У самого уха раздался мягкий женский голос.

— Поразительно. Правда поразительно. Неужели человек может быть таким сильным?

— …Мм.

Навирозе, тихо застонав, открыла глаза.

Перед ней показался настолько высокий потолок Пламенного дворца, что глазом его было не измерить. Бушевавшее, словно адское пламя исчезло без следа.

— Это место…

Память была мутной, будто её ударили по голове.

Навирозе медленно принялась приводить в порядок то, что произошло.

Гаргаренс несомненно погиб.

Но в последнем порыве он выбрал самоуничтожение. Она пыталась остановить взрыв при помощи Мансы, но сил не хватило, и в итоге решила погибнуть вместе с ним.

А потом…

«…!»

Глаза Навирозе широко распахнулись.

Только теперь она всё вспомнила.

Прямо перед взрывом к ней, совершенно точно, успели подбежать двое учеников.

Она вскрикнула так, будто это был вопль:

— Лансе! Сечика!!

По вискам скатился холодный пот.

Если с ними что-то случилось, она никогда себе этого не простит.

Навирозе уже собиралась приподняться, но вдруг замерла.

Из-за того, что голова у неё ещё шла кругом, она не сразу заметила, что что-то прижимает её тело. Опустив взгляд, она изумлённо распахнула глаза.

— Вы…

Лансе и Сечика крепко обнимали её с обеих сторон.

Судя по позе, именно они заслонили её от взрыва.

Даже потеряв сознание, четыре руки продолжали держать её мёртвой хваткой.

На них не было видно ни единой раны.

Навирозе, закусив нижнюю губу, откинула голову назад.

— …Бестолочи вы.

Дрожащей рукой она провела по глазам.

Видимо, с возрастом она и правда стала сентиментальнее.

Она вспомнила всё.

Едва они с Лансе вырвались из-под защитного барьера, как прогремел взрыв.

«Неужели ученики уже второй раз спасают мне жизнь?»

Если бы не эти двое, от неё наверняка не осталось бы даже костей.

Внезапно Навирозе, ощупывавшая своё лицо, приподняла брови.

— Это ещё что?

Ощущение под ладонью было непривычным.

Глаза будто стали глубже, а переносица — выше.

Осторожно отстранив от себя обоих, Навирозе подняла меч Лансе.

Увидев своё отражение на клинке, она коротко усмехнулась.

— …Ха.

Она едва не выронила меч.

Её повзрослевшее лицо словно вернулось к тому времени, когда ей было около двадцати.

Густые ресницы и чётко очерченный нос.

Подбородок, с которого окончательно сошла детская округлость, стал таким острым, будто им можно было чистить яблоки.

И даже это было не самым удивительным.

Все прежние шрамы исчезли без остатка.

— Да что это такое?..

На ней оставалась школьная форма, почти целиком сгоревшая.

Она уже давно перестала выполнять роль одежды, так как сквозь неё всё было видно. Но открывшаяся бронзовая кожа была гладкой, без единой царапины.

Не осталось ни ожогов, расплавивших даже мышцы, ни старого шрама на животе, который появился когда-то после боя с Зайпой.

Пепельно-серые волосы, сгоревшие тогда почти до короткой стрижки, теперь длинными прядями спускались до самой талии.

Как такое возможно?

Навирозе всё ещё сидела в оцепенении, когда снова раздался женский голос, который она слышала сквозь сон.

— Наконец-то ты пришла в себя.

— Что?..

Навирозе поспешно обернулась.

На неё смотрела женщина в красном платье.

На губах её играла доброжелательная улыбка, а волосы были алыми, словно живое пламя.

— Вы…

— Хорошо, что моя линька как раз закончилась. Ваши раны были вовсе не обычными. А ты, в особенности, ещё чуть-чуть — и уже не принадлежала бы этому миру.

Палец женщины указывал на Навирозе.

Догадаться, кто перед ней, было нетрудно.

Навирозе опустилась на одно колено, выражая почтение.

— Смертная Навирозе приветствует Мать Огня.

— Что это ты вдруг так официально? Мы ведь боевые товарищи, вместе прошедшие войну с Небюлой Клазиэ. Мне даже становится немного обидно.

— Ничего подобного. Но сперва я должна добавить одно: эти двое ни в чём не виноваты. Гаргаренса сразила я одна.

Первым делом Навирозе заявила именно это.

Это нужно было прояснить обязательно.

Как бы ни был этот тупой ящер её больным местом, он всё равно принадлежал к роду Матери Огня.

Если за это кому и полагалось отвечать, то только ей.

Вскоре последовал ответ.

— Я знаю, дитя.

— Что?

