Я даже слов сразу подобрать не смог от такой нелепицы.

Это я-то, оказывается, подчинённый ублюдка Шуллипена. Надо же, и до такого дожить пришлось.

Самый высокопоставленный на вид мужик... Чёрт, у него такие густые усы, что буду звать его просто Усачом.

Усач, услышав мои слова, нахмурился.

— Что, «собачья чушь»?

— А ты это буквально понял? У беспардонности тоже есть предел.

Я достал трубку и сунул её в рот.

Чувствовал, что без пары затяжек мне уже не сохранить душевное равновесие.

Лица Усача и стоявших позади солдат мгновенно побледнели.

— Не знаю, что вы там себе напридумывали, но я не только не служу этому типу — я вообще не имею понятия, как он сейчас живёт. Скорее уж сам хочу спросить. Что, чёрт подери, случилось с домом Грансия и Шуллипеном?

Я сказал чистую правду.

В каком-то смысле это ошеломляло даже сильнее, чем прошлый мир, который захватили те лысые.

Как раз в этот момент налетевший ветер разметал по солдатам дым, который я выдохнул.

— Кхе! Кхе!

— Даже теперь притворяешься, будто ничего не знаешь?.. Жалкая тварь, всю жизнь кормившаяся с рук изменнического дома, не способна даже на верность своему хозяину?

— Да правда я не знаю, дубина. Тебе с детства часто говорили, что ты тупой, да?

— Не прикидывайся! Ты всерьёз думаешь, что можно вот так отпираться, делая вид, будто не знаешь того, о чём известно всем подданным Империи? Про случай, когда мечник, которого превозносили как Звезду Империи, попытался убить Его Величество Императора!

— ...Что?

Я едва не выронил трубку.

Было такое чувство, будто мне в висок влетел огромный булыжник.

Тот самый Шуллипен, которого я знал, пытался убить императора?

И поэтому в стране появился регент?

Я даже представить не мог, каким образом история могла так исказиться.

Усач продолжил, не скрывая ярости:

— И доказательств того, что ты шпион Грансии, более чем достаточно. Мало того что ты околачиваешься возле объекта, куда вход запрещён, да ещё возле Академии Филеон, которую подозревают в том, что она служит местом тайных встреч этих отбросов из Грансии, — так ты ещё и барьер разрушил... Похоже, я не зря выдвинулся сюда сразу после донесения.

— Нет. Объясни ещё немного. Что именно и как произошло?

— Значит, до самого конца сдаваться не собираешься. Всем — схватить его!

Усач, вытянув копьё, отдал приказ.

А я-то ещё хотел поговорить. Но, похоже, с этим типом ничего не выйдет.

Ждавшие команды солдаты разом нажали на спуск.

Шурх!

Шесть болтов со свистом рассекли воздух.

Наконечники были смазаны парализующим ядом и целились не в жизненно важные места, а в руки и ноги.

И на этот раз мне даже не пришлось обнажать меч.

Я лишь слегка повернул корпус — и промахнувшиеся болты унеслись внутрь ворот.

— Он, он опять увернулся!

— Да что это за...

Солдаты остолбенели.

Даже на лице Усача мелькнуло замешательство.

Я постучал пальцем по рукояти меча и вздохнул.

— Ну и морока.

Надо было сразу идти искать Акашу.

Хотел всего лишь после долгого перерыва посмотреть на школу, а в итоге вляпался в чёрт знает что.

Конечно, рациональнее было бы просто проигнорировать всё это и заняться своим делом, но я так не мог.

Один из немногих моих друзей — пусть в этом мире он со мной даже не знаком, — да ещё и человек, который уж точно не стал бы так поступать, теперь объявлен преступником и скрывается.

Да я теперь из одного любопытства не успокоюсь.

Усач дёрнул бровью.

— А ты неплох. Значит, даже цепной пёс Грансии — не то же самое, что прочие?

