< 225. Вопросы и ответы (1) >

— Ну что ж, рад знакомству. Услышал, что тут платят, вот и пришёл.

Внезапно появившийся мужчина поклонился, точно актёр на сцене.

Каждый его жест был вежливым, но вместе с тем нарочито показным, будто он и впрямь играл роль.

Оливер никогда прежде не встречал таких людей, поэтому на миг замялся, не зная, как реагировать, но тут как раз вперёд вышел Форест.

— Дейв. Извини, что вмешиваюсь, но кто ещё такой этот Смит?

— А... Это человек, который сделал для меня обжорный мешок.

— Тот самый обжорный мешок размером с человека, которым ты пользуешься?

— Да. А это, как я понимаю, его учитель. Я написал, что хотел бы с ним встретиться, и, похоже, поэтому он и пришёл.

Оливер протянул руку, указывая на учителя Смита. Тот ещё раз, с преувеличением, словно стоял на сцене, поклонился. Похоже, он был человеком очень живого нрава.

Примерно поняв, что происходит, Форест на мгновение задумался, поправил одежду и, вновь заговорив как посредник Форест, вежливо поприветствовал учителя Смита.

— Здравствуйте. Учитель господина Смита... Меня зовут Форест, я посредник с Двадцать седьмой улицы Т-зоны. Рад познакомиться с Вами лично.

— Я тоже рад. И я знаю, кто Вы. Вы ведь тот самый Форест, который сорвал большой куш и в один миг стал знаменитостью Ланды, не так ли? В зрелые годы так разбогатеть — это и вправду впечатляет. Даже завидно. Всё-таки жизнь мужчины — как вино... Но будьте осторожны. Люди ведь любят откупоривать старое вино.

Учитель Смита говорил длинно, перемежая учтивость с грубостью, и размахивал руками так шумно, словно играл на сцене.

Стоило хоть немного потерять нить, и можно было увязнуть в его темпе — и в его речи, и в его жестикуляции.

К счастью, Форест был не настолько зелён, чтобы на такое повестись, а Оливер... оставался Оливером.

— Благодарю Вас за похвалу и за заботу при первой же встрече... Если Вы не возражаете, могу я узнать Ваше имя? А то обращаться к Вам как к «учителю такого-то» слишком длинно.

— Ах да, вот уж где моя невежливость... Юэн. Выдающийся мастер, создающий всевозможные чудесные вещи, гениальный переговорщик, способный обменять бобы на корову. К тому же великий должник, великий странник, побывавший и за морем, в земле пустынь, и на Востоке, где летают драконы, и даже в безумном мире, где мыши стреляют из ружей, и в небесной стране великанов.

От этих речей, настолько хвастливых, что почти сплошь лживых, Форест на миг не сумел удержать лицо. И Оливер тоже.

Только причина у Оливера была другой. Юэн и впрямь слегка привирал, но большая часть сказанного шла у него от сердца.

— Более того, я возлюбленный множества женщин, проповедник любви и невероятно популярный щёголь.

— А вот это неправда.

Оливер сам не заметил, как это сказал.

Воздух застыл, а лицо Юэна на миг перекосилось.

— Надо же... Я тут, понимаешь, помог от души, а ты мне сразу в солнечное сплетение бьёшь. Говорили, Ланда — это Содом и Гоморра, будто тут ни у кого ни отца ни матери не было. Похоже, не врали.

Оливер с опозданием признал свою ошибку и извинился.

После этого он привёл в порядок сумбурные мысли.

У него было много вопросов, много поводов для разбирательства, но прежде всего сейчас следовало поблагодарить.

— Ещё раз прошу прощения. И спасибо Вам за помощь. Вы мне очень помогли, господин Юэн.

— Ого... Значит, не совсем уж ты невежа. Впрочем, в Содоме тоже был праведник по имени Лот, так что и в этом городе, запятнанном грехом, должен найтись хотя бы один воспитанный человек.

Слушавший молча Оливер, вспомнив содержание священного текста, спросил у Фореста:

— Если речь о Лоте из Содома, то ведь он со своими двумя дочерьми...

— Это сейчас неважно. Не надо вдаваться в подробности.

Оливер, как и сказал Форест, прикусил язык, а Юэн продолжил болтать без умолку.

