Тучи медленно закружились вокруг одной точки.

Вместе с ними собиралась магическая сила, и вскоре ударила молния.

Голубоватая вспышка сверкнула, словно разряд света, и оставила на земле огромный шрам.

В воздух взметнулась белая снежная пыль, затуманив окрестности, как туман, а ледяную стену, созданную Оливером, снесло без следа.

Осталось только выжженное до черноты ледяное поле с глубокой воронкой посередине.

Мерлин на мгновение подумал, не перестарался ли, но тут же отбросил эту мысль и подошел к месту, куда ударила молния.

Легким жестом он поднял ветерок и разогнал снежную пыль, открыв пустую землю, на которой ничего не осталось.

— Неужели я его переоценил? Нет... Даже так — не мог же он исчезнуть бесследно?

Именно в этот миг это и случилось.

Из-под вдавленного воронкой льда что-то вырвалось наружу.

Пуля ненависти ударила внезапно. Мерлин отступил на шаг и легко отбил ее, разорвав один лист бумаги.

Сама по себе атака была не слишком опасной, но ударила в самый неожиданный момент.

Пока он пытался понять, что происходит, что-то схватило его за лодыжку.

Это была рука, выскочившая из-под земли и заляпанная льдом и снегом.

— Хм...

Едва у него вырвался короткий возглас, рука потянула Мерлина вниз.

Не оказывая никакого сопротивления, Мерлин ушел под ледяную землю, точно муравей, угодивший в муравьиную ловушку.

На несколько секунд воцарилась тишина, а затем с громовым бахом из земли вырвался айсберг и словно выплюнул двух человек.

Мерлина и Оливера. Мерлин величаво стоял на вершине айсберга, а Оливер катался по земле так, будто его просто вышвырнули прочь.

Одежда Оливера уже успела превратиться в лохмотья, а тело покрылось синяками и ссадинами.

Впрочем, после схватки с Мерлином и это еще можно было считать удачей.

Как бы то ни было, Оливер изо всех сил, пошатываясь, поднялся на ноги. Против Мерлина он не мог позволить себе потерять стойку даже на миг.

Сил у него уже почти не осталось, но даже так он не мог себе этого позволить.

— Впечатляет.

Когда дыхание уже подступало к самому горлу, Мерлин, к счастью, первым заговорил с ним.

Оливер, пытаясь отдышаться, ответил:

— Что именно?

— Когда я уже собирался ударить молнией, Вы воспользовались этим мигом, вмешались в ледяную магию, вырвали у нее контроль и ушли под землю, не так ли?...Впечатляет. Искренне.

Оливер кое-как выровнял дыхание и ответил. Холод все сильнее расползался по телу.

— Благодарю за похвалу. Я просто старался выжить... Мне повезло.

— «Мне повезло». Так часто говорят, когда хотят принизить чужую заслугу. А ведь и удача не приходит сама по себе. Я и правда считаю, что это было впечатляюще. Обычно, когда разница в силе настолько велика, люди впадают в отчаяние и быстро сдаются. Не мне, старику, такое говорить, но нынешним молодым недостает упорства.

— Я просто отчаянно цепляюсь за жизнь. Я еще не хочу умирать. Есть слишком многое, что я хочу узнать.

— И что же Вы так хотите узнать? Что же Вас настолько интересует, что Вы бьетесь до такой степени?

Сказав это, Мерлин указал на Таргетинг, окружавший его тело.

Оливер наложил его так, чтобы Мерлин ничего не заметил, но тот оказался поразительно проницателен.

Оливер извлек в одну руку магическую силу, в другую — эмоции и прижал обе ладони к земле.

Магией он вырвал из земли ледяную глыбу размером с дом, а эмоциями наложил на нее Таргетинг.

После этого он связал ее с Таргетингом, заранее расставленным вокруг Мерлина, и обрушил на него с четырех сторон огромные ледяные глыбы.

— Хо...

Гр-р-рох———!!!!

С оглушительным ревом, будто рушилась гора, ледяные глыбы столкнулись и разлетелись вдребезги.

Окрестности Мерлина заволокло белесой пеленой снега и ледяных осколков.

По здравому смыслу пережить такую атаку было невозможно.

Вот только проблема заключалась в том, что Мерлин не был человеком, которого можно измерять здравым смыслом.

Оливер извлек эмоции обеими руками, влил их в тень, развернул тень влево и вправо, окружив все вокруг, а затем выпустил в центр бесчисленные мелкие, как иглы, Теневые шипы.

Шшшшшш——!!

