«-А как прошла торговля?» — Гарри было очень интересно имел ли праздник коммерческий успех.

Широкая улыбка его отца не дрогнула. «- За теми вещами, которые у нас в Гринготтсе считаются просто безделушками, ведьмы и волшебники выстраивались в очередь по шесть человек. Поделки наших учеников, которые обычно пылятся на полках мастерских или становятся детскими игрушками, были сметены как горячие пирожки. Продано все, что привезли в Кингсаи. Гоблины тоже тратили золото во многих заведениях, к которым у нас обычно нет доступа, например Сладкое королевство и кафе Фортескью. Я также заметил довольно много наших граждан с квиддичной атрибутикой…»

Его ответ вызвал веселый смех за столом, так как Сапфир сидела за завтраком, одетая в топ с гарпиями, который Гарри купил ей.

Вскоре к ним присоединилась улыбающаяся Амелия, пересказавшая мнение министерства на прошедшее мероприятие, которое также оказалось подавляюще положительным. «- Ты действительно открыл кое-кому глаза за эти выходные, Гарри. Твою политику равного отношения ко всем все видели. Твоя просьба насчет маггловского священника, также одобрена. Корнелиус хочет, чтобы я связался с этим преподобным Ричардсом как можно скорее…»

Пара громких «что?» с другого конца комнаты от вошедших Дэна и Эммы, прервало разговор с Боунс.

«-У С в о б о д н ы й м и р р а н о б э нас не было времени, чтобы рассказать вам, но я узнавал, можно ли преподобного Ричардса проинформировать о существование магии, чтобы он мог приехать в Кингасси и провести церемонию бракосочетания на нашей свадьбе. Боюсь гости, которых мы пригласим, не впишутся в приходскую церковь в Кроули, не так ли?»

Эмма чуть не разрыдалась, услышав эту новость, и винила во всем свои гормоны, которые не давали ей совладать со своими гормонами, когда Гермионе пришла в голову еще одна мысль, на этот раз действительно вызвавшая счастливые слезы. «- Мама, преподобный Ричардс мог бы приехать сюда, чтобы крестить Джеймса.»

Ее комментарий вызвал несколько странных взглядов, прежде чем Дэн решил признаться. «- Мы решили назвать сына Джеймсом Грейнджером в честь второго имени Гарри. Кстати, Невилл, Падма, вы будете его крестными родителями?»

Молодая парочка оказалась явно ошарашена, услышав эту просьбу, однако удивление вскоре сменились широкими улыбками. Оба быстро согласились, прежде чем Падма повернулась к своим лучшим друзьям и охарактеризовала все свои чувства в одной фразе. «-Мы будем крестными вашего брата, и это делает нас настоящей семьей!»

На этой радостной ноте пришло время попрощаться с тремя гостившими у них семьями. Денис, Эван и Натали обменялись телефонными номерами, и глядя на это, Гарри пришла в голову мысль, что, возможно, пришло время добавить сову в их Хогвартскую стипендию. Хотя в школе детям были доступны местные совы, которые позволяли им отправлять письма домой весь учебный год, но они оказывались, фактически отрезаны от своих друзей на все лето.

Дженни призналась Гермионе, что у нее нет необходимой квалификации, чтобы поступить на университетский курс, который она изначально выбрала, так как последний ее год учебы там оказался провальным. Грейнджер посоветовала ей все же выбрать учебное заведение, а они уже подберут ей жилье рядом. Сначала ее семью нужно было переселить и установить защиту, а потом Дженни могла бы поработать над вступительными экзаменами.

Затем семья перешла в большую гостиную, у Барчока была кое-какая информация, которую он хотел поднять только в кругу семьи.

«- Вчера Адам Браун посетил Гринготтс и опустошил свой фамильный склеп. Он громко заявлял, что мы, гоблины, запятнали доброе имя его семьи и честь дочери. Мужчина отрицает, что Лаванда каким-то образом причастна к произошедшему инциденту, и пытается свалить вину на Парвати.»

Молчание, вызванное этой новостью, оказалось нарушено Амелией. «- Из всех многочисленных сов, которые министерство получило касательно прошедшего праздника, только одна была отрицательной. Адам Браун подал жалобу на Аврора Тонкс за то, как она вчера справилась с ситуацией.»

