— Рад был встретиться, Мари.

Оставив лишь эти слова, Оливер ушёл.

Частицы эмоций, над которыми у неё отняли контроль, уже давно рассеялись в воздухе и исчезли, но никто — включая Мари — так и не смог его остановить.

Все невольно покорились его подавляющему присутствию.

Обычные чёрные маги в такой момент, скорее всего, добили бы свою госпожу, но эти, видимо, тоже были не из обычных: они подхватили Мари и стали искренне тревожиться за неё.

И те, кого Мари избила, и те, кого не тронула.

— Слава богу… Тело восстанавливается… Машина! В машине есть зелья, нейтрализатор зелья и аптечка! Немедленно принесите!

— Я принесу!

Словно дети, перепугавшиеся за раненого родителя, они слаженно бросились выполнять приказ.

Для чёрных магов зрелище было странное, но если знать всю подноготную, ничего странного тут не было.

Большинство из них были сиротами, живым товаром работорговцев, младшими учениками-рабами мелких семей чёрных магов или подопытными крысами для экспериментов над людьми.

Жизни, в которой не было и проблеска надежды.

Именно Мари вытащила их из этой тьмы. Более того, она признала их талант и сама взяла их к себе.

Для них Мари была матерью и спасительницей, вырвавшей их из жестокого мира.

Вот только сама эта «мать» смотрела не на них, а на другого.

— Вы слышали?

Похоже, Мари немного успокоилась. Она взяла чувства под контроль и заговорила.

— Госпожа культ-лидер, Вы в порядке?

— Да, со мной всё хорошо… Он ушёл.

Внутри у них всё вскипело.

На миг учеников захлестнули сильнейшие ненависть, ревность и жажда убийства.

Даже после того, как он едва не убил её, отношение Мари к нему не изменилось.

Вот уже год она слепо смотрела только на существо, которое называла «Он» и «Господин», и даже теперь, когда он отверг её, в ней ничего не изменилось.

Нет, стало только хуже.

Что же в нём такого?

Да, они видели его силу. Видели его присутствие.

Но даже так…

Это было слишком несправедливо.

Липкие, клокочущие чувства. Мари прочла их.

— Предупреждаю: не смейте питать к Нему нечестивые чувства.

Искалеченная, едва живая, Мари всё равно предупреждала учеников так, будто готова была прямо сейчас разорвать их на части.

Не поза. Не игра на публику.

Чистая, неподдельная искренность.

Ученики Мари, как дети перед разгневанным родителем, опустили головы и, помимо собственной воли, покорились.

Убедившись в этом, Мари перевела тяжёлое дыхание и снова заговорила.

— Я не забыла, что совсем недавно вы напали на Господина. И всё же вы до сих пор живы только потому, что таково было Его слово. То есть вы живы лишь по Его милости. Так что не смейте больше питать подобные нечестивые чувства. Это предупреждение.

Немного погодя один из учеников принёс зелья, нейтрализатор и аптечку.

— Для начала Вам нужно лечиться. Ваше состояние слишком тяжёлое.

Он не лгал.

После атаки Оливера тело Мари было пробито, разорвано, переломано и искрошено.

Если бы не её особая чёрная магия, она вполне могла бы умереть.

Единственное, что утешало: пусть медленно, но тело всё же восстанавливалось.

— Подождите.

Стоило им сделать, как сказала Мари, как чёрный свет её чёрной магии, покрывавший тело, вытянулся нитями между ранами и начал понемногу восстанавливать её плоть.

Всё восстановление шло само собой.

Помимо воли самой Мари.

Благодаря этому она могла вообще не отвлекаться на лечение и сосредоточиться только на бою, а потому каким-то образом справлялась даже с противниками на одну-две ступени сильнее себя.

Поистине странная чёрная магия.

Как именно Мари получила возможность ею пользоваться, не знал никто.

Даже она сама.

Она знала лишь одно: эта сила пришла к ней, когда она отчаянно сражалась, пытаясь защитить семью, оставленную ей Господином.

Словно кто-то просто одел её в эту силу.

Наверное, поэтому порой ей даже казалось, будто она пользуется не своей силой, а чужой.

«Неважно… Лишь бы я могла стоять рядом с Ним».

Отбросив эту мелочь в сторону, Мари медленно развеяла чёрную магию, завершившую исцеление.

Когда чёрный свет, покрывавший её тело, отступил к самому центру, показалась характерная для Мари бледная кожа.

Учитывая, что с ней сделал Оливер, выглядела она заметно лучше, но даже так всё её тело было покрыто мелкими ранами.

Если урон превышал определённый предел, следы оставались вот так.

Когда она расширяла своё влияние, с ней уже не раз бывало нечто похожее.

— Ух…

Хотя нейтрализатор и снизил токсичность зелья, Мари всё равно, похоже, было больно — она крепко стиснула зубы.

Раны, пузырясь, затягивались; затем на них нанесли мазь из аптечки, сверху наложили влажные повязки и бинты.