С резким свистом, рассекающим воздух, они ударили туда, где мог находиться Мерлин.

Но не тут-то было.

Вместо ощущения попадания прямо перед Оливером возник фиолетовый магический портал, и в следующее мгновение бесчисленные Теневые шипы вонзились уже в него самого.

— Кх...!!

К счастью, он сделал ставку на количество и снизил качество, так что из десятков Теневых шипов только два или три пробили Чёрный доспех.

Пока он, стиснув зубы от боли, пытался перевести дух, поднялся сильный ветер, и снежная пыль на том месте, где стоял Мерлин, начала рассеиваться.

И тогда он увидел Мерлина, опоясанного кольцом фиолетовых порталов, словно обручем.

Оливер ожидал, что тот в лучшем случае просто защитится, но Мерлин не только отбился — он одновременно контратаковал.

Даже в опыте он далеко превосходил Оливера. Впрочем, отчаиваться Оливер не собирался.

— Миньоны.

Пять миньонов, которых он заранее спрятал под землей в тот момент, когда сам ушел вниз, по зову Оливера вырвались наружу и сверху, будто при бомбардировке, обрушили на Мерлина Пули ненависти.

Будто заранее все это предвидя, Мерлин и тут разорвал и метнул пять листов бумаги.

Прорезая град Пуль ненависти, листы рассекли миньонов надвое.

Все атаки закончились ничем.

Но это было неважно.

Оливер с самого начала знал: такого человека этим не пронять.

[Чёрный доспех]

[Заложить основы]

[Пылающая Жизнь]

[Усиление мышц]

[Жуткий гнев]

[Выносливая кожа]

Оливер окутал себя Чёрным доспехом, сотканным из эмоций, жизненной силы и магии, а затем наложил поверх него множество заклинаний чёрной магии ветви болезней.

С каждым новым заклинанием ветви болезней, которое в обмен на жизненную силу резко усиливало физические возможности и ударную мощь, жизненная сила, составлявшая Чёрный доспех, заметно выгорала, его цвет темнел, а очертания становились все более свирепыми.

В этом облике Оливер рванул вперед.

Затягивать бой было нельзя.

Бабах——пах!!

Оливер оттолкнулся так, что земля содрогнулась, и взмыл вверх. Не меняя движения, он вложил в удар весь вес тела и всю силу и выбросил квартерстафф в сторону Мерлина.

Хотя Оливер приблизился с огромной скоростью, Мерлин не растерялся. Спокойно перехватив книгу поудобнее, он взмахнул ею навстречу траектории квартерстаффа.

Кланг———————!!!!

Со звуком, будто столкнулись два предмета чудовищной массы, во все стороны разошлась ударная волна, а по айсбергу, на котором стоял Мерлин, пошли трещины.

— Хо-хо... Весьма...

— [Блэк Джавелин]

Оливер наложил Блэк Джавелин на квартерстафф, еще сильнее увеличив пробивную мощь колющего удара.

Толстая книга, которой Мерлин орудовал и как щитом, и как молотом, с треском разорвалась — и в то же мгновение квартерстафф пронзил ему грудь.

Правда, это был всего лишь ледяной двойник.

— А, вот оно как...

Ледяной двойник Мерлина разбился, и одновременно с этим айсберг лопнул, будто взорвался; изнутри вырвались три листа бумаги и атаковали Оливера.

Они ударили его в предплечье, бедро и бок. Раны были не смертельные, но весьма ощутимые.

Чёрный доспех слегка разошелся, и Оливера отбросило далеко прочь, после чего он рухнул и покатился по земле.

Все тело в буквальном смысле ныло.

Тяжело дыша, Оливер попытался подняться.

Но, похоже, силы у него и правда кончились: он смог лишь рухнуть на колени и упереться руками в землю.

Айсберг раскололся надвое, и изнутри вышел Мерлин.

Он не выглядел уставшим ни в малейшей степени.

—...Может быть, это тоже Ваш ледяной двойник?

— Кто знает. Думаю, это уже вопрос, на который Вам придется ответить самому. Дурные взрослые никогда не говорят правду, если им это выгодно.

— Дурные взрослые?

— Люди вроде меня почти всегда такими и бывают.

— А Вы добры... Раз уж даже такое мне объясняете.

—.......

— Позвольте задать вопрос хозяину книжной лавки от лица ее покупателя?

—...Попробуйте.

— Мне вдруг стало любопытно: почему Вы считаете силу мерилом человеческой ценности?

— Глупый вопрос. Потому что сила и есть человеческая ценность.

— Я не столь умен, чтобы понять это сразу. Не могли бы Вы объяснить попроще?

