой реальности.

***

Лаборатория химер при школе жизни. На самом нижнем этаже повсюду стояли лужи крови.

Ветра здесь не было вовсе, и кровь, скопившаяся на полу, лежала совершенно неподвижно. Но вдруг одна из луж едва заметно задрожала, и в следующий миг из нее взметнулся столб жидкости, из которого вышел мужчина.

Это был не кто иной, как Оливер.

Он небрежно стер кровь, стекавшую по лицу, и огляделся.

Кругом было кромешно темно — ни единого огонька, — но, словно почувствовав его приход, лампы услужливо зажглись.

Щелк! Тр-р-р… щелк!

Как и в тот раз, когда он впервые пришел в лабораторию, лампочки вспыхивали, моргая одна за другой, и Оливер двинулся вперед, используя медленно зажигающийся свет как указатель.

Пол целиком был залит кровью, и при каждом шаге раздавалось мокрое хлюпанье.

Шлеп. Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Чем дальше он шел, тем холоднее становился воздух. А когда он достиг цели, стало ясно, что это было не просто ощущение.

Впереди его встретила дверь. Пространство в нескольких метрах вокруг нее было намертво забито льдом невероятной плотности.

Одного присутствия рядом хватало, чтобы лед стремительно вытягивал из тела тепло, и Оливер укрыл себя согревающим заклинанием, которое когда-то создал, подражая Мерлину.

Это могло показаться излишней роскошью, но, судя по силе холода, мера была вполне оправданной.

Это было лишь ощущение, но казалось: стоит пробыть в этом холоде несколько минут, и телу будет нанесен серьезный урон.

Покрыв тело маной, Оливер вошел в комнату, полную льда.

Лед.

Комната за дверью со всех сторон была покрыта льдом, в который тут и там вмерзла кровь.

То ли из-за этой крови, то ли по иной причине, лед во многих местах был насыщен жизненной силой, так что даже отыскать среди него человека было непросто.

«Что-то вроде маскировки?»

Но, как любую маскировку можно распознать, если всмотреться, так и Оливер сумел отыскать знакомого ему Уиллеса.

Уиллес был наполовину вморожен в одну из ледяных стен, а на его туловище зияла довольно крупная рана.

«Значит, это не рана от ледяного оружия…»

Сделав такой вывод по виду раны, Оливер взял тонфу как топор и попытался расколоть лед.

Из-за количества маны, вложенной в лед, из-за самой формулы и жизненной силы его прочность была почти как у камня, поэтому Оливер действовал с расчетом: сосредоточил ману на конце рукояти тонфы и осторожно ударил.

Кланг!! Кланг!!! Кланг!!

Глухой металлический звук разнесся по комнате, и лед понемногу начал крошиться.

— Вы двое друзья?

Из-за спины Оливера, вытаскивавшего Уиллеса, появилась женщина и задала вопрос.

Словно ей было жарко, она сидела на льду в тонком красном платье и невозмутимо смотрела на него.

— Друзья?

— Ты ведь сразу бросился его спасать… Почему бы вам не быть друзьями?

— Хм… Наверное, нет.

Полностью разбив лед, Оливер уложил Уиллеса на пол. Он вылил на рану лечебное зелье, но, к его удивлению, рана только было начала затягиваться, как вдруг дала реакцию отторжения и разошлась еще шире.

— Кх…!

Даже без сознания Уиллес, видно, чувствовал боль и тихо застонал. Оливер молча понаблюдал за ним.

— Вы ранили его черной магией, где проводником служит кровь?

— Точнее, магией крови.

— Магией крови?.. А, госпожа Батори, Вы не черный маг, а маг?

Оливер спросил, и женщина слегка улыбнулась. Это означало, что он угадал.

— Верно… Рада знакомству. Я — Мать Батори, глава клана Батори.