Городской чиновник Пол Карвер.

Похоже, он был прав.

В мире существовала система, и по этой системе мир и вращался.

От маленького кафе до огромного мира — в основе всё подчинялось одному и тому же принципу.

Поначалу Оливер понимал его слова лишь смутно, но со временем начал ощущать их смысл на собственной шкуре.

Он съездил в Берротон, небольшой городок неподалёку от Ланды, встретился с Уиллесом, провёл переговоры и даже услышал, что наследник королевского дома заключил сделку с демоном, — а в мире всё равно ничего особенно не изменилось.

Как и всегда, солнце вставало и садилось, а город просто продолжал жить.

Словно механизм.

И с Оливером, жившим в этом городе, было то же самое.

Вернувшись после задания за пределами города, Оливер принялся ловить беглых заключённых.

Хотя общий накал уже немного спал, режим чрезвычайного положения всё ещё сохранялся: во время разрушения тюрьмы сбежало слишком много арестантов.

После такого крупного дела Оливер мог бы и отдохнуть, если бы захотел, но вместо этого решил просто подзаработать.

Полиция и городские силы обороны, охотясь на беглецов, прочёсывали весь город, так что Греймаркет и Блэкмаркет закрыли, и заняться было особенно нечем.

К счастью, ловить беглецов оказалось сравнительно несложно.

Учёт в тюрьме Ланды вели как следует: там хранили образцы волос и крови заключённых, так что Оливеру оставалось лишь получить их и пустить по следу.

Если наделить миньона способностью «Чуткий нос», большинство целей находилось без особого труда, и за день он ловил минимум одного-двух человек, а в удачные дни — по пять-семь.

В основном это были мелкие преступники, так что награда за каждого была не слишком высокой, но из-за количества выходило весьма недурно.

Настолько, что он даже ловил себя на мысли: было бы неплохо, если бы на тюрьму нападали регулярно.

Конечно, иногда ему попадались и по-настоящему опасные злодеи.

Безумный наёмник, размахивавший двумя топорами.

Чёрный маг ветви контроля, обосновавшийся в канализации.

Друид Энджоймента, ограбивший восемь банков.

За них назначали награду в пять, а то и в десять раз выше, чем за прочих беглецов, и Оливер ловил и их тоже — всех, кто попадался ему на пути.

Тук-тук.

— Можно войти?

Это был подземный кабинет ресторана «Форест». Вопрос задал Оливер.

Получив разрешение, он открыл дверь и вошёл внутрь.

За столом сидел Форест и бился с бухгалтерскими книгами.

— Пришёл?

— Да. Похоже, у Вас очень много работы.

— Сам знаешь, дел сейчас хватает.

Оливер кивнул.

Все фиксёры были заняты охотой на беглых преступников, а значит, и посредники, которые работали с фиксёрами, тоже не могли не быть загружены.

Тем более что крупных дел почти не было — сплошная бесконечная мелочь, а с ней возни порой даже больше.

Форест сказал это как настоящий профессионал своего дела.

И действительно, хоть он и выглядел уставшим, руки у него во время работы двигались без малейшей небрежности.

— Я и раньше это замечал, но у Вас, похоже, дел хватает и с рестораном тоже.

— С мелочами сотрудники справляются сами, так что особых проблем нет. Я только смотрю, куда идут деньги, слушаю, что мне докладывают, и принимаю решения. Подожди немного.

Форест дописал книгу, над которой работал, поднялся и достал из-за стола портфель.

— Вот твоё вознаграждение за прошлую работу. Видимо, потому что ты взял сразу двадцать человек, сумма на этот раз вышла приличная.

— Это благодаря господину Мёрфи.

— Мёрфи?

— Да. Его беспокоило, что возле участка земли, который он присмотрел, обосновались беглецы, так что он попросил меня помочь. Сказал, что вся награда за поимку достанется мне.

— То есть устроил себе бесплатную зачистку. А ведь и так парень деньги гребёт.

Это была правда.

Пока Оливер занимался своими делами, остальные тоже продолжали жить собственной жизнью.

Артур из фиксёров фактически перешёл на службу Городу.

А Мёрфи успешно завершил слияние с транспортной компанией Хоффман, выстроил вертикаль бизнеса и за счёт этого невероятно вырос.

Говорили, что в секторе T он уже стал вторым человеком после Директора.

Как бы там ни было, все трудились на редкость усердно.

— Вы выделили людей и дали сведения по округе. Этого более чем достаточно.

На слова Оливера Форест тихо вздохнул.

Для фиксёра, который работает, ставя на кон собственную жизнь, такое отношение нельзя было назвать особенно образцовым.

Впрочем, спорить с ним Форест не собирался.

