— Кофе не выпьете?

спросил старик-книготорговец.

Оливер, сидевший за столиком перед лавкой, вежливо отказался.

— Нет, спасибо.

— А мне — нет, так что просто выпейте.

С этими словами старик принёс чайник, налил в старую чашку чёрный кофе, а сверху плеснул немного виски.

— Ух... С чего это Вы вдруг задали такой вопрос?

спросил старик-книготорговец, садясь напротив.

— То есть почему именно сейчас Вы спросили, маг ли я. Раньше ведь не спрашивали?

— Раньше у меня не было особого повода спрашивать, а сейчас появилось то, о чём мне хотелось бы узнать. Простите за внезапность.

— Хо... Значит, Вам стало что-то любопытно? Интересно. Мне и правда любопытно, что господину черному магу может понадобиться от такого дряхлого мага.

—...!

— Что Вы так удивились? С возрастом прибавляются только морщины да наблюдательность.

Старик как ни в чём не бывало отхлебнул кофе.

Он не выглядел ни удивлённым, ни растерянным. Только спокойным.

— Ха... Ну так что же Вас интересует? Я не какой-то великий человек, но пожил немало и кое-каких разрозненных знаний поднабрался. Если это в пределах того, что я знаю, отвечу.

Не великий человек.

Эти слова вызвали у Оливера лёгкое сомнение.

Магическая сила, которую он на мгновение ощутил от старика, была впечатляющей.

Даже если сравнивать с Электромагом, студентом Магической башни и Дунканом с гипертрофией маны.

Его магическая сила превосходила всех прочих — безмерная, но при этом чистая и спокойная.

И вместе с тем он настолько хорошо её контролировал, что сейчас не ощущалось вообще ничего.

И вот такой человек говорит, что он не выдающийся.

Из-за того, что эмоции старика почти не читались, было трудно понять, лжёт он или говорит правду.

Обычно Оливер бы это уточнил, но сейчас у него был вопрос поважнее, и он решил не заострять на этом внимание.

—...Вы случайно не знаете о Мартеле?

— Мартел?.. Давно не слышал этого названия. А почему Вы спрашиваете?

— Там сейчас находится один мой знакомый.

— Кто именно?

— Помните того мальчика, которому я купил книги, чтобы он учился читать и писать?

— Помню... Работник постоялого двора. Это было запоминающеся. Черный маг помогает кому-то — уже само по себе занятно. Кстати, это был какой-то эксперимент?

—...Нет. Я правда просто помог ему.

— Вот как. И как зовут того мальчика?

— Росберн. И сейчас он ушёл в Мартел. Сказали, что будут содержать его как студента... В Мартеле и правда есть такая программа?

Вместо ответа старик снова отпил кофе.

— Хм... Тогда я спрошу наоборот. Что Вы хотите услышать? Удобную ложь или неудобную правду? Что именно?

—?...Разумеется, я хочу услышать правду.

— Хо, вот как? Неожиданно. Большинство предпочитает удобную ложь.

Оливер нахмурился, не понимая.

Кто в здравом уме предпочитает ложь правде?

— Вы это серьёзно говорите?

— Серьёзно, юноша. Правда неудобна и жестока, потому большинство людей не в силах её вынести. И это вовсе не поза. Люди восхищаются блистательной империей, но сами захватчиками становиться не хотят. Противоречиво, не так ли? Потому-то правду и не любят — как кость в горле.

—...Я не очень понимаю, что Вы имеете в виду.

— Я так и думал... Тогда спрошу в последний раз. Вы и вправду хотите знать правду?

— Да.

— В таком случае скажу. Скорее всего, его увели как подопытного.

— Как подопытного?

— Именно. Подопытного... Кстати, Вы вообще знаете, что такое Мартел?

— В общих чертах слышал. Исследовательский институт под крылом школы жизни, имеющий влияние в медицинской и военной сферах.

— Это не совсем неверно, но лишь внешняя шелуха. Сердцевина этой луковицы — исследования бессмертия.

— Бессмертия?

— Да, бессмертия. То есть, буквально — вечной жизни.

В этот миг Оливер вспомнил слова Паппета.

О том, что здешние маги тоже изучают демонов и даже заключают с ними сделки.

— И зачем они изучают бессмертие?

—? Вы спрашиваете, зачем изучать бессмертие? Для тех, у кого уже есть деньги и власть, это совершенно естественный предмет интереса.

— Правда?

— Ещё как. Вечная жизнь и вечная молодость — это то, чего желает любой, кто уже достиг всего, чего способен достичь в человеческом мире... Хм, даже неловко. За всё время Вы первый, кто задаёт такой вопрос.

— Понятно... Но какая связь между исследованиями бессмертия и тем, что забрали Росберна?

Старик-книготорговец постучал себя пальцем по виску.

— Чтобы обменять вот это.

—...Голову?

— Точнее, мозг. А ещё точнее — информацию внутри мозга.

— Информацию внутри мозга?

— Именно. К примеру...

Старик-книготорговец взял Оливера за руку.

— Перенести информацию из моей головы в Вашу. Как видите, моё тело состарилось, а Вы молоды, не так ли? Если мои память и знания перейдут к Вам и отнимут право владения телом, значит, я вновь смогу насладиться молодостью и благословением жизни.

— Такое возможно?

— Пока ещё нет. Мозг куда сложнее и тоньше, чем даже магия, способная изменить погоду и перевернуть цивилизацию, которую человечество строило тысячелетиями. Но до стадии экспериментов они уже дошли.

Старик отпустил руку Оливера и продолжил:

— Сейчас это направление — главное, на чём сосредоточена школа жизни. Они пытались усилить само человеческое тело, но выяснилось, что это невозможно. Потому и выбрали обходной путь — замену тела. И, признаться, я тоже считаю, что у этого больше шансов.

Оливер ненадолго задумался.

—...А дети, над которыми проводят опыты, умирают?

— Кто знает. Я глупый человек, не возьмусь судить. Но, по-моему, это даже хуже смерти. Смерть — это возвращение в лоно Бога, а это... ни смерть, ни жизнь.

Это было верно.

Если перенести магическую информацию мозга в детей, сознание прежнего владельца не умирало.

Оно переходило в состояние, которое нельзя было назвать ни жизнью, ни смертью.

Что это вообще за состояние?

И ещё более странным казалось другое: как подобные эксперименты вообще могут идти в самом центре города?

...Впрочем, если честно, это не было такой уж загадкой.

Оливер и раньше много раз слышал, что маги проводят опыты на людях.

Секрет Полишинеля.

Просто... как бы это сказать...

Да, наверное, дело было в том, что теперь в таком месте оказался Росберн.

Это трудно объяснить, но когда там кто-то знакомый, ощущение совсем иное.

Почему из всех людей увели именно Росберна?

Старик-книготорговец спросил:

—...И что Вы собираетесь делать?

— Да?

— Я спрашиваю, что Вы собираетесь делать. Раз уж Вы пришли сюда и спросили меня, значит, Вас это задело. Думаете пойти и вытащить того приятеля, Росберна?

От неожиданного вопроса Оливер задумался.

— Хм... Не знаю. По-моему, это всё-таки мне не по силам. Да и, если уж на то пошло, у меня нет причин идти его спасать.

— Что ж, это верно. Можно сказать, что структуры Магической башни стоят выше городской власти. Ни полиция, ни силы обороны с ними не справятся, так с чего бы это удалось такому молодому человеку, как Вы? Да и долга перед ним у Вас нет.

Оливер кивнул.

Это была чистая правда.

Он не знал в подробностях, что такое магические школы, но примерно мог представить их масштаб и силу.

Если они проводят опыты на людях прямо в центре города, значит, за ними стоит колоссальное влияние, и, скорее всего, у них хватает по-настоящему сильных людей.

Даже такой сильный маг, как Дункан, в конце концов оказался тем, кого вытеснили из борьбы внутри Магической башни.

Это была не та область, в которую Оливеру стоило вмешиваться.

Во всяком случае, так считал сам Оливер.

— Спасибо, что ответили на мой вопрос. Я ничего Вам не принёс, но позже обязательно отплачу. А сейчас, с Вашего позволения, я пойду.

— Разумеется. Возвращаетесь домой?

— Да. Хотя перед этим хочу ещё кое-куда зайти.

— Куда именно?

— В церковь.

***

В тёмной церкви.

Оливер, потирая сонные глаза, зевнул.

Уже несколько дней он урезал себе сон и не раз проводил ночи без сна. Наконец усталость навалилась.

Так сильно он не уставал уже очень давно.

Пожалуй, впервые с тех пор, как выбрался из шахты.

Впрочем, тогда он и не понимал, что такое усталость. Он был измучен всегда, потому и считал это нормальным состоянием.

А ведь прошло всего-то меньше года.

Но теперь то время казалось невыразимо далёким.

Дверь церкви со скрипом отворилась.

Обернувшись, Оливер увидел священника со свечой и женщину, скрытую под одеждой с головы до ног.

Священник отошёл в сторону, словно уступая ей место, а женщина твёрдым шагом направилась к нему.

Похоже, она была немного сердита.

— Вот уж не ожидала.

На её тихие слова Оливер один раз склонил голову и извинился.

— Простите, госпожа рыцарь.

— Я ведь сказала Вам всё это, потому что считала Вас серьёзным человеком. Но не прошло и суток после нашей встречи, как Вы снова вызываете меня сюда? Вы думаете, мне легко было прийти? Кем Вы вообще меня считаете?

Оливер снова извинился.

— Простите, что так внезапно позвал Вас в столь поздний час, госпожа рыцарь. Но я позвал Вас вовсе не потому, что отношусь к Вам легкомысленно. И, конечно, не ради одного только моего личного любопытства. Не могли бы Вы выслушать меня хотя бы немного?

После просьбы Оливера Иоанна немного поколебалась, а затем села на скамью впереди.

—...Из-за чего Вы меня позвали?

— Я позвал Вас, потому что хотел попросить о помощи. Точнее, сообщить о преступлении.

— О помощи?.. Сообщить?

— Да. Магический исследовательский институт забрал человека для эксперимента. Для опытов на людях.

—.......

— Госпожа рыцарь?

— Да?

— А, Вы меня слушаете. Маг забрал человека для опытов над живым телом. Мальчика лет пятнадцати... Мне нужна Ваша помощь, госпожа рыцарь.

—...Где это?

— В институте Мартел, который подчиняется школе жизни.

—...Вы уверены?

—?...Да. На всякий случай я расспросил одного мага. Похоже, это правда.

— Что значит «похоже»?.. У Вас нет доказательств?

— Да... Доказательств у меня нет. Это уже вне моих возможностей. Но почти наверняка всё именно так.

— С одними только этими словами я начать расследование не могу.

—? Я не совсем понимаю. Почему нельзя? Просто проверить ведь можно, разве нет?

—...Всё не так просто.

—...Что именно тут не просто? В Уайнхэме Вы ведь расследовали очень даже усердно.

Оливер спросил это вовсе не из насмешки.

Ему правда было любопытно.

Он искренне не понимал.

Он всего лишь просил провести проверку на случай, если опасения подтвердятся, но Иоанна почему-то заняла оборонительную позицию, будто даже этого нельзя. А ведь когда речь шла о фильгарете, она старалась больше всех.

Неужели торговля фильгаретом — больший грех, чем опыты на людях?

...Нет, этого быть не могло.

Пусть у Оливера и не хватало житейского здравого смысла, но он понимал: опыты на людях — преступление куда более тяжкое, чем торговля фильгаретом.

И с нравственной точки зрения, и с любой другой.

Если так, разве это не то, во что паладин обязан вмешаться?

Ведь они — щит человечества и слабых.

Труднообъяснимый ответ лишь сильнее разжёг любопытство Оливера.

— Госпожа рыцарь?

—...В Ланде, согласно городскому соглашению, есть правила, которые стороны обязаны соблюдать.

— Госпожа рыцарь. Я говорю о том, что над ребёнком собираются ставить опыты на живом теле. Не о городском соглашении.

— Послушайте. Это не простой разговор.

—.......

— Да, останавливать магов, которые выходят за рамки, — тоже работа паладинов, но в Ланде всё иначе. По соглашению между орденом и Ландой мы, паладины, имеем право преследовать лишь демонов и чёрных магов. Права расследовать дела магов у нас нет.

Оливер почесал щёку.

— Почему?

—...Это сложный политический вопрос. Я не могу Вам это объяснить.

— Разве орден — не религиозная организация? Причём тут тогда политика?

От этих слов Иоанна резко вскинула голову.

Сознавал он это или нет, но Оливер задел её орден, и для неё такая реакция была естественной.

Но, увидев выражение его лица, Иоанна тут же застыла.

Лицо у него было всё тем же бесстрастным, но почему-то в нём ощущалось что-то подавляющее.

Настолько, что даже искренне верующая Иоанна невольно съёжилась.

—.......

На церковь опустилось тяжёлое, свинцовое молчание.

Оливер, молча смотревший на Иоанну, негромко подал голос:

— Хм... госпожа рыцарь?

—...Да.

— Я просто на всякий случай спрошу: если орден Вам не поможет, Вы не можете заняться этим одна?

— Одна?

— В прямом смысле — одна. С Вашим положением паладина и Вашей силой, мне кажется, Вы могли бы хотя бы всё разузнать. А если совсем не получится... я тоже Вам помогу.

Иоанна на миг задумалась, потом крепко зажмурилась.

—...Это невозможно.

— Это возможно. Если только Вы сами этого захотите, госпожа рыцарь.

— Нельзя.

— Почему?

—...Если я так поступлю, орден это обнаружит, и, если всё обернётся плохо, меня могут лишить сана паладина.

— Я не понимаю. Паладин ведь и есть щит, защищающий человечество и слабых. Почему же за исполнение собственного долга Вас должны наказывать? И даже если накажут, какой смысл держаться за место, если Вы не можете делать то, что обязаны? Я правда совсем не понимаю—

— Замолчите!!

Иоанна вскочила и закричала.

Так громко, что её голос эхом разнёсся по пустой церкви.

— Если я не смогу быть паладином, мои младшие снова вернутся к той же жалкой жизни, что была у нас раньше! Или их просто разбросает по свету!...Не зная ничего толком, не смейте говорить так легко!

Она была так взвинчена, что маска благочестия, которую она всё это время держала на лице, слетела.

От возбуждения она тяжело дышала, лицо её раскраснелось, а в глазах выступили слёзы — непонятно от чего.

Большинство мужчин непременно прониклись бы к ней жалостью.

Но не Оливер.

Скорее наоборот.

Лицо у него осталось таким же бесстрастным, как обычно, но теперь в нём стало ещё меньше тепла.

— Если подумать, Вы ведь говорили, что приют начал получать поддержку только после того, как Вы стали паладином, верно?

—...Да.

— Если госпожа рыцарь будет делать свою работу, Ваши младшие, возможно, будут голодать, ходить в лохмотьях, а может, их даже продадут в шахты. Но они не умрут... А вот ребёнок в Мартеле может умереть.

Иоанна плотно сжала губы и промолчала.

—...Я прочитал Писание.

—.......

— Я не всё там понял, но были и довольно интересные истории. Вы читали историю о пастухе и овце?

—...Хватит.

— Пастух молился Богу и получил от Него целое стадо овец.

—...Хватит.

— Но однажды он потерял одну овцу. Маленькую, худую, невзрачную.

—.......

— И однажды Бог спросил, где эта овца. А пастух ответил, что потерял её. Сказал, что если пойдёт искать, то рискует потерять и других, здоровых овец... Вы знаете, что сказал тогда Бог?

Иоанна, словно терзаясь чувством вины, крепко зажмурила глаза.

Ей было мучительно тяжело.

И всё же она молчала.

Молчание.

— Ха... ха, ха.

В церкви, где кроме них никого не было, медленно разнёсся смех.

Низкий, зловещий смех.

Обычный — и в то же время совсем не обычный.

Иоанна сама не заметила, как подняла взгляд на Оливера.

Он смеялся.

Так, будто высмеивал и презирал разом мораль, закон, этику, убеждения, мужество и саму человечность.

Внешне этот смех казался самым обычным, но Иоанна, стоявшая прямо перед ним, понимала: обычным он не был.

От одного этого смеха по коже бежали мурашки, а по спине катился холодный пот.

На миг она даже забыла, как дышать.

Оливер поднялся с места и сказал:

— И всё же спаси.

—...Что?

— Так сказал Бог. Пастуху. «И всё же спаси»... Я не очень понимаю, но, по-моему, это красивые слова.

—.......

— Я тогда подумал, что Бог — и правда велик. Может, это прозвучит странно, но я серьёзно. Банды, торговцы, священники, паладины, богачи, бедняки, дети, взрослые, женщины, мужчины — когда им было трудно, все искали Его... Как бы сказать... мне показалось, что для Него все равны. Но, видимо, нет.

С этими словами Оливер вынул из-за пазухи книгу.

Это было Писание, которое подарила ему Иоанна.

— Возвращаю. Мне оно больше не нужно.

Не в силах отказаться, Иоанна приняла протянутую книгу.

Как только она взяла её, Оливер тут же развернулся и пошёл к выходу из церкви.

Он не сказал больше ни слова, но почему-то Иоанне вдруг показалось, что она больше никогда не встретится с Оливером.

Она окликнула его:

— Куда Вы сейчас идёте?

—...Домой. Собираюсь вернуться и лечь спать. Сегодня я очень устал.