— Парень, может, хватит уже молоть чушь и просто отступишь? Если уйдёшь сейчас, я тебя трогать не стану и расспрошу кого-нибудь другого.

— Хватит нести бред. Я сам с тобой разберусь. Хиоуып...!

И тут Усач вдруг издал какой-то совершенно идиотский звук.

Мутная энергия, поднимаясь по древку копья, стала собираться у его наконечника.

По текстуре маны было понятно — это аура.

Я-то думал, он просто пролез сюда по блату, но, похоже, сил у него было больше, чем казалось.

— М-м?

И всё же что-то было не так.

В этой блеклой, почти белёсой, словно щёлок, ауре чувствовалось странное дежавю.

Хотя я видел этого типа впервые в жизни.

«Где я уже это видел?»

Что-то смутно всплывало в памяти.

Я всё ещё терпел остатки головокружения и силился вспомнить, когда Усач, оттолкнувшись от земли, прыгнул и метнул копьё.

Я лишь слегка повернул корпус — и в глазах передо мной прочертилась серая линия.

— О.

— Глаз у тебя хороший. Увернуться от такого — непросто.

Я опустил взгляд.

Древко копья замерло прямо перед моей грудью.

Что ни говори, удар был действительно впечатляющий.

Усач приподнял уголок рта.

— Но на этом всё. В конце концов ты выложишь всё, что знаешь. Дознаватели из Крепости Вопля разберут тебя по косточкам.

— Надо же, Родолан всё ещё на месте?

Вот это, пожалуй, была приятная новость.

Даже когда Империя в таком состоянии, они как ни в чём не бывало продолжают свою работу. Всё-таки специалистам в этом мире живётся неплохо.

Сразу старик Карака вспомнился. Интересно, как он там?

Я как раз невольно улыбнулся воспоминаниям, когда...

— Хаап!

Копьё снова ринулось ко мне.

На этот раз ещё яростнее, чем прежде.

Окутанный серой аурой наконечник извивался, будто живой, и настойчиво преследовал меня.

Да, эту ману я точно где-то уже видел.

Солдаты даже не смели вмешаться и лишь наблюдали за боем своего командира.

— А он и правда силён.

— В Запретную гвардию кого попало не берут. Ну да.

— Ха-ха! Я отрублю тебе все конечности и так и доставлю!

Усач рассмеялся.

Шух!

Я присел — и лезвие копья скользнуло прямо над макушкой.

Похоже, в его глазах это выглядело так, будто я, дрожа от страха, едва-едва уклоняюсь от ударов.

Судя по его воодушевлённой физиономии, пора было лишить его последних надежд.

— Конечности, значит... Что ж, это тоже пойдёт.

В конце концов, солдат Имперской армии наверняка знает немало.

Я вынул трубку изо рта.

А затем выдохнул дым прямо в лицо Усачу, который стоял передо мной и скалился.

— Фу-у.

— Кхе! Кха! Да как ты...!

Усач закашлялся.

Ничего удивительного.

Табак с южных гор, который я курил, был таким крепким, что выдержать его мог далеко не каждый.

С тех пор как я столкнулся с этими солдатами, я впервые потянул за рукоять меча.

Белый клинок вышел из ножен — и по рукам и ногам Усача тут же прочертились красные линии.

Лезвие, будто легко скользнув в коротком танце, вернулось на место.

Ш-а-а-ах!

Четыре струи крови взметнулись в воздух вместе с отлетевшими конечностями.

— А?..

Глаза Усача распахнулись.

Он явно даже не успел понять, что произошло.

Оставшийся туловищем обрубок тяжело рухнул на землю.

Кровь толчками выплёскивалась наружу, быстро растекаясь лужей.

Наблюдавшие за этим солдаты судорожно втянули воздух.

Изо рта лежавшего на земле Усача вырвался леденящий душу вопль.

— К, кха-а-а-а-а!!

