— Отец.

— Что такое, сын?

Ронан вскинул бровь.

Он вышел на прогулку с семьёй и сейчас играл с Лансе в мяч. Прозрачный осенний свет заливал парк.

Неподалёку, под раскидистой дзельквой, на расстеленном покрывале сидели Адешан, Эрин и Сита.

Бросив мяч, Лансе задал вопрос:

— Отец, а почему вы не бросаете вызов за титул Святого меча?

— И с чего вдруг такой вопрос? А ты почему не становишься первым во всей школе? Не хочется?

— Это же совсем другое!.. Если подумать, любой известный мечник мечтает о таком месте, а вы ведь до сих пор даже ни разу не участвовали в самом состязании. Вот я и подумал, может, на то есть причина.

— Какая ещё причина. Просто не чувствую в этом необходимости. Да и страшновато.

— Страшновато?

— Ага. Туда же выходят только те, кто совсем свихнулся на мече. Сам вспомни, кто побеждал раньше.

Ронан поймал мяч.

Лансе, как и велел отец, мысленно перебрал прежних Святых меча.

Шуллипен, Зайпа, Навирозе, Потоковый клинок Кроден... И правда, все до единого были людьми, далёкими от нормальности.

«...Но ведь отец ничем не лучше?»

Пока Лансе лихорадочно подыскивал, что бы возразить, Ронан продолжил:

— Ладно ещё, если бы это был этот Шуллипен, но сейчас титул Святого меча у старшей сестры Навирозе. И ты хочешь, чтобы я сошёлся с ней на клинках? Фу, от одной мысли тошно.

Ронан даже изобразил рвотный позыв.

Он сам лично видел, как Навирозе снова взяла титул Святого меча.

Если уж говорить начистоту, он пошёл туда в надежде увидеть, как Шуллипен своим Мечом Бури хоть немного порвёт одежду старшей сестры, но в итоге зрелище оказалось совсем не таким, как он ожидал.

Тогда Ронан ещё не знал, что она уже достигла ступени перерождения тела.

В поединке за титул Святого меча с Навирозе Шуллипена, в буквальном смысле, размазали.

«Жуткое было зрелище. На моём месте я бы потом месяц из дома не выходил».

Это даже поединком назвать было жалко.

Навирозе не то что не достала Мансу — она даже энергию клинка толком не использовала, а всё равно подавила Шуллипена.

Её одати превратился в змею и прошёлся по арене.

Меч Бури, который с самого пробуждения Шуллипена ни разу не терял своего величия, в такой прекрасный день для прогулки обернулся всего лишь лёгким ветерком.

До конца боя прошло совсем немного времени.

Когда Навирозе убрала меч в ножны, Шуллипен валялся на полу и корчился, как червяк.

Ронан так и не смог ничего ему сказать.

Хотя ещё до боя решил, что, если тот всё-таки проиграет, высмеет его так громко, чтобы слышали все зрители.

«Жалкий идиот. Старшая сестра ведь тоже смотрела».

Его, наоборот, взяло зло.

Поэтому он сорвался на журналистах, которые в перевозбуждении строчили статьи.

Хотя, наверное, правильнее было бы назвать это не срывом, а законным контролем прессы.

Как ни крути, а заголовок [Шок! Змеиная императрица надругалась над Бурей!] — это уже перебор.

Проследить, чтобы подобная мусорная статья не вышла в свет, было единственным, что он мог сделать ради друга.

Ронан вложил в бросок чуть больше силы.

— Лови!

— Ой! Слишком высоко!

Мяч описал высокую дугу.

Засуетившийся Лансе усилил ноги маной и взмыл вверх.

Красивый приём.

Его движения напоминали хорошо натасканную охотничью собаку, и гулявшие неподалёку люди даже зааплодировали.

Приземлившись с разворота, Лансе пробормотал:

— Но мне всё равно кажется, что у вас получилось бы...

— С ума сойти. Ты и после уроков старшей сестры Навирозе ещё можешь такое говорить? Перерождение тела — это не только про лицо и фигуру, дурень. Да у половины мечников континента от одного лишь скрещивания клинков с ней случится недержание. Тут без шансов, если только не притащить старика Зайпу. Ну, или если Шуллипен не словит какое-нибудь гениальное озарение.

— Н-ну это я понимаю... Но вы ведь тоже очень сильный. Вспомнить хотя бы то занятие, где вы присутствовали...

— Если ты опять про этого Киэрсаджи, Киэрпаралича, как его там, забудь. Он был настолько безнадёжен, что я бы и с рукоятью меча, зажатой между ягодицами, из него нарезку сделал. Надо же сравнивать сравнимое.