Чем дальше шло лечение, тем сильнее в учениках поднимались непонятные им самим обида и гнев.

Ещё бы.

Женщина, которую они любили и уважали, так униженно цеплялась за какого-то ублюдка.

Наконец один из учеников Мари заговорил. Он был красив так, что это было видно с первого взгляда.

— Госпожа культ-лидер.

— Не говорите. Я и так знаю, что Вы собираетесь сказать.

Ученик ненадолго замолчал, а затем всё-таки продолжил:

— …И всё же позвольте мне высказаться. Я обязан это сказать.

Мари впилась в него острым взглядом.

Вид у неё был такой, будто она в любой миг готова полоснуть ему по шее когтями.

Но ученик не обиделся.

Во всём, что касалось Его, Мари была фанатичной и жестокой, но в остальное время — теплее и достойнее любого другого человека.

В этом жестоком мире он впервые встретил настолько способного и внимательного человека.

Вот почему, несмотря на то что она была чёрной магессой, все уважали её и шли за ней.

И он, конечно, не был исключением.

И потому отступать он тем более не мог.

— …Хорошо. Говорите.

Мари всё же уступила своему ученику шаг.

— Пусть это и не было Вашей целью, но Вы всё-таки встретились с Ним. И Он отверг нас.

— Ах, как глупо. Если солнце отвергает ничтожество, разве ничтожество вправе отвергать солнце? Не смейте ставить Его и нас на одну доску. Это высокомерие. Это кощунство.

— Но, госпожа культ-лидер…

— Я повторю ещё раз: не отрицайте Его. Если есть я — то только потому, что есть Он; а раз есть я, то есть и вы… Само наше существование возможно лишь потому, что существует Он. Хотите вы этого или нет.

Мари говорила от всего сердца.

Наверное, даже если бы Оливер несправедливо приказал ей умереть, сочтя это необходимым, она подчинилась бы без колебаний.

И это понимали и сама Мари, и её ученики.

Оттого ученики злились ещё сильнее.

Какой-то мужчина, которого они прежде даже в лицо не знали, так вертел их великой предводительницей, что вела за собой и их самих, и всю их организацию.

Когда лечение закончилось, Мари, пошатываясь, поднялась.

Один из учеников протянул ей зелье с сгущённой жизненной силой — чтобы восстановить выносливость.

— Нельзя сказать, что всё совсем уж без результата.

Пробормотав это, Мари осушила флакон.

— Пусть Он и не будет с нами, но, как бы то ни было, мы официально получили дозволение поклоняться Ему. Как и следовало ожидать, мы — избранные. Те, кому позволено встать по правую руку от истинного Спасителя…

Мари ликовала.

— Именно мы — истинные Его верующие. Мы и вправду избраны… Просто там, где пребывает Он, Его сила пока ещё невелика.

Речь была бессвязной и нелогичной.

Но это не имело значения.

Вера — это просто верить и следовать.

И тут ученик, который до этого говорил с Мари, испортил момент.

— Но ведь Он ясно сказал, чтобы Вы не смели вмешиваться в Его повседневную жизнь.

Мари резко замерла.

— …Да. Сказал. Но солнце восходит при любых обстоятельствах. Нам нужно лишь делать своё дело в согласии с этим. Увеличивать число верующих, расширять влияние, умножать число Его слуг. Чтобы нам не было стыдно, когда Он придёт в любой момент.

Увидев её нехороший взгляд и услышав твёрдый тон, ученики больше не нашлись что ответить.

Обычно Мари была мудрой женщиной и слушала мнения окружающих, но в вопросах веры не отступала никогда.

Мари приказала:

— На сегодня хватит. Сегодня знаменательный день. Немедленно возвращаемся и начинаем строить планы ради Него.

Ученики почтительно склонили головы и ответили, что исполнят приказ.

Немного погодя ученики, все как один с большими или меньшими ранениями, расселись по машинам и двинулись в путь.

Две машины F-серии выбрались из леса, выехали на объездную дорогу за пределами Ланды и направились в Уайнхэм.

В дороге Мари закрыла глаза — её сморил накопившийся из-за усталости сон.

И вместе с этим, вспоминая лицо Оливера, она снова и снова прокручивала в памяти его слова.

«…Вы похорошели».

***

Пи-и-и-п. Пи-и-и-п. Пи-и-и-п. Пи-и-и-п. Пи-и-и-п. Щёлк.

Оливер ответил на устройство прямой связи с Форестом лишь после того, как сигнал прозвучал раз пять.

На нём были рабочая одежда, рабочие ботинки, рабочие перчатки и фартук из специального материала, так что двигаться ему, похоже, было довольно неудобно.

Из устройства связи раздался голос:

— Дейв?

— Да, господин Форест. Это я.

— Вот как. Ты не отвечал, и я уж подумал, что что-то случилось.

— Прошу прощения. Я был занят работой.

Оливер говорил правду.