Мерлин некоторое время смотрел на Оливера, а затем сказал:

—...Даже не знаю, как объяснить настолько очевидную вещь. Позволите привести пример, чтобы было понятнее?

— Да, конечно.

— Тогда возьмем в пример ребенка, которого Вы спасли.

— Росберна?

— Именно. Почему Вы спасли его?

— Потому что он замечательный мальчик. Смелый, с сильной волей, и чувства у него красивые.

— Я тоже так думаю. Приятно было смотреть, как он держится старшим среди других детей, хотя и сам в тяжелом положении... Но если смотреть объективно, он всего лишь бессильный сирота. Один из множества таких сирот. Не больше и не меньше.

—.......

— И сейчас все точно так же. Он чудом остался жив, но это лишь редчайшее исключение. Доказательство тому — в мире бесчисленное множество детей вроде Росберна, но большинство так и не выбирается из своего положения. Такова их ценность. Потому что у них нет силы. Неприятно, но это правда.

Оливер вспомнил слова, которые Мерлин когда-то уже произносил.

Большинство людей не любит правду, потому что она причиняет неудобство.

— Ну что, юный друг, стало хоть немного понятнее?

—...Наполовину.

— Наполовину?

— Да. Если рассуждать разумом, думаю, Вы правы. И в приюте, и на шахте, и уже потом, когда я вышел во внешний мир, все в основном и было так, как Вы сказали. Но согласиться с этим я не хочу.

— Почему же?

— Потому что я видел. Видел, как даже слабое, даже побежденное может быть прекрасным и ценным.

Сказав это, Оливер вспомнил Мари, Электромага, Джозефа, Кента, Мёрфи, Эдиса, Джейн, Дункана и многих других.

Они были слабыми или проиграли Оливеру, но все равно по-своему оставались ценными и прекрасными.

— И потом... Мир, в котором ценность есть только у сильных, — как бы это сказать... Разве не скучный это мир?

Мерлин молча посмотрел на Оливера, а потом захлопал в ладони.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Сдержанные хлопки будто разрядили повисшую в воздухе напряженность.

— Вот это слова. «Разве не скучный это мир?» И впрямь отличные слова. Будь я женщиной, я бы, пожалуй, влюбился. Не думал, что в нынешние времена найдется молодой человек, который в здравом уме произнесет такое.

— Правда?

— Правда. Чтобы говорить столь красивые вещи, нужно доказать, что тебе хватает на это сил. Иначе в ответ получишь только жестокую насмешку. Скажут, что это бред проигравшего. Иронично, не так ли? Чтобы говорить об идеалах, нужна вполне реальная сила.

А...

Кажется, Оливер что-то понял.

Чтобы что-то сказать, нужна сила.

Вещь очевидная, но именно сейчас он ощутил ее всем существом.

— Понимаю...

— Вот именно... В таком случае спрошу прямо. Вы намерены продолжать бой со мной? Можете остановиться и здесь. Полагаю, Вы уже увидели все, что могли. И Ваше упорство, с которым Вы продолжаете идти вперед, не сдаваясь, меня вполне удовлетворило. К тому же, если честно, состояние у Вас уже совсем скверное.

Мерлин произнес это, скользнув по Оливеру взглядом с головы до ног.

И в самом деле, состояние Оливера было хуже некуда. Одежда уже превратилась в лохмотья, а все тело было залеплено наполовину растаявшим снегом.

Но Оливер не мог просто кивнуть. Он устал, однако слова Мерлина не давали ему покоя.

—...Вы удовлетворены? Нашим боем?

Мерлин ненадолго задумался и чуть свел большой и указательный пальцы.

— Едва-едва дотягиваете до проходного порога.

— Тогда я еще немного посражаюсь. Чтобы Ваша помощь не пропала даром.

— О, меня это только порадует, но сможете ли Вы драться в таком состоянии?

— Не подождете минуту?

С этими словами Оливер полез за пазуху. Из-за боя внутри все так перемешалось, что он не мог понять, где что лежит.

И как раз в тот миг, когда ему показалось, что он потерял это, пальцы что-то нащупали.

— Это...

— Фильгарет. Только один... минуту...

Оливер с трудом зажал фильгарет в губах, извлек магическую силу и создал на ладони маленький огонек.

А затем изо всех сил затянулся.

Вместе с дымом в его легкие вошло нечто иное.

В этом дыме были сгущены жизнь и смерть Дункана, а также память и чувства прожитой жизни.

По лицу Оливера прошла едва заметная рябь.

[Хелл Саммон]