— Ч-чего это сейчас было?..

Асел не понял, что с ним произошло. В один миг поток маны оборвался, и заклинание рассеялось. Ощущение было такое, будто туго натянутая струна вдруг тук — и лопнула.

— А? Но ведь только что магия...

— Я и сам не знаю.

Ронан пожал плечами. Он не прикидывался — он и правда не знал.

Он умел рассекать ману. Осознал он эту способность ещё в те времена, когда вовсю служил штрафником. Тогда он никому об этом не рассказал — казалось, потом одни неприятности начнутся.

Ронан смутно предполагал, что только он и смог нанести Ахаюте тяжёлую рану именно благодаря этой способности. Хотя, возможно, сработало и ещё что-то, о чём он сам пока не знал.

«Похоже, разгадать тайну этой силы — тоже одна из моих задач».

Ронан хлопнул Асела по плечу.

— Через три дня ночью приходи сюда. Когда луна взойдёт.

— А?

— Не придёшь — ну... сам понимаешь, да?

Бросив это, Ронан широким шагом пошёл прочь. Сзади Асел что-то ему крикнул, но он проигнорировал. Если у этого парня в голове хоть что-то есть, придёт.

— Чёрт, я и так слишком задержался.

Сначала Ронан зашёл к реке и смыл кровь с лица и рук. Потом купил на рынке новую одежду, переоделся и сорвал несколько нарциссов, цветущих у дороги.

Вскоре он остановился перед маленьким домиком на окраине деревни. Нарядно разросшийся плющ почти полностью укрывал наружные стены.

Ронан сам не заметил, как глубоко вздохнул. Его охватило напряжение, какого он не чувствовал ни на поле боя, ни перед чудовищами.

По ту сторону этой двери была Ирил. Его старшая сестра, которую он не видел ни разу с тех пор, как ушёл из дома в семнадцать, и которая в итоге погибла во время вторжения гигантов.

— Фух... спокойно...

Ронан протянул руку к дверной ручке. Нужно было всего лишь потянуть — но это оказалось не так просто.

Внезапно он заметил букет в левой руке. Десять жёлто-белых нарциссов красиво сочетались между собой. Ирил любила эти цветы.

И вдруг сам себе он показался до смешного нелепым. Тьфу ты, не зелёный же юнец, который собрался признаваться в любви.

Он уже собирался отвернуться, чтобы выбросить нарциссы, когда—

— Ой? Ронан!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина. Из неё только-только начала уходить девичья угловатость, уступая место юной красоте, и была она просто ослепительна.

— Сегодня ты рано! Уже поел?

— А? А-а... да... нет.

Увидев её ясную улыбку, Ронан застыл. Волнистые волосы до плеч отливали голубоватым серебром, будто звёздным светом. Светлая кожа, не тронутая даже весенним солнцем, напоминала снежную равнину, на которой ещё не осталось ни единого следа.

— Как удачно. Я как раз только что сварила рагу.

На Ирил и правда был передник, весь в пятнах. Всё так же лучась улыбкой, она вдруг увидела нарциссы в руке Ронана и воскликнула:

— Ах! Это что за цветы?!

— Э-э?..

— Ты мне их принёс? Какие красивые!

— Да нет... не то чтобы специально... но раз тебе нравятся... значит, хорошо.

Передавая ей нарциссы, Ронан смотрел в лицо сестры. Её большие ясные глаза были того же закатного цвета, что и у него.

Прижав бутоны к лицу и радуясь им, как ребёнок, она вдруг крепко обняла Ронана.

— Что это с нашим колючим младшим братцем? Спасибо!

В тот миг в груди Ронана вихрем поднялось чувство, которому не было названия. Его старшая сестра была именно такой, какой он её помнил. Человеком, что одним своим присутствием придавала силы, словно солнце, освещающее всех вокруг.

Внезапно у него перед глазами всё поплыло, и он торопливо вытер глаза рукавом.

— Да чтоб...

— Ой? Тебе что-то в глаз попало? Давай старшая сестра посмотрит. Иди сюда.

— Нет, ничего такого.

— Ну не упрямься, дай посмотреть.

Ирил была ниже его почти на целую голову, так что ей пришлось привстать на цыпочки. Ронан, сославшись на голод, отстранился от её рук и вошёл в дом.

***

— Наелся. Было вкусно.

— Ого! Что же сегодня за день такой? Я даже от Ронана услышала, что было вкусно!

Ронан аккуратно положил ложку. Деревянная миска была вычищена досуха. Простое картофельное рагу, приготовленное Ирил, оказалось вкуснее любого деликатеса, который он ел до регрессии.

— Старшая сестра. А сколько мне лет?

— А? Ну... если мне в этом году девятнадцать... значит, тебе четырнадцать? А что вдруг?

Он оказался на год моложе, чем ожидал. Он ушёл из деревни в семнадцать, значит, до Нисхождения гигантов оставалось примерно десять лет.

— Да так. Просто плохо помню.

— Что за глупости! Такое можно забыть?! Ты точно не болен? Может, в лесу грибов каких не тех наелся?..

— Нет.

Ирил обеспокоенно простонала и по очереди потрогала его лоб и свой. И нарциссы он вдруг сорвал, которые она любила, и вообще сегодня младший брат вёл себя как-то странно. Обычно он на всё огрызался и даже дышать будто ленился.

— Кстати, старшая сестра.

— М-м?

Ронан, зачерпывая ещё один половник рагу, заговорил. Это была уже третья миска.

— Я собираюсь пойти в академию.

— А?

Ирил уставилась на Ронана, раскрыв рот. Всё было настолько внезапно, что она на миг даже забыла, что именно сказал её брат.

Что он сейчас сказал? Что снова потерял овцу? Нет, что-то про академию... академию... академию...

Она едва не подпрыгнула с места и закричала:

— Что-о-о?! Ты сказал, что пойдёшь в академию?!

— Напугала.

— Скажи ещё раз, Ронан! М? Ты правда сказал, что будешь учиться в академии? Правда? Правда? Правда?

— Ага.

— А-а-а-а!

Ирил с радостным визгом обхватила брата за шею. В этот миг исполнилась мечта всей её жизни. В его щёки тут же посыпались поцелуи — раза по три в секунду.

— Я всегда знала, что этот день когда-нибудь придёт! Я верила! У тебя же есть талант, ты всё сможешь!

— Спасибо.

— И куда ты хочешь? В рыцарскую академию? Рыцарь Ронан! Как звучит! Или, может, неожиданно в обычную государственную академию? Стать учёным тоже здорово! Конечно, что бы ты ни выбрал, старшая сестра всегда на твоей стороне! Ах, да что же я!

Лишь когда Ронан опустошил четвёртую миску, Ирил наконец немного пришла в себя. Она вдруг начала рыться в кувшине, стоявшем у камина.

Когда вынырнула обратно, в её руках был тяжёлый мешочек.

— Вот! Держи, Ронан! Теперь это всё твоё!

Из запечатанного мешочка донёсся звон металла. Ронан знал, что в этом маленьком мешке лежит большая часть денег, которые его сестра успела заработать за всё это время.

Кряхтя, Ирил водрузила мешочек на стол и посмотрела на него сияющими глазами. Ясно — хотела, чтобы он скорее открыл.

Но Ронан покачал головой.

— Не надо. Потрать сама.

— Что-о? Но ведь это твоё...

— На обучение, да? Спасибо тебе, правда. Но я приму только твоё чувство. Туда, куда я собираюсь, этого и близко не хватит.

— И куда же ты собрался, если так говоришь? Между прочим, я немало накопила!

Её пухлые щёки мило надулись. Ронан сунул мешочек обратно в кувшин и ответил:

— В Императорскую академию Филеон.

И без того большие глаза Ирил стали ещё больше.

***

[Если хочешь учиться — иди в Филеон.]

Это были слова, оставленные Адешан. Императорская академия Филеон. Или просто Филеон.

Это огромное учебное заведение, расположенное в самом центре Столицы, по значимости уступало только Императорскому дворцу. Лучшие преподаватели, собранные со всего континента, и колоссальные средства императорской семьи сделали из него не просто престижную академию, а настоящую кузницу великих людей.

Даже Ронан, который прежде не имел к учёбе вообще никакого отношения, знал, чего стоит одно лишь упоминание о выпуске из Филеона.

— И правда... среди выпускников Филеона хватало толковых ребят.

