«- Я знаю, сестренка, точно так же, как знаю, что Гарри снова спас меня. Мы с Лавандой действительно облажались, и теперь об этом узнает весь Хогвартс. Люди будут думать, что мы оба знали, во что ввязываемся прошлой ночью, и в результате наша репутация разрушится — даже несмотря на то, что ничего не произошло. Теперь ни один приличный мальчик и близко ко мне не подойдет. Сначала дневник, а теперь еще и это, как я могу быть такой дурой?»

Когда из ее глаз начали капать слезы, Падма подала знак Невиллу, что берет Парвати на перерыв. Решив сходить на чашку чая и перекусить, сестры отправились в поместье.

«- Возможно, мне действительно стоит попросить отца отправить меня к бабушке, по крайней мере, мне не придется возвращаться в Хогвартс, где все будут пялиться на меня — снова.»

«-Ты же знаешь, что наши друзья поддержат тебя. Да, Гарри был очень зол сегодня утром, но у него были на то веские причины. Как я тебе говорила, твое поведение ставит нас всех в неловкое положение. Гарри не отступил бы прошлой ночью если бы я не попросила. Я знаю это и ненавижу ставить его в такие ситуации, но ты моя сестра, которую я люблю. Просто пойми, мы не можем продолжать вытаскивать твою задницу из огня постоянно, в следующий раз можем и не успеть прийти к тебе на помощь.»

«-Я знаю, что мне нужно измениться, но и сама точно не знаю, как и чего я хочу.»

«-У тебя был хороший, красивый, парень, но ты бросила его в поисках романтики и приключений. Что, не согласна? Ты сама сказала, что в нем нет искры. Спроси Гермиону, ищет ли она приключений, и я готова поспорить, что она ответит так же, как и я.»

«- Падма, тебе четырнадцать, но у тебя на пальце кольцо Лонгботтома, на бедре гоблинский клинок и Орден Мерлина первой степени, висящий у тебя дома на стене, рядом с наградой гоблинов за храбрость.»

«- Подобное отношение к моим достижениям это часть твоей проблемы. Ты видишь, как близки мы с Невиллом, но не понимаешь, сколько часов крови, пота и слез ушло у нас за прошедшие годы. Сначала дополнительные занятия каждый уик-энд с первого курса, а теперь мы тренируемся каждое утро. Вместе встречали смерть и сражались за наши жизни, прикрывая спины друг друга. Ты сравниваешь себя со мной, но в ту ночь, когда тролль попытался напасть на нас, наши дороги пошли разными путями. Ты видела Гарри в роли своего супруга, не смотря на его желания, а я просто хотела стать его другом.»

Для Парвати слова сестры стали подобно удару молнии, когда девочка увидела в них правду. «-Я плакала почти весь тот день, когда Гарри отверг меня, а ты обедала с ним и его отцом. Мы действительно пошли разными путями и оказались разными людьми.»

«- Как сказал наш центурион, ПАВ, мы все разные. Различия между нами были всегда, но ты все еще моя сестра, которую я люблю, и ничто этого не изменит.» — Падма была рада, что они уже почти добрались до дома, хотя слезы Парвати все еще лились рекой. Что-то подсказывало ей, что сегодня она действительно достучится до своего близнеца, и Падме оставалось только надеяться, что еще не все потеряно.

**************************************************

Гарри не думал, что ситуация с Браун могла стать еще хуже чем уже была.

Отец Лаванды категорически отказывался верить, что его дочь способна на нечто подобное, С в о б о д н ы й_м и р_р а н о б э утверждая сначала, что охрана ошиблась, а потом обвинил их в откровенной лжи, чтобы доставить его хорошей маленькой девочке неприятности. Слава Мерлину Гарри был избавлен от необходимости выбрасывать его из долины благодаря Тонкс.

Правда, столкновение с аврорами мало изменило мнение мужчины. Его дочь спокойно стояла на протяжении всей встречи, пока Тонкс объясняла Брауну доступные варианты выбора: вернуться домой или посетить камеру министерства за нарушение частