С момента, как мы расстались с Навардодже, прошло около двух часов.

Я брёл по косому склону утёса, который был выше иной горы.

Распахнувшиеся по обе стороны пропасти кружили голову. Доносившийся издали грохот волн давал в полной мере понять, на какой чудовищной высоте я нахожусь.

И правда, это была самая высокая точка во всём Хейране и на всём Море призраков.

Я прошёл ещё довольно долго и как раз перепрыгнул через большой валун.

— Чего? Уже пришёл?

Перед глазами внезапно распахнулся горизонт.

Тёмно-синее море ворочалось под послеполуденным солнцем.

В отличие от безоблачного неба, на воде плавали тысячи больших и маленьких льдин.

Будто кто-то мелко изорвал магнолию и рассыпал её по поверхности.

То, как они покачивались вместе с волнами, выглядело даже бодро.

— Всё-таки море должно быть синим.

Неприятный красный цвет больше не попадался на глаза.

Небо, ещё недавно мутно-белёсое, как рисовая каша, тоже снова стало голубым.

Таков был результат успешно завершённого очищения.

Области, где были уничтожены ближайшие корни и поглощена жизненная сила Сениэля, возвращались к своим прежним краскам — вот как пейзаж, что сейчас лежал передо мной.

Фу-у-у-ух...

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Холодный воздух наполнил лёгкие.

Пропитанный солью ветер тяжело взъерошил волосы.

Я на миг задержал дыхание, потом выдохнул — и сам собой усмехнулся.

Это и правда было то самое море, которое я знал.

— Ну-ка.

Я медленно подошёл к краю утёса.

Если бы Адешан это увидела, наверняка упала бы в обморок, но ради такого вида иначе было нельзя.

Убедившись, что дальше ступить уже некуда, я сел прямо на месте.

Утёс выдавался в сторону моря, и даже если посмотреть вниз, земли видно не было.

— Ну как, тут тоже неплохо, а?

Я спросил, но ответа не последовало.

Впрочем, меня это не остановило, и я продолжил:

— Местные называют это место Зимним Рогом. Если посмотреть на мыс, вытянувшийся в море, сразу понимаешь, что название ему дали удачное. Хотя несколько ребят из штрафного корпуса называли его Зимним Хреном... Если судить чисто по форме, то на это оно похоже даже чуть больше.

Особенно из-за того, как он загибался кверху — в этом было что-то странно выразительное.

Я тихо захихикал и сунул в рот курительную трубку.

И выпивка, и табак лучше всего заходят в месте с хорошим видом.

Я снял с бока кувшин и поставил его между коленями.

— Ну и молчаливый же вы. Или это место настолько хорошее, что вы дар речи потеряли?

И на этот раз ответа не было.

Что, в общем-то, естественно.

Тонко перемолотая костная пыль разговаривать не умеет.

На поверхности белого кувшина были выгравированы два иероглифа: Каин.

— Вообще-то я хотел отвезти вас в Нимбертон, но его разнесли слишком уж основательно. Что поделать — остаётся только винить этих лысых ублюдков. Но и здесь место тоже неплохое, так что уж простите.

Я легонько постучал по кувшину, и в воздухе разлился чистый звон.

То, ради чего я, кроя время на куски, добрался сюда, было похоронами, которые я всё откладывал.

Если точнее — развеиванием праха.

При желании я мог бы подняться сюда меньше чем за пять минут, но специально шёл медленно.

— А вырезали-то как старательно. Похоже, старшая госпожа тоже любила отца.

Имя Каина будто пылало огнём.

Наверняка его выжгла Навардодже.

Присмотревшись, я заметил, что под именем была ещё мелко выведена какая-то фраза.

— А это ещё что?

До сих пор я не обратил внимания.

Почерк был тонкий и плавный — явно не тот же самый.

Я прищурился и прочёл строку.

— «Спасибо вам за всё»... Чёрт.

Это были слова, оставленные Эльсией.

Я и подумал, что почерк мне знаком — он был точно такой же, как в руководстве из хранилища семян.

Я грубо провёл рукой по чёлке.

— По-хорошему хоть кто-то из вас должен был остаться в живых.

Упустить момент — та ещё дрянь.

Единственный недостаток передышки в том, что она вытаскивает на поверхность всё, что ты потерял и забыл.

Когда я открыл крышку кувшина, внутри показалась белая костная пыль.

— Странное всё-таки чувство... Развеивать кости человека, которого сам похоронил.

Я выпустил дым и пробормотал это себе под нос.

Строго говоря, Каин из этого мира моим отцом не был.