Ронан цокнул языком.

Даже сейчас, стоило вспомнить, его снова брала злость.

И ведь из-за одного такого выжившего из ума старика людям пришлось страдать.

Лансе уже собрался бросить мяч снова, когда со стороны дзельквы донёсся голос Адешан:

— Вы двое, хватит уже, идите обедать!

Она сидела на покрывале и чистила яблоко.

Рядом с её длинными ногами в несколько ярусов стояли принесённые ею коробки с едой.

Эрин пробормотала:

— Ага. Эрин уже давно хочет есть. И Сита тоже, да?

— Пя!

Сита кивнул.

Птица снов, некогда забравшая бесчисленное множество жизней и пролившая море крови, сейчас расплылась по покрывалу, как масло на сковороде.

Эрин каталась по его мягким перьям и жевала яблоко, которое ей очистила мама.

— Да-да, идём. Уже идём.

Ронан снял перчатку и махнул ею.

Оказалось, уже подошло время обеда.

Подобрав мяч, Лансе пошёл за ним следом.

Ронан шагал, сунув руки в карманы, и покосился на сына.

— Кстати, как там зад? То место, куда мама тебя отхлестала после возвращения с Юга.

— Да когда это было-то!.. В тот же день Сита меня вылечил, и сейчас всё уже в полном порядке!

— Ага, в полном порядке. А кто тогда ревел и умолял? Даже Эрин держалась лучше тебя.

— Ух...!

Лансе густо покраснел.

Это произошло после той шумной учебной вылазки.

Он и Эрин были приговорены к порке за то, что посмели, рискуя жизнью, десантироваться прямо в гущу армии трупов.

Исполняла наказание Адешан де Вальтуа.

Наполненный материнской любовью удар ещё раз врезал в самую глубину костей Лансе воспоминание, которое он уже никогда не забудет.

Хихикая, Ронан растрепал сыну волосы.

— Вообще-то тогда я этого не сказал, но это было круто. Ринуться спасать людей, с которыми тебя вообще ничего не связывает, — совсем не просто. Конечно, я всё равно на стороне мамы, но раз вы выжили, значит, уже хорошо. Ты и правда молодец, сын.

— Не настолько уж... Ничего особенного я не сделал.

— Эй. Когда я тебя хвалю, надо просто отвечать: «Да! Спасибо, отец!!» А то, понимаешь, девчонки у тебя ещё нет, а уже строишь из себя невесть что... Хотя нет, у тебя же есть Сечика. Вы уже целовались?

— С-с-с чего вдруг вы вообще заговорили о Сечике?! Мы с ней просто друзья!

Лансе покраснел ещё сильнее.

«Всё равно ведь начнёте встречаться, а строит из себя невесть что».

Вот же упрямец.

«Я-то таким не был».

А вообще день выдался отличный.

Прохладный, но в меру, воздух, деревья, на которых только-только начинала вспыхивать осенняя листва.

Люди, гуляющие по парку с улыбками на лицах.

Ронан, продолжая препираться с сыном на ходу, усмехнулся.

— Сын. Я лучше ещё раз сыграю с тобой в мяч, чем пойду на поединок за титул Святого меча.

— Что?

— Потому что это в миллион раз более ценный способ провести время. Честно. Когда-нибудь ты и сам поймёшь.

Лансе нахмурился.

На его лице ясно читалось, что он совершенно не понимает, как столь почётный титул Святого меча может уступать обычной игре в мяч.

Ронан не стал ничего объяснять.

Есть вещи, которые понимаешь только тогда, когда переживёшь их сам.

И вдруг сзади раздался голос:

— Но в этом мире всегда есть люди, которым необходимо доказать себя.

— Чего?..

Низкий тяжёлый голос показался знакомым.

Ронан потянулся к рукояти.

Исчезнувшее остриё меча вновь возникло у кадыка заговорившего.

Над ними возвышался тигролюд, с головы до ног покрытый чёрной, как смоль, шерстью.

Зайпа усмехнулся.

— Давненько не виделись, сопляк.

— Шерсть-то у вас аж лоснится. Похоже, слухи о том, что вы омолодились, были правдой.

Уголок губ Ронана пополз вверх.

Это лицо он не видел уже довольно давно.

Окинув Зайпу взглядом с головы до ног, Ронан понял: слова о том, что тот прошёл перерождение тела, не были пустым слухом.

Чёрная шерсть, будто он искупался в чернилах, так и переливалась силой.

А мышцы, казавшиеся способными разорвать собственное тело и вырваться наружу, были сжаты куда плотнее, чем он помнил.

— Эти мелкие — твои дети?.. Как вымахали.