Он уже знал характер Оливера и понимал, что советы бесполезны. К тому же эта странная манера держаться не вызывала у него отторжения.

Наоборот, столь редкая в этом деле расслабленность почему-то внушала доверие.

Настолько, что даже несколько клиентов из секторов с первыми буквами алфавита, славившихся своей придирчивостью, начали присылать ему заказы.

Конечно, попадались и те, кто хотел загонять его за бесценок, но таких уже должен был отсекать сам Форест.

— Господин Форест?

— Мм?

Убрав наличные в обжорный мешок, Оливер заговорил:

— Если Вы не возражаете, я тогда пойду?

— А… Погоди. Если не трудно, можно задать тебе пару вопросов?

— Да.

— Похоже, чрезвычайное положение скоро снимут. И это естественно: после нападения на тюрьму все пахали день и ночь. Конечно, тех, кто успел сбежать за пределы города, в сектор X или в Но-сектор, мы упустили, но с этим уже ничего не поделаешь.

— Да.

— А значит, работа снова навалится. Из-за чрезвычайного положения большинство заказов брать было нельзя. Можно сказать, скоро начнётся горячая пора. Ты собираешься сразу же вернуться к работе?

Хм…

Оливер на мгновение задумался.

— Не знаю. У меня есть личные дела, так что, думаю, я немного отдохну.

— Это даже к лучшему.

— К лучшему?

— Да. Обычно я бы постарался выжать из тебя всё возможное и заработать на комиссии, но сейчас времена такие, что лучше лишний раз не высовываться.

— В каком смысле?

А, точно.

Оливер вспомнил, как говорили, что на ледяных землях засекли какую-то странную силу и в Церкви Патер из-за этого поднялся шум.

Он тогда решил, что это были просто слова, но, похоже, всё было всерьёз.

— Поэтому, думаю, тебе лучше какое-то время отсидеться. Конечно, Город обещает защиту, так что причин для большой тревоги нет, но всё же незачем выходить наружу, когда вот-вот хлынет ливень.

— Да.

— Тогда как насчёт того, чтобы возобновить работу, когда зачистка закончится? А до тех пор ты хорошенько отдохнёшь, а я подыщу тебе что-нибудь стоящее.

— Да, понял. Сделаю, как Вы сказали.

— Хорошо. Тогда ступай. Ты отлично поработал.

***

Получив награду, Оливер вышел из ресторана.

Он сразу направился домой, но по дороге зашёл в уличную лавку и купил по одному выпуску каждой газеты.

— Отличный выбор. В городе такое творится, что интересных статей полно. Поэтому газеты сейчас продаются в два-три раза лучше обычного.

Хорошо это или плохо, Оливер не знал, но хозяин лавки не лгал.

Вернувшись в своё жильё и развернув газеты, он нашёл в них немало любопытного.

Сообщения о разрушениях в городе из-за беглых преступников.

Истории о храбрых полицейских, которые всеми силами стараются это остановить.

Множество людей высказывались на эту тему и публиковали свои статьи.

Некоторые любители порассуждать и городские советники даже предлагали решения: кто-то утверждал, что нужно усилить Полицейское управление, а кто-то говорил, что заключённых и без того слишком распустили, и потому следует освоить заражённую зону и построить тюрьму там.

Это было по-настоящему интересно.

Всё это было не чем иным, как подготовкой к тому, чтобы протолкнуть городской проект.

Использовать историю с тюрьмой таким образом…

Это даже вызывало восхищение.

— И что же в этом такого интересного?

— Даже не знаю. Пожалуй, интересно видеть скрытый рисунок там, где другие его не замечают.

Внезапно прозвучал третий голос.

Оливер не растерялся и спокойно повернул голову.

Там стоял Мерлин.

— Даже не удивился.

— Я не забыл, что именно Вы отправили меня сюда через портал. Так что решил: если Вы появитесь в любой момент, ничего странного в этом не будет.

— Тебе не говорили, что ты скучный?

— Как Вы узнали?

— …Скажем так, это проницательность старика. Позволишь на минуту?

С этими словами Мерлин взял у Оливера газету и пробежал её глазами.

— Хм… Похоже, Город что-то затевает. Судя по тому, как они повсюду подбрасывают приманки… неужели собираются создать какую-нибудь вооружённую силу, чтобы сдерживать магов?

— …!

— О, судя по реакции, ты что-то об этом знаешь. Впрочем, неудивительно. Умелые фиксёры нередко сталкиваются с подобным.

— Можно спросить, как Вы это поняли?

— Назовём это проницательностью старика. Достаточно увидеть один фрагмент пазла — и вся картина уже перед глазами.

— О… Впечатляет.

— Да нет, я соврал. Неужели поверил? Когда достигаешь моего уровня, сведения сами стекаются к тебе со всех сторон. Вот и остаётся только слушать да делать выводы.