— Ну. И что мне теперь делать с вами?

Я крутанул меч в руке и посмотрел на солдат.

Они стояли, застыв до кончиков пальцев, и лишь беспомощно открывали рты.

— А... а-а...

— Ч-чу... чудовище.

Их дрожащие ноги выглядели жалко.

Я задумался.

Покрошить их кубиками, как морковь на рагу, для меня было бы сущим пустяком.

Буквально несколько часов назад я сражался с магом, который рвал пространство в клочья.

«Тяжела, конечно, судьба тех, кто всего лишь делает, что прикажут.»

Но дрожащие взгляды солдат удержали меня от того, чтобы переквалифицироваться в повара по человечине.

Если честно, я и сам по возможности не хотел убивать. Даже если я отсюда уйду, этот мир всё равно продолжит существовать. И, в отличие от прошлого мира, он ещё не успел окончательно рухнуть.

Подумав немного, я махнул рукой, словно отгонял мух.

— Ладно, хватит. Проваливайте.

— А-а-а! Да!

— Все, бегом!

Солдаты, будто только этого и ждали, бросились наутёк.

Оружие, которое они швырнули на бегу, с лязгом разлетелось по земле.

Да, так было правильно.

Сразу перед воротами тянулся жилой район — наверняка кто-то меня уже заметил.

Если только это не сволочи, которые напали на меня лично или совершили тяжкое преступление, я по возможности не хотел сам вершить над ними суд.

Отпустив солдат, я схватил Усача за волосы и поднял.

— А ты пойдёшь со мной.

— Кха-а-а! П-пусти! Пусти!

Он бился в судорогах, заливаясь кровью, но всё было без толку.

Можно плакать, можно умолять — отрубленные однажды руки и ноги назад не вернутся.

Я огляделся, и взгляд остановился на пространстве за воротами.

Пожалуй, внутри Филеона для разговора место было куда лучше.

— Ху-у-ух...

Я втянул воздух — мышцы на бёдрах вздулись.

И, держа Усача одной рукой, прыгнул за ворота.

Бааах!

Брусчатка под ногами треснула, и моё тело взмыло вверх.

Перед глазами раскинулся такой знакомый мне вид школьного двора.

Больше сотни шпилей.

Главная площадь, где проходила церемония поступления, река, огибающая территорию...

Почти всё осталось таким, каким я это помнил.

— Скучал.

— С-спаси меня!

Тут всё было куда лучше, чем в моём настоящем мире, разрушенном Абелем.

Правда, деревья и сорняки сильно разрослись.

Да и грязь на внешних стенах зданий ясно говорила о том, что за этими местами давно никто не следил.

Хотя по-хорошему здесь не должно было быть ни единого пятнышка.

Я падал, описывая плавную дугу, когда в поле зрения попал огромный балкон корпуса Галерион.

— Подойдёт.

Для откровенного разговора место было самое то.

К тому же именно сюда я когда-то таскался чуть ли не каждый день на занятия старшей сестры Навирозе.

Кстати, что с ней стало?

Хоть бы она была жива.

«Скоро узнаю.»

Всё равно, если я пойду по следу Акаши, рано или поздно это выяснится.

Только вот до корпуса Галерион мне чуть-чуть не хватало инерции.

Я рубанул мечом себе под ноги.

Бах!

От небольшого взрыва тело снова ускорилось.

— Кхык!

От толчка Усач харкнул кровью, но мне было плевать.

С грохотом мы приземлились на балкон.

Здание было высоким, и окрестности отсюда просматривались прекрасно.

Я сел, прислонившись к стене, и приобнял Усача за плечи.

— Вид отсюда хороший, а?

— Ха... ха... пощади... прошу...

Усач, заливаясь слезами, умолял о пощаде.

Похоже, моя тактика по выбиванию надежды сработала — он сломался раньше, чем я ожидал.