Перебирая воспоминания, Ронан пробормотал это так, словно сам себя убедил. Великий генерал Адешан, Святой меча Шуллипен, и даже Зимняя ведьма, которую называли худшей преступницей Империи, — все они вышли из Филеона.

Оставалось десять лет.

Если подумать о возложенной на него миссии, это было совсем не так уж много. Задача свалилась на него почти случайно, но отворачиваться от неё он не собирался.

Он вспомнил тот последний миг. Сотни гигантов, разрывающих небо своим нисхождением. Он даже не мог представить, насколько сильным нужно стать, чтобы сразиться с ними.

Вот почему Ронан, следуя словам Адешан, решил поступить в Академию Филеон. Пусть он и не знал, насколько сильным должен стать, но был уверен, что там хотя бы узнает, как именно становиться сильнее. К тому же учиться в академии всегда было его мечтой.

— И всё же, неужели это настолько шокировало?

Он до сих пор не мог забыть выражение лица Ирил. Даже если бы он объявил, что станет императором, она, наверное, не удивилась бы сильнее. Она благословила его будущее, но, похоже, всё же не верила, что он действительно сможет поступить в Филеон.

Ронан хотел порадовать сестру, с которой наконец встретился вновь. Поэтому на третий день после регрессии он ещё до рассвета вышел из дома и теперь поднимался на холм. За спиной у него висели два здоровенных рюкзака — такие, что туда и ребёнок бы поместился.

— О.

Вскоре он заметил мальчишку в лёгкой мантии, который, прислонившись к дубу, клевал носом. Ронан трижды хлопнул в ладоши, и тот дёрнулся, испуганно выпрямившись.

— Пришёл вовремя, Масел. Честно говоря, не ожидал.

— А! Э-э... я Асел.

— Ишь ты, какой привередливый. Ну, как думаешь, зачем я велел тебе прийти?

— Э-э... м-м... потому что тебя... заинтересовала моя способность?

— Всё-таки голова у тебя работает, как и положено господину магу. На, держи.

— А? А-а!

Ронан снял один рюкзак и бросил его Аселу. С виду тот пугал размерами, но оказался легче, чем казался.

— Ч-что это?

— Мешок для мечты и надежды.

Асел осторожно расстегнул рюкзак. Внутри лежал десяток толстых и тонких мешков. Для чего всё это, он совершенно не понимал.

— Можно спросить... какое это вообще имеет отношение к моей способности?

— Пока просто иди за мной. Плот уже готов.

— Плот?

Асел, закинув рюкзак на спину, пошёл за Ронаном. И действительно — у реки верёвкой был привязан плот, которого он раньше здесь не видел.

На вид он был настолько жалким, что казался приспособленным скорее для утопления, чем для плавания. Асел лихорадочно огляделся, но другого плота поблизости не было.

— Садись.

Когда Ронан, ткнув большим пальцем в сторону плота, сказал это, Аселу по-настоящему захотелось расплакаться.

***

Плот скользил по течению. Полная луна заливала светом реку и двух мальчишек. Асел, сжавшись у рюкзака, молча смотрел на тихую водную гладь.

— Жаль, удочку не взял. Если здесь поймать кефаль и зажарить — объедение.

Ронан выдохнул изо рта белую струйку дыма. Между большим и указательным пальцами у него была зажата тонкая трубка.

— А-ага. Точно.

— Не заикайся. Ты чего, думаешь, я тебя на куски порежу и в реку выброшу?

— Л-ладно. Не буду заикаться.

— Опять заикаешься. Сдохнуть хочешь?

На поясе у Ронана висел меч Ханса. Асел сглотнул. Он знал, что Ронан одним пастушьим посохом отрезал Хансу ухо.

— Прости. Правда больше не буду.

— Ну вот же, можешь, когда хочешь. И плечи расправь. Неудивительно, что ты не растёшь, если вечно всего боишься.

— Ага. Но куда мы вообще плывём?

— В хорошее место. И боевое чутьё поднаберёшь, и денег заработаешь.

Асел наклонил голову набок. Он решительно не понимал, о чём речь.

— Денег? Каких денег?

— На обучение. А, я разве не говорил? Тебе нужно в академию.

— В академию?

— Ага, со мной. Если память мне не изменяет, на этом деле мы без труда заработаем как раз на плату за первый семестр.