Стоило ему завестись, как язык у него не останавливался, забивая уши, а руки так и мельтешили перед глазами. Слушать это было утомительно.

Впрочем, длилось это недолго.

Стоило спокойно собраться с мыслями и немного подождать, как его шумная тирада постепенно сошла на нет, а беспокойные жесты наконец прекратились.

Не упустив момент, Форест вежливо заговорил:

— Господин Юэн. Я тоже хотел бы поблагодарить Вас за помощь.

— Но, похоже, у Вас есть вопрос. Для людей этого города, которые и между родителями и детьми друг друга подозревают, это вполне естественно... Если Вам что-то интересно — спрашивайте.

Юэн говорил весело, но в то же время давил на собеседника. Однако Форест тоже не из робких.

— Судя по Вашим словам, Вы только что прибыли в Ланду из другого места. Как же Вы нашли нас?

В голосе Фореста прозвучало мягкое подозрение.

И это было вполне естественно.

Они только что заключили официальный контракт с Крайм Фирм, только что подверглись нападению Комитета против застройки — и именно в этот момент вдруг появился Юэн и помог им. Слишком уж удачно всё складывалось.

К тому же только что выяснилось, что он в какой-то мере знаком и с самим Комитетом против застройки.

Как посредник, Форест просто не мог не спросить.

На просьбу Фореста Юэн отреагировал с явным удовольствием и удовлетворением.

— Хм... С Вашей стороны это вполне уместный вопрос. Что ж, ладно. Я отвечу. Но при одном условии. И условие это очень важное.

— Каком именно?

— Если мой ответ Вас устроит, отведите меня туда, где есть вкусная выпивка и красивые девушки. Мне не слишком нравится торчать тут среди мрачных мужиков посреди чёрной дороги.

Форест посмотрел на Оливера, Юэна, Ала и окрестный пейзаж, после чего кивнул.

— А... Согласен. Тогда я провожу Вас в место, подходящее для беседы джентльменов Ланды.

Юэн звонко хлопнул в ладоши, и в нём вспыхнула совершенно искренняя радость.

— Вот это уже по мне.

***

Спустя некоторое время на дорогу, где на них напал Комитет против застройки, прибыли три автомобиля.

Все они были вызваны через компании, работающие с посредниками: один — лимузин, другой — обычное такси, третий — огромный грузовик.

Форест вежливо объяснил каждому, кто приехал, что от него требуется, и раздал щедрые чаевые.

Сначала он велел посадить в обычное такси Ала, который и без того натерпелся за день, и отправить его в гостиницу, а водителю грузовика приказал с помощью вспомогательного механизма забрать разбитую винтажную машину Фореста.

— Не думал, что моя малышка закончит вот так. Печально... Что ж, прошу.

С этими словами Форест открыл заднюю дверь лимузина.

Юэн, пожав плечами и широко улыбаясь, сел в машину. Следом за ним сел Оливер, а последним — Форест.

Салон оказался роскошнее любой машины, которую Оливеру доводилось видеть. Более того, на маленьком столике уже стояли бутылка и бокалы.

Но ещё больше его поразило другое: Юэн, как человек, который ездил в таких машинах не раз, совершенно естественно налил себе выпить, а потом, будто этого было мало, столь же непринуждённо достал сигару из коробки и закурил.

Выпуская густой дым, он спросил:

— Хороший табак. По таким деталям сразу видно уровень. С достойным местом Вы имеете дело.

— Благодарю за похвалу.

— Можно спросить, куда мы едем?

— На Шестьдесят шестую улицу О-зоны.

— А, одно из удовольствий Ланды. Раньше я частенько там бывал. Теперь это место зовут улицей удовольствий, верно?

— Вижу, Вы хорошо знаете город.

— Я вообще много чего знаю. Но скажите, там и сейчас есть приличные заведения?

— Да. Одно заведение держит знакомый мне человек. Место весьма неплохое. Дорогое, но для разговора подходит.

«Дом ангела»... Похоже, Форест говорил именно о нём.

Можно было бы переспросить и удостовериться, но у Оливера нашлось кое-что более важное, и он отложил этот вопрос, взглянув на Юэна.

— Господин Юэн. Если это не будет невежливостью, не могли бы Вы показать это ещё раз?

— Что именно?.. А!

Будто вспомнив, Юэн принялся рыться у себя под плащом.

— Не это... и не это... а уж это тем более не то.