Переехать он ещё не успел, но временно расставил оборудование в подвале и продолжал там и исследования, и работу.

Правда, пока он мог заниматься только тем, что делается быстро, — вроде ремонта и изготовления трупных марионеток.

— И что за работа?

— Я, опираясь на чёрномагическую книгу, купленную на аукционе, вскрывал живьём заражённое существо.

— Ага… Зря я спросил.

Оливер перевёл взгляд на верстак, за которым работал.

Гигантский паук Паркер, которым пользовался Алистер, был тщательно разобран на части; целыми оставались только голова, клешневидные передние конечности, орган, выпускающий паутину, и хвост с шипами.

Из-за этого кругом было полно крови, но Помощник-1 умело всё убирал, так что проблем не возникало.

— Думаю приделать это к следующей трупной марионетке.

— Для боя?

— Нет. Для боя это не очень годится, так что я думаю просто поставить это на Помощника-2. Мне кажется, паутина пригодится в работе.

— Не хочу знать подробностей, но раз не для боя — уже хорошо. Если по городу начнёт разгуливать трупная марионетка с паучьей башкой, даже этот город, у которого вера давно пробила дно, побежит просить помощи у паладинов.

— Да, Вы уже говорили мне об этом.

Ответил Оливер, вспоминая прежний совет Фореста.

Когда Форест узнал, что Оливер пользуется трупными марионетками, он не стал его за это отчитывать, но посоветовал по возможности использовать внешне нормальные образцы.

Чем уродливее вид, тем сильнее враждебность.

И потому Оливер не стал сразу делать трупную марионетку «Рвань-2», а искал способ сохранить исходные функции, но при этом сделать внешний вид хотя бы с виду нормальным.

Хотя бы так, чтобы обычный облик и боевой различались.

— За это можете не беспокоиться. Лучше скажите, как прошло это собрание посредников? Книги я получил через Ала, но жаль, что не смог встретиться с Вами лично.

— О, а вот это было неплохо. Ровно столько лести, сколько надо. Похоже, у Коко ты научился не только краситься, но и языком работать.

— Я говорю искренне.

— Да всё прошло как обычно. За счёт членских взносов пожил в первоклассном отеле, попользовался бесплатным сервисом. Но в этот раз я ещё и почувствовал себя главным героем. Всё благодаря тебе.

— Вы преувеличиваете.

— Нисколько. Никогда не знаешь, как всё обернётся: кто бы мог подумать, что сравнительно невыгодная охрана аукциона принесёт такую удачу.

Оливер кивнул, будто примерно уловил суть.

Как он слышал от Ала, сцена, где Оливер расправился с вторженцами на аукционе, произвела очень сильное впечатление на присутствовавших там гостей.

А большинство участников аукциона были людьми с влиянием в Ланде, так что это стало для них отличной рекламой.

— Больше ничего не обсуждали?

— Хотелось бы сказать, что нет, да только мир не вертится по моему желанию. Все только и говорят о Бюро безопасности городского проекта. Уже переманили нескольких решал с именем и репутацией.

— Понятно. Значит, недовольных много?

— Обычно да. Всё-таки у людей увели отличных решал, с которыми они работали. Но город, в свою очередь, платит за это соответствующее посредническое вознаграждение, так что ничего слишком серьёзного. Повортят немного — и всё.

— А, вот оно как.

— Город вроде бы и производит впечатление рыхлой конструкции, а иногда, наоборот, действует очень остро. В любом случае я обсуждал с другими посредниками, как появление городского Бюро безопасности повлияет на баланс сил в Ланде и на нашу гильдию посредников. Внятного ответа мы так и не нашли. А ещё снова начался сезон зачистки заражённых зон.

— Уже?

— Да. К счастью, на этот раз очередь другого сектора, так что участвовать не нужно. А что, хочешь поучаствовать?

Оливер на миг задумался, потом покачал головой.

Не будь у него чёрномагических книг, он, возможно, и подумал бы об этом, но сейчас книг у него было уже немало. Сначала следовало прочитать то, что есть.

— Нет, всё в порядке.

— И хорошо. Если бы ты сам вызвался на такую работу, твоя цена могла бы и упасть.

— Вот как?

— Не обязательно, но обычно дорогие заказы идут к тем, кто берётся только за дорогие заказы. Кстати об этом: когда ты сможешь снова выйти на работу? Я не собираюсь заставлять тебя браться за дело прямо сейчас, но заказов уже навалилось прилично. Хотелось бы, чтобы ты взял что-нибудь в ближайшее время.

Эмоций Оливер видеть не мог, но по голосу Форест, похоже, говорил искренне.

Оливер как раз прикидывал, когда будет удобнее, как вдруг кто-то постучал в дверь у входа в подвал.

Чувства этого человека показались ему очень знакомыми.

Сняв фартук и повесив его, Оливер пошёл к двери и потянул за ручку.

Дверь открылась, и Мерлин чуть качнул головой, сверкнув лысиной.

— Можно я свяжусь с Вами позже?