— Даже во время линьки я не теряла сознания. Я вовсе не собираюсь спрашивать с тебя за это. Напротив, я прекрасно понимаю, что извиниться должна сама. Так что подними голову.

Навардодже объяснила, что наблюдала весь ход событий.

И что, не будь она в разгаре линьки, вмешалась бы сразу.

Затем она продолжила уже мрачнее:

— То дитя, Гаргаренс… ещё до того, как Каин отрубил ему рог, было безнадёжно сломано. И я, и мои дети пытались наставить его, но всё было напрасно. Я должна была сама взять на себя ответственность и покончить с этим раньше… Но для матери убить собственного ребёнка оказалось не так просто.

— Я понимаю.

— Спасибо. Ты лишь сделала то, что должна была сделать я. Так что не испытывай ни капли вины. А раз твои раны уже полностью исцелены… могу я наконец спросить, зачем вы пришли сюда?

— …Да.

Навирозе кивнула.

Похоже, её уже раскусили.

На самом деле её схватка с Гаргаренсом была лишь случайным происшествием. Настоящая цель была другой.

Коротко и ясно она объяснила, зачем пришла в Пламенный дворец.

Проснувшись, она внезапно обнаружила, что стала моложе, и искала способ решить эту проблему.

Выслушав её, Навардодже прикрыла рот рукой и рассмеялась.

— Ахаха, вот оно что. Теперь понятно, почему ты не внесла своё имя в список посетителей. В таком виде тебе и правда было бы слишком неловко показываться ученикам — уж больно ты милая.

— Угх…

Лицо Навирозе вспыхнуло.

С тех пор как она снова надела школьную форму, это был самый унизительный момент.

Посмеиваясь, Навардодже продолжила:

— Но всё же поразительно. Мечница, а не маг, и достигла ступени обратного хода. Неудивительно, что ты смогла в одиночку одолеть Гаргаренса. Но, кажется, сейчас ты уже вернулась к тому возрасту, которого и хотела?

— Это так, но мне хочется понять причину. Почему я, в отличие от остальных, не вернулась к периоду расцвета, а стала слишком юной? И почему вдруг снова повзрослела?..

— Для начала, ты внезапно повзрослела потому, что превзошла пределы самой себя. Во время боя с Гаргаренсом ты выросла ещё на одну ступень, и твоё тело стремительно повзрослело. А причина, по которой ты стала необычно юной… хм, у меня есть одна гипотеза. Хочешь услышать? Почти наверняка она верна.

Навирозе кивнула.

Если уж Мать Огня этого не знает, значит, не знает никто.

Подойдя ближе, Навардодже провела рукой по её волосам и сказала:

— Хорошо. Если говорить просто, ты вернулась к тому времени, по которому тосковала сильнее всего.

— …К тому времени, по которому тосковала?

— Да. К возрасту, в который сама хотела вернуться. Такое мне доводилось видеть не впервые. В мире считают, что те, кто переживает обратный ход, возвращаются к периоду физического расцвета, но на самом деле это не так. Феномен обратного хода, это чудо, воздвигнутое накопленными усилиями, проявляет к человеку предельное милосердие.

Иными словами, выходило, что Навирозе сама пожелала вернуться в девичьи годы.

Честно говоря, поверить в это было трудно.

В то время она скиталась по полям сражений — так по чему именно она могла тосковать?

Навирозе тихо пробормотала:

— Вы хотите сказать, что я сама хотела вновь стать девушкой? Но почему?..

— Хе-хе, это знаешь только ты сама. Кстати, тебе достались очень добрые ученики.

Навардодже улыбнулась.

Её взгляд задержался на Лансе и Сечике.

Ученики, защитившие наставницу, спали так крепко, что, кажется, не заметили бы, даже если бы их унесли на руках.

— Ради наставницы… нет, пожалуй, учитывая обстоятельства, правильнее будет сказать — ради друзей. Как бы то ни было, мало кто в этом мире способен броситься в пламя, извергнутое драконом, ради друга.

— …Я тоже так думаю.

— Судя по лицам, это дети Ронана и Асела. В такие моменты и вспоминают, что кровь не обманешь. Мне всегда особенно радостно наблюдать, как доброта смертных передаётся дальше.

Она погладила обоих по головам.

По-детски ворочаясь во сне, они выглядели довольно мило.

И тут в голове Навирозе вдруг словно сверкнула молния — она всё это время молча смотрела на лицо Лансе.

— …Госпожа Навардодже. Значит, я так и останусь в этом состоянии?

— Да. Если только снова не превзойдёшь свои пределы или не случится чего-нибудь ещё. Впрочем, даже если ты повзрослеешь, снова перейдя через предел, скоро ты всё равно вернёшься к нынешнему облику. Похоже, именно он и соответствует твоему физическому расцвету.