— ……

— Не смотри на меня так. Я ведь и обидеться могу. Это основа магии.

— Лгать?

— Нет… То есть да, не совсем. Это подача.

— Подача?

— Именно. Делать вид, будто ты мудр и велик. Это и есть основа магии. Тогда большинство людей приходит в восхищение и уже не смеет тебе перечить.

Хм…

Вообще-то это звучало не так уж неправильно.

Подача, значит.

— Вы пришли, чтобы преподать мне этот урок?

— По-твоему, я настолько свободен? Нет, я пришёл по другому делу.

— По другому?

— Да. Нашли место, где будут жить Росберн и остальные дети.

***

Оказалось, что Росберна и других детей, сбежавших из «Мателя», собирались поселить в одном из филиалов, принадлежащих Стихийной школе.

Оставаться в Ланде для них могло быть даже опаснее, поэтому было решено отправить их в малолюдную глушь, и дети с этим согласились.

— Хотя особого выбора у них всё равно не было. Они ещё дети, но своё положение понимают хорошо.

Так сказал Мерлин, пока они шли по коридору большого особняка.

— Понятно.

— Холодно. Тебе их не жаль?

— Жаль, но ничего не поделаешь.

Мерлин тихо усмехнулся в ответ.

Оливеру оставалось лишь пожалеть, что он не может прочитать его чувства.

— Там дети будут учиться магии.

— Магии?

— Да. В «Мателе» их тела переделали так, чтобы они могли удерживать и использовать ману. До чего они дойдут — не знаю, но, по крайней мере, попробовать стоит. Всё лучше, чем просто сидеть без дела.

— Понятно. Но зачем тогда я…

— Они очень вежливо попросили, чтобы перед отъездом ты с ними встретился. Хотят поблагодарить тебя.

— ……

Оливер ничего не сказал.

Ему попросту нечего было сказать.

Он ведь изначально делал всё это вовсе не ради благодарности.

Похоже, Мерлин уловил его настроение, потому что заговорил уже серьёзнее:

— Этим детям будет тяжело. Очень тяжело.

— Да?

— Они слишком взрослые. Обычно в Башне магии базовое обучение начинают примерно в семь лет. По этим меркам они уже сильно опоздали. А Росберну вообще пятнадцать — вдвое позже обычного. Устроить их туда я ещё смог, но выдержать жизнь там им придётся самим.

— ……

— Так что скажи им хоть что-нибудь. Похоже, они… тобой восхищаются.

— Мной?

— Да, тобой.

Оливер нахмурился.

Слово «восхищение» он знал, но никогда не связывал его с собой.

— Странно.

— Я тоже так думаю. Но всё же подыграй им. В тяжёлой жизни порой нужна даже ложь.

Оливер не понял этих слов, но голос Мерлина звучал так серьёзно, что ему оставалось только кивнуть.

Даже ложь бывает нужна…

Вскоре они вошли в одну из комнат.

Судя по всему, там и жили дети.

В комнате стояло пять кроватей, и перед ними сидели дети с уже собранными вещами.

— А…

Все дети сразу посмотрели на Оливера.

Радость, восхищение, благодарность, почти поклонение, доброжелательность — в комнате вспыхнули самые разные светлые чувства.

Оливеру стало тяжело под этим сиянием, и он не смог вымолвить ни слова.

Дети тоже не решались заговорить, только встали и принялись нервно теребить пальцы.

Неловкая тишина.

Наконец Росберн, собрав всё своё мужество, подошёл к Оливеру.

Почти как тогда, когда впервые попросил научить его грамоте.

— У-учитель…

— Да, Росберн.

— С-спасибо Вам. Благодаря Вам у нас есть место, где жить. И… и нам сказали, что мы сможем учиться магии.

Следом за ним осторожно подошли и остальные дети.

— Спасибо.

— Спасибо Вам.

— Большое спасибо.

— Спа… спасибо.

Оливер молчал, не зная, что ответить.

Такие вещи давались ему тяжело.

Он вдруг особенно ясно осознал, насколько же он глуп: даже не знает, что говорить в таких случаях.

Оливер отчаянно напряг мозги.

— Мм… Можно я скажу прямо? Я плохо разбираюсь в таких вещах.

Росберн, стоявший весь натянутый как струна, ответил:

— …Да.

— Мне кажется, вы все сейчас чего-то боитесь. Можете сказать, чего именно?

Дети не стали отрицать.

Они замялись, и тогда Росберн заговорил за всех:

— С-сможем ли мы там прижиться? То есть… сможем ли мы правда стать магами?

— Кто знает? Этого даже я не знаю… Но одно я всё-таки могу сказать.

— ……

— Я и сам стал учеником чёрного мага примерно в Вашем возрасте, Росберн. Именно тогда я встретил хозяина… то есть своего учителя.

— П-правда?

— Да. Так что, думаю, и Росберн, и остальные тоже смогут стать магами — всё зависит от того, как вы будете стараться.

Слова получились не слишком-то логичными, но, к счастью, подействовали.

Страх, владевший детьми, немного отступил.

У всех, кроме Росберна.

Он уже было увидел надежду, но тут же снова провалился в отчаяние.

— Но…

— Говорите свободно. Я хочу услышать, что Вы думаете.

— Н-но Вы ведь выдающийся человек, учитель. А я — никто.

— Почему никто?

— В прямом смысле. Я прочитал здесь в книге, что для магии нужен талант. А у меня его, наверное, нет.

— Разве это не выясняется только после проверки?

— …Но по сравнению с Вами мне наверняка не хватает всего. Не только таланта, но и смелости, и ума. Разве у меня получится?

— Что Вы такое говорите? Как это — нет смелости?

— …??

— Росберн, Вы помните, как подошли ко мне и попросили научить Вас грамоте?

— …Да.

— Тогда Вы были смелее меня. Я говорю это совершенно искренне.

— ……

— Я бы так не смог. Я стал учеником чёрного мага не потому, что был храбр, а просто потому, что мне повезло.

Оливер сказал это от чистого сердца.

Если бы в тот день, когда Джозеф выбирал ученика, нашёлся хоть один человек с талантом к чёрной магии, Оливера бы не выбрали, и он до сих пор оставался бы в шахте.

Дрожащим голосом Росберн спросил:

— …Правда?

— Да. Повторю ещё раз: мне просто повезло. А вот Вы, если сравнивать с тем Оливером, были смелее меня. У меня самого не хватило бы духу заговорить первым.

Оливер отвёл взгляд от Росберна и посмотрел на остальных детей.

— И вы тоже. Вы, едва выбравшись, начали заботиться друг о друге. Не пытались сбежать поодиночке и не расплакались. По крайней мере, я считаю, что это и есть смелость.

Дети молча слушали его.

Потом Оливер снова посмотрел на Росберна.

— Я не знаю, что ждёт Вас впереди, и ничего не могу обещать. Обещать было бы ложью, а я не хочу лгать Вам, Росберн. Но я правда думаю, что Вы смелее меня. И грамоте Вы учились быстро. Вы умны.

— Я… правда?

— Да. Так что, если будете продолжать в том же духе, думаю, Вы вполне сможете там прижиться.

Росберн крепко сжал губы и низко опустил голову.

— Можно… ещё один вопрос?

— Конечно. Я пришёл, чтобы слушать.

— Я злюсь. На «Матель». Хочу отомстить. Но ведь месть — это плохо, да? Что мне делать?

Росберн вытащил наружу гнев и ненависть, которые прятал в самой глубине души.

Он обнажил перед Оливером чувства, которые силой запихивал внутрь, лишь бы выжить.

— Я хочу вернуть им всё. Ту боль… тот страх… хочу вернуть это им всем. Я всё время стараюсь забыть, но у меня не получается. Что мне делать?

Росберн ждал ответа.

Оливер немного подумал и сказал:

— Поступайте так, как считаете нужным. Если и правда не можете простить.

— …Мне можно?

— Да, Росберн… Я плохо разбираюсь в таких вещах. В гневе, в прощении — во всём этом. Поэтому я не могу до конца понять Ваше сердце и не могу дать Вам хороший ответ.

— ……

— И, как Вы уже знаете, я работаю фиксёром. Если нужно, я убиваю людей. С моим положением как я вообще смею говорить Вам о прощении? Это было бы… не совсем правильно.

Внутри Росберна всё сильнее поднимались гнев и ненависть.

— Но, Росберн.

— Насколько я понимаю, даже если Вы обретёте силу и решите отомстить, это будет очень трудно. Мир — огромный механизм, и тех, кто пытается его сломать, он не терпит.

— …Мне всё равно.

— Если так, тогда хорошо. Но знания и силу, добытые с таким трудом, Вам придётся посвятить борьбе до конца жизни. Вы ведь просили меня научить Вас грамоте не ради того, чтобы потом всю жизнь сражаться?

— ……

— Я не заставляю Вас. Я просто хочу знать. Когда Вы сказали, что хотите учиться у меня грамоте, о чём Вы тогда думали? К чему стремились? По крайней мере, мне не кажется, что дело было в желании драться.

— ……

— Повторю ещё раз. Даже если Вы решите мстить, я не стану Вас останавливать. Это Ваше право. Но если Вы откажетесь от мести и пойдёте к той цели, о которой мечтали изначально… хм… когда понадобится, я помогу Вам ещё раз.