Тонкс сейчас сидела рядом с Ремусом, вернувшись к своим обязанностям по охране Гарри. «- Босс, Барон Кингсаи сказал этому напыщенному придурку, что Лаванда злоупотребила его гостеприимством, после чего семью Браун попросили удалиться. Я просто указала ему на то, что его отказ будет считаться нарушением закона, и тогда мне придется вмешаться.»

Амелия больше ничего не сказала метаморфу, полностью соглашаясь с ней в этом вопросе. «-Он также связался с Минервой и пожаловался на то, как она обошлась с его дочерью, при этом угрожая забрать Лаванду из Хогвартса, если школа не сможет гарантировать, что между ней и ведьмой, пытающейся сбить ее с пути истинного, Парвати Патил, не будет никаких контактов.»

Потрясенная и заплаканная Парвати сидела между Падмой и Невиллом, которого вскоре подвинули, и Гермиона заняла его место. Падма уже успокаивающе обнимала сестру, поэтому Грейнджер просто взяла девушку за руку.

«- Вчера мы с Гарри встречались с этим человеком. Он сказал, что Лаванда ничего подобного никогда не сделает и твоя подруга промолчала. Среди присутствующих нет никого, кто думал бы, что это ты сбила Браун с пути истинного, она просто свалила все на тебя, чтобы избежать заслуженного наказания. Ты можешь себе представить, чтобы Сьюзен сделала нечто подобное с Ханной?»

Теперь настала очередь Падмы попытаться успокоить сестру. «- ПАВ, мы все знаем, что ты любишь раздвигать границы, но Лаванда явно не та подруга, какой ты ее считала, если сваливает всю вину на тебя. Должна сказать, что разделить вас двоих не самая худшая идея, которую я когда-либо слышала. Если ты вдруг захочешь переночевать с нами в общежитии Равенкло, то мы конечно не против.»

Двое Хаффлпаффок тут же поддержали ее идею. «-Ты могла бы оставаться со мной и Сьюзен…»

«- Спасибо, но Лаванду у вас не любят. Вряд ли ваши однокурсники проявят лояльность к ее предполагаемой лучшей подруге.»

Поддержка, которую ей оказывали друзья конечно помогала, но не могла полностью компенсировать душевную боль от того, что ее бросила лучшая подруга. К тому же ее отец, казалось, был готов взорваться от нарастающего гнева. Парвати встала и опустилась на колени рядом с сидящим отцом.

«- Папа, мне очень жаль, что мое поведение поставило тебя в такое положение. Я допустила очень серьезную ошибку в суждениях, и служба безопасности Гарри была вынуждена спасать меня от последствий. Я навлекла позор на нашу семью и заслуживаю любого наказания, которое ты назначишь и обещаю, что с этого дня постараюсь, стать послушной дочерью, которой ты можешь гордиться.»

Рамрао был так зол, как никогда в жизни, и пытался сдержать свой гнев, разговаривая с дочерью. «- Парвати, твое поведение выходило за рамки того, что мы с матерью находили приемлемым, и мы решили отправить тебя обратно в Индию, надеясь, что, пожив какое-то время с моей матерью, ты поймешь всю ошибочность выбранного пути.»

Хотя девочка сидела, опустив голову, но все равно все видели, как текут ее слезы, однако мужчина еще не закончил.

«- Реакция отца Лаванды все изменила. Пытаясь защитить собственную дочь, Адам перекладывает всю вину на меня. Если бы мы сейчас отослали тебя, это послужило бы подтверждением его мнению.»

Тут Парвати вскинула голову, а отец протянул руку и вытер ей слезы. «- В то время как Лаванда, по-видимому, счастлива подыграть версии событий рассказанной ее отцом, моя дочь признала свою ошибку и извинилась за свое поведение. Что бы мы ни решили насчет твоего наказания, одна вещь не подлежит обсуждению. Твое общение с этой девушкой подошло к концу.»

Августа не любила прерывать такие моменты, но женщина хотела рассказать им некоторые варианты развития событий. «- Лаванда находилась под опекой Хогвартса, пока жила здесь, и вы можете себе представить, как профессор Макгонагалл отреагирует на то, что Адам Браун отчитал ее за выговор его дочери. Девочка действительно может покинуть Хогвартс, если Минерва не получит извинений. За Парвати несли ответственность ее родители, находящиеся здесь и поэтому у нее не будет никаких проблем со школой по данному инциденту. Мне нужно поговорить с Филиусом и Минервой, но я не вижу никаких серьезных проблем с гриффиндоркой частично проживающей на другом факультете, которые не могут быть преодолены.»