Гремя, он вытаскивал одну вещь за другой — засушенный нос, соломенную куклу, розовое зелье и прочие предметы, от которых веяло чем-то жутким. Наконец он воскликнул:

— А, вот оно.

Это была рука. Высохшая, скрюченная, словно кусок вяленого мяса.

Она была тёмно-бурой, а пальцы усохли, как ветки, и казалось, что стоит прикоснуться чуть не так — и они сломаются.

К запястью были навешаны омерзительные амулеты, ладонь была сплошь исписана вырезанными ножом черномагическими кругами, а самым жутким было то, что в тыльную сторону кисти был вживлён человеческий глаз.

— А, вот ты где. Указатель.

Указатель. Именно так Юэн называл этот черномагический предмет.

По его словам, он указывал на то место, где находится человек, вещь или место, которое желает найти владелец.

Именно благодаря этому предмету он и нашёл Оливера.

На словах артефакт казался поистине невероятным, но, похоже, всё было не так просто.

— Сколько ни смотри, а дрянь ещё та. Способность у него потрясающая, но если цель слишком далеко — он бесполезен. И работает он тоже не то чтобы исправно. Делает своё дело только когда сам того хочет. Но иногда, как сейчас, всё-таки срабатывает как надо, так что и выбросить жалко.

По словам Юэна, черномагические предметы, почти как живые существа, обладают собственной волей. И чем лучше их способность, тем сильнее в них проявляется этот нрав.

Оливер был с этим согласен. Обжорный мешок был наглядным примером.

Чем больше становился его размер, тем лучше он работал, но одновременно росло и самосознание, а вместе с ним и сопротивление. Настолько, что он был готов убить хозяина и сожрать его.

«Впрочем, сам я этого не знаю».

— И всё же странно.

Юэн внезапно уставился на Оливера.

Сказано это было так неожиданно, что Оливер переспросил:

— Что именно Вы имеете в виду, господин Юэн?

— Да вот, рассказ Смита о тебе не сходится с тем, что я вижу. Он говорил, что ты из тех, кто сразу задаёт вопросы, если ему что-то любопытно. А ты не спрашиваешь ни о том, откуда я знаком с Комитетом против застройки, ни о том, зачем я отобрал у тебя труп, которого ты с таким трудом добыл, а потом вернул его. Тебе не интересно почему? Я слышал, ты работаешь с трупными куклами, а значит, для тебя труп — это не просто труп.

Это была чистая правда.

Сейчас трупы были для Оливера весьма важной добычей. И чем сильнее или ценнее был труп, тем важнее.

— Да, это так.

— Тогда почему не спрашиваешь? Или ты боишься меня, потому что я слишком силён?

— Нет.

— Чёрт, хочешь сказать, я тебе за простачка кажусь? Ты вообще знаешь, кто я такой?!

— Нет-нет. Я вовсе не считаю Вас простаком. Напротив, я думаю, что Вы выдающийся человек. Вы ведь учили господина Смита... Просто у меня слишком много вопросов, поэтому я спокойно жду. На самом деле мне многое хотелось бы у Вас спросить. Изначально я собирался расспросить только о черномагическом предмете, который недавно добыл, но теперь вопросов стало намного больше.

Оливер говорил правду.

Сначала он хотел расспросить только о черномагическом предмете из плоти, который достался ему от подручного Повара-людоеда, но теперь ему хотелось узнать у Юэна гораздо больше.

О Комитете против застройки. О том, откуда у него с ними знакомство. И ещё о словах Паппета, что часы пришли в движение.

Почему-то Оливеру казалось, что мужчина перед ним кое-что об этом знает.

— Много вопросов — это не так уж плохо. Но мои ответы дорого стоят. Потянешь? Я ведь и пришёл сюда потому, что услышал, будто тут есть один простак, с которого можно хорошенько содрать.

Этим простаком был не кто иной, как Оливер.

Оливера это, если честно, не волновало. Пусть хоть простаком зовут — ему было важно только развеять свои сомнения.

Как раз когда Оливер открыл рот, собираясь ответить, Форест вмешался:

— Не беспокойтесь, я постараюсь всё устроить как надо. Кстати, мы уже приехали.

Форест указал на окно машины.

За стеклом виднелось старинное прямоугольное здание с красной крышей.

Это был Дом ангела.