Притвориться, будто тебя теснят, а потом разнести противника в щепки, всё-таки было немного эффективнее, чем просто разнести его сразу.

Я достал трубку и сунул её в рот.

— Посмотрим по поведению. Ну что, готов отвечать на вопросы?

— Всё... всё скажу.

— Очень хорошо. Тогда сначала... что вообще произошло с Империей? Как так вышло, что Шуллипен оказался замешан в покушении на императора, и кто уселся на место регента?

— Кхе... Всё началось... в тот день, когда Его Величество Император призвал Шуллипена... Чтобы отметить его за выдающиеся заслуги в исполнении задания... Император и он вошли в зал аудиенций... и раздался короткий крик. Когда командующий Запретной гвардией в спешке ворвался внутрь... Его Величество уже лежал на полу.

— Точно известно, что это сделал Шуллипен? Кто-нибудь видел?

— Очевидцев не было... но по всем обстоятельствам иначе и быть не могло. В его руке был зажат меч, испачканный кровью Его Величества... кхе, кхе... После этого он сразу бежал, а Его Величество, к счастью, не умерли, но так и не смогли открыть глаза...

Вот, значит, откуда внезапно взялся регент.

Император, павший от удара клинка Шуллипена, превратился в нечто почти растительное.

Усач продолжил хриплым, перемешанным с кровью голосом:

— И тогда... ха... господин Барка, самый доверенный из его слуг, взошёл на место регента.

И в этот момент прозвучало имя, от которого трудно было поверить своим ушам.

Если только у меня не началось слабоумие, это имя я отлично помнил.

Барка.

Барка с Севера.

Барка Тыргон, младший брат Зайпы.

Я отвёл со лба волосы и переспросил его:

— ...Погоди. Этот Барка — случайно не тот самый Барка Тыргон, которого знаю я?

— Да... тот самый. Он был опорой политики объединения Севера и лучше всех правил Империей... гхррк...

— Эй, ты чего?

Усач вдруг начал вести себя странно.

По его толстой шее буграми проступили вены.

Они чернели прямо на глазах, и выглядело это жутковато.

Меня неприятно передёрнуло, и я как раз убрал руку с его плеча, когда...

Изо рта Усача, закатившего глаза, вырвался будто выдавленный через силу голос:

— Во имя... гхрк... великого императора Барки...!

Он повернулся ко мне.

А в следующий миг у него вдруг распахнулась пасть — и откуда-то из глубины горла наружу вылез один огромный глаз.

— Что за дрянь.

Глаз уставился прямо на меня.

Зрачок, вытянутый в узкую вертикальную щель, делал это глазное яблоко скорее звериным, чем человеческим.

Я уже собирался выхватить меч — настолько отвратительной была эта картина, — когда...

Свик!

Прилетевшая откуда-то энергия клинка врезалась Усачу прямо в грудь.

— А?

Я не успел даже ничего сказать.

Разрубленное надвое тело рухнуло вниз.

И в тот самый миг, когда я, ощутив дурное предчувствие, сорвался с места...

Крррр-рах!

Разрывая тело Усача, вверх взвился гигантский вихрь.

Ревущий клинковый смерч перемолол его плоть так, что не осталось даже усов.

— Это...

Если бы я замешкался хотя бы на миг, меня тоже бы затянуло.

Но удивило меня вовсе не то, что я оказался на волосок от смерти.

С той стороны, откуда прилетела энергия клинка, раздался знакомый голос.

— Безрассудно. Неужели ты не знал, что случается после убийства бойца Запретной гвардии?

Это было лишь тихое бормотание, но мои уши уловили его совершенно отчётливо.

Я повернул голову.

Там стоял человек, закутанный в плащ.

В густой тени ярко светились тёмно-синие глаза.

Расстояние было немалым, но я ясно чувствовал это.

Встретившись с ним взглядом, я произнёс имя так, словно называл мертвеца:

— Шуллипен.