— Вот как… Если позволите, у меня к вам есть ещё несколько просьб. Понимаю, что это слишком нагло…

— Что за слова. Если это в моих силах, я сделаю всё.

Навардодже охотно согласилась.

Изначально она и не собиралась отпускать её с пустыми руками.

В конце концов, перед ней была героиня, которая предотвратила не просто теракт, а крах отношений между смертными и драконами.

Поблагодарив её, Навирозе подняла меч.

— Благодарю. Тогда…

И внезапно отрезала себе волосы.

Чик!

Длинные пепельно-серые пряди мягко опустились к её ногам.

Поражённая этим неожиданным поступком, Навардодже вскинула брови.

— Но зачем так вдруг?.. У тебя были красивые волосы.

— Мне и самой нравятся длинные. Но волосы Наро ведь сгорели.

— Что?.. А, вот оно что.

Только теперь догадавшись, что та задумала, Навардодже тихо рассмеялась.

Похоже, человек перед ней был куда лучшим наставником, чем она сперва подумала.

Следом Навирозе принялась рыться во внутреннем кармане формы Лансе.

— И есть ещё кое-что. Просьба, конечно, совсем детская…

Вскоре она достала какой-то предмет.

Небольшое прямоугольное устройство — вещь, которую она конфисковала у ученика Уиллумпа.

Мать Огня, увидев незнакомый предмет, слегка наклонила голову.

— Мм? Что это?

...

— А-а-а-а!!

Лансе очнулся примерно час спустя.

Он помнил, как его захлестнуло взрывом, а дальше память обрывалась.

Резко поднявшись, словно в припадке, он завертел головой и выкрикнул:

— Се, Сечика! Наро! Где вы все?!

Ни одной из них не было видно.

Мозг пронзило дурное предчувствие.

Взрыв вроде был очень сильным. Неужели…

У него внезапно защипало глаза, и Лансе торопливо стёр рукавом навернувшиеся слёзы.

Он отчаянно оглядывался по сторонам, когда вдруг услышал:

— Мы здесь, Лансе.

— Что-то долго ты спал. Ты что, плакал?

Неподалёку раздались знакомые голоса.

Глаза Лансе округлились.

Прямо посреди Пламенного дворца две девушки сидели рядом за столиком и спокойно наслаждались чаепитием.

— Вы, вы…

— Пфх-х, ты так за нас переживал? «Се-чи-ка! На-ро-о!»

Сечика захихикала.

В душе она была очень довольна, что Лансе первым позвал именно её.

Навирозе, молча пившая чай, подошла к нему.

— Хорошо, что ты выспался. Вставай.

— На, Наро… Ты не ранена?

— Как видишь. Это благодаря тому, что вы меня спасли.

— Тогда слава богу, но твои волосы…

Лансе замялся.

Роскошная длинная грива превратилась в аккуратное короткое каре.

Если честно, лично ему даже больше нравилось так.

— Что, не идёт?

— Н-нет, вовсе нет. Тебе очень идёт! Просто ты так долго их отращивала… жалко стало.

— Хорошо, что идёт. Ладно, раз пришёл в себя, поправь одежду и приготовься вести себя как подобает.

— А? С чего вдруг?..

И тут над головой Лансе легла тень.

Одновременно кто-то, появившись у него за спиной, мягко взял его за оба плеча.

Рефлекторно обернувшись, Лансе судорожно втянул воздух.

Женщина в красном платье смотрела на него сверху вниз с чарующей улыбкой.

— Вы, вы, вы… кто?..

— Рада познакомиться, милое дитя. Ты и правда очень похож на своего отца.

Когда её рука коснулась его щеки, Лансе застыл на месте.

Для такой внешности никакие представления были не нужны.

Над алыми волосами возвышалась пара рогов.

— Го, госпожа Навардодже?..

После глубокого вдоха с его губ сорвался дрожащий голос.

На Навардодже было то самое красное платье, в котором она когда-то появилась на церемонии поступления в Филеон.

То самое платье с глубоким вырезом на груди, из-за которого не могли отвести глаз ни Ронан, ни сам император.

И тут Лансе вдруг понял, что тень над его головой отбрасывала именно её грудь.

Полностью подавленный, он лишь дрожал, не в силах вымолвить ни слова.

Ответив ему одной лишь улыбкой, Навардодже продолжила:

— Так это ты хотел сфотографироваться со мной?

«…!!!»

Глаза Лансе широко распахнулись.

Вопрос задала сильнейшая на этой планете, но он так и не смог ответить — лишь с трудом кивнул.

Когда мечта сбывается, сердце, оказывается, и правда переполняется до предела.