Он ни разу не видел меня, ни разу со мной не встречался и умер в полном одиночестве.

Так что, если бы кто-то спросил, зачем я взялся за такую мороку, я смог бы ответить только одно: просто так.

Просто мне самому этого хотелось.

— Когда-нибудь всё вернётся на свои места.

Я зачерпнул горсть костной пыли.

— Пока существуют Мать Огня и Сениэль... ведь этот мир с самого начала был так устроен.

Я вытянул руку и раскрыл ладонь.

— Когда меня притащило в это странное место, поначалу, честно говоря, было довольно паршиво...

Пыль посыпалась вниз.

Как раз в этот миг поднялся морской ветер и унёс отца с собой.

Когда прах совсем исчез из виду, я тихо сказал:

— Но, похоже, и так тоже неплохо. По-своему.

Я говорил искренне.

В последнее время мне всё чаще кажется, что само по себе моё появление здесь было не таким уж плохим событием.

Небо и море, к которым вернулся цвет.

Люди, у которых после борьбы за выживание наконец появилось время думать ещё о чём-то и которые снова начали плакать и смеяться.

Картина того, как мир, дожидавшийся смертного часа, снова оживает, вызывала во мне чувства, которым я не мог подобрать названия.

— А, только не подумайте, что я собираюсь остаться тут насовсем. У меня и своя жизнь есть. Жаль, конечно, что вы не увидите внука.

Я не мог сказать, что не скучаю по своему миру.

Даже сейчас мне вдруг мучительно захотелось увидеть Адешан.

Я уже больше месяца не видел её лица.

Чем сейчас занимаются те, кто остался там?

Мечутся в поисках меня, внезапно исчезнувшего без следа?

Или решили, что я, как обычно, сорвался куда-то путешествовать, и просто продолжают заниматься своими делами?

Что ж, это было бы неудивительно.

Я и правда всегда жил как вздумается.

— Но не беспокойтесь. Я доделаю всё, что должен, и уйду.

Раз уж меня втянуло в это, стоять в стороне я не собирался.

Я снова зачерпнул горсть костей.

Наверное, мои действия уже приносят будущему ощутимую пользу.

Я столько убил и разрушил, что теперь затащить сюда лысых из другого мира будет гораздо труднее.

Я уже собирался разжать пальцы, подгадав под порыв ветра.

— ...!!!

Вдруг по всему телу пробежали мурашки.

Костная пыль выскользнула у меня из руки.

Я резко вскочил и рванул меч из ножен.

— Что это?

Кувшин чудом не сорвался вниз.

Я подавил бешено колотящееся сердце и огляделся по сторонам.

Это длилось лишь миг, но я почувствовал совершенно отчётливо.

На меня кто-то смотрел.

— Ха... ха...

Ничего подобного я не испытывал никогда.

Это было совсем не то, что исходило от лысого императора или от Абеля, впитавшего силу Истока.

То, как липла к руке рукоять, и то, как клинок засверкал так, будто мог разрезать одним своим видом, ясно говорило: Лин напряжена до предела.

Я застыл, направив меч к горизонту, но присутствие уже исчезло без следа.

«Проклятье. Что это было?»

Словно мне приснился короткий, но до жути яркий кошмар.

Спина уже насквозь промокла от холодного пота.

Ноги будто пустили корни, и сдвинуться с места было трудно.

— Лин. Ты как?

— ...Жутко. Что это было?

— Сам не знаю.

Я медленно вдохнул и выдохнул.

Прежде всего нужно было понять, что вообще произошло.

К счастью, спустя немного времени окоченевшее тело чуть отпустило.

Я как раз собирался, если тут вообще уместно так говорить, поскорее закончить начатое и возвращаться.

— Хорошее у тебя чутьё. Как ты меня заметил?

— А?

За спиной внезапно раздался знакомый голос.

В нём, конечно, была неожиданность, но ни удивления, ни напряжения он у меня не вызвал.

Скорее даже наоборот — на душе почему-то стало спокойнее.

Я медленно обернулся.

Шагах в двадцати от меня стоял беловолосый мужчина и смотрел снизу вверх.

— Абель?

— Место как раз подходящее для могилы. Теперь хоть моли — толку не будет. Неужели, так опозорив меня, ты ещё надеялся остаться в живых?

На губах Абеля появилась мрачная улыбка.

На нём были только штаны, а в правой руке он держал непонятно откуда взявшийся меч.

К счастью, крови на нём не было, так что, похоже, он никого не убивал, чтобы его отнять.

Но как этот ублюдок вообще это провернул?

Руки и ноги у него отросли заново.

— И до чего же мелочно. И как ты оттуда выполз?

— Я — хозяин культа туманности. Если ты и правда думал, что меня удастся удержать такой ерундой, то это было бы прискорбно.

— Кишка у вас и правда не тонка.

Похоже, объяснять по-доброму он ничего не собирался.

Но даже так догадаться, каким способом он это сделал, было нетрудно.

У Абеля вокруг рта густо налипла синяя жидкость.

— Ага.

Судя по цвету и густоте, это определённо была кровь гиганта.

Словно в подтверждение, над плечами Абеля поднималась мерцающая мана — в десятки раз сильнее той, что я видел несколько часов назад.

Пазл мгновенно сложился.

Если это оно, то ничего удивительного, что у него заново выросли конечности.

— Значит, ты заранее припрятал кровь. Впрочем, с твоими способностями ты и правда мог выдержать её действие. Хотя, раз ты сумел её выпить, когда не мог шевелить руками и ногами, выходит, ты держал её хотя бы во рту?

— ...А ты умнее, чем кажешься. Я собирался пустить её в ход, когда подлатаю тело, но вы, идиоты, сами меня исцелили. Да ещё как следует.

Абель хрипло рассмеялся.

В моём мире он никогда не показывал такой ход.

Похоже, это был результат его исследований, которыми он спокойно занимался, пока я ему не мешал.

— Да... если подумать, ты ведь и не был родным братом отцу. Я считал, что с такими ранами ты точно умрёшь, но, возможно, у тебя уже выработалась какая-то устойчивость к атакам гигантов.

— Вот в чём, а в сборе сведений ты и впрямь полезен. Даже жаль.

— Согласен. Это моя ошибка. Я не ожидал, что ты сможешь исцелиться таким способом.

Я искренне восхитился.

Он сбежал на несколько недель раньше, чем я рассчитывал.

Видимо, акула остаётся акулой, даже если ей отрезать плавники.

Я как раз собирался предложить награду подопытному, который показал результат лучше ожидаемого.

— Тогда сдохни.

В ту же секунду силуэт Абеля исчез.

Для человека, только что выкарабкавшегося после тяжелейших ран, это была немыслимая скорость.

Острый выпад рванулся прямо мне в лоб.

— Надо же.

Абель улыбался.

По этой самоуверенной физиономии было видно, что он считает головы лысых, которые я показал ему раньше, подделкой.

Или думает, что их добыл кто-то другой, а не я.

Впрочем, если бы какой-то сопляк вдруг выскочил ниоткуда и начал уверять, что убил гиганта, я бы и сам не поверил.

«Ничего не поделаешь».

В тот миг, когда острие почти коснулось моей кожи, я схватил Абеля за запястье и вывернул ему руку за спину.

Раздался хруст раздавленных костей.

Меч, вылетев из его руки, упал на землю.

— Что...!

— Надо же. А ведь само по себе это тоже вполне неплохое мастерство.

Я цокнул языком.

Владение клинком у Абеля и правда было превосходным.

Даже с учётом его ненормального состояния, среди всех мечников, с которыми мне доводилось сражаться, он уверенно входил в первую пятёрку.

Если бы я полностью потерял бдительность, то, возможно, получил бы удар в спину.

«Но что это всё-таки было... тогда?»

Причина, по которой я всё равно не чувствовал ни капли напряжения, была очевидна.

Тот взгляд, что мазнул меня лишь на мгновение, до сих пор сидел у меня в самом костном мозге и поднимал по коже мурашки.

Абель задёргался.

— Проклятый, отпусти!

— Как скажешь.

Я сделал, как он хотел.

Едва я разжал руку, Абеля отбросило назад, словно он врезался во что-то невидимое.

То ли кровь гиганта ещё действовала, то ли что — сломанное запястье почти сразу вернулось в прежнее состояние.

【Я непременно убью тебя, ублюдок.】

Абель зарычал.

Вокруг его меча, обвиваясь, поднялось белое сияние.

Этот приём я видел ещё в Последнюю войну.

У меня сам собой вырвался вздох.

— Не думал, что мне придётся избивать дядю на глазах у отца.

Вообще-то, чтобы вправить ему мозги, одних побоев, похоже, будет мало.

Моё предположение, что допрос с использованием технологий будущего не сработает, оказалось совершенно верным.

Пытки всё-таки лучше проводить по старинке.

Я провернул меч в руке и нацелил его на Абеля.

— Причём уже во второй раз.