— Дети всегда быстро растут. Сын, поздоровайся с другом твоего отца. Ты же знаешь Зайпу? Прежний Прежний Прежний Святой меча.

— Э-это и правда Зайпа?.. Значит, слухи о том, что вы снова стали молодым, тоже...

Лансе, до этого стоявший столбом, с огромным трудом выдавил из себя слова.

Сердце колотилось так, будто сейчас разорвёт грудь.

Перед ним стоял один из тех, кем он восхищался всю жизнь.

Они уже встречались, но тогда Лансе был слишком мал и ничего не запомнил.

Зайпа кивнул.

— Да. Благодаря одному молодому льву я получил неожиданное озарение. Впрочем...

Его взгляд внезапно сместился за спину Ронана.

Эрин, распластавшись на спине Ситы, по-кошачьи насторожённо смотрела на Зайпу.

Рядом с ней поднявшаяся на ноги Адешан не сводила с него взгляда.

Её пепельные глаза мягко мерцали.

— Может, отпустишь? А то у меня поджилки сводит.

— Ах, простите. Вы подошли совсем бесшумно, и я не удержалась... Давно не виделись, господин Зайпа.

Адешан улыбнулась.

Свет в её глазах угас.

Подчинение сознания, сдавливавшее Зайпу изнутри, начало ослабевать.

Убедившись, что тело снова стало лёгким, Зайпа вздохнул.

— Фух... Всё-таки к этой способности я так и не привык. Имперской армии повезло с таким способным командиром.

— А вы тоже крепкий орешек, раз не отключились от такого. И что человеку, которому место на Севере, понадобилось аж здесь?

Ронан постучал пальцем по рукояти меча.

Зайпа слишком уж любил неожиданности, чтобы можно было позволить себе потерять бдительность.

В конце концов, при первой же встрече он вместо приветствия размахивал гуаньдао.

Зайпа почесал затылок.

— Да ничего особенного... Просто пришёл поговорить. Насчёт поединка за титул Святого меча. На этот раз я собираюсь участвовать.

— И вы туда же? Опять про Святого меча? Ну уж нет. Я не пойду.

— После разговора со мной тебе захочется.

— Разговор, говорите. Это ведь когда ртом разговаривают, так?

Услышав вопрос Ронана, Зайпа хрипло рассмеялся.

То ли из-за молодости, то ли ещё почему, но смех у него звучал куда живее, чем прежде.

За спиной у него теперь висели не гуаньдао, а два коротких копья.

Люди, стоявшие друг напротив друга, почти одновременно перестали улыбаться.

— Разумеется, нет.

— Я так и знал.

***

Щёлк! — и четырёхконная карета остановилась.

Для этой грубой просёлочной тропинки такая роскошная карета совершенно не подходила.

Вскоре дверца распахнулась, и наружу выпрыгнула девочка с тёмно-синими волосами.

— Ура-а-а! Приехали, приехали!

Выскочившая из кареты Ария запрыгала на месте.

Обычно ей тут же сделали бы замечание, велев вести себя как подобает юной госпоже, но только не сегодня.

Потому что учителя и старший дворецкий, отвечавшие за нравоучения, все до единого остались в особняке Грансия.

Следом за ней вышла Ирил и заулыбалась.

— Хи-хи, наша Ария так рада?

— Ага! Я так счастлива, что приехала сюда вместе с мамой и папой! Но где мы вообще?

Перед ними раскинулся простой сельский пейзаж.

Редкие деревца вдоль просёлка, узкая речка, петляющая через деревню, и плот, привязанный к вбитому в берег колу и покачивающийся на воде.

Деревенские сорванцы кучками высыпали наружу и ловили кефаль.

Глаза Арии засияли.

— Как красиво...

— Хе-хе, правда ведь?

Пейзаж был до крайности обыденным, но для Арии, проводившей почти всё время во владениях Грансия и в Столице, он казался удивительно свежим.

Ирил обняла её сзади.

— Это Нимбертон. Родина мамы.

— Родина? То место, где ты родилась и выросла?

— Ага. Мы с Ронаном прожили здесь почти всю жизнь.

Ирил кивнула.

С тех пор прошло уже больше десяти лет, но дни, проведённые в Нимбертоне, до сих пор были такими ясными, будто до них можно было дотянуться рукой.

В этот момент Шуллипен, забрав вещи, последним сошёл с кареты.

— Здесь...

— Тсс.

Он только собрался что-то сказать, оглядывая Нимбертон, как Ирил, поднеся палец к его губам, широко улыбнулась.

— Сегодня просто идите за мной. Я хочу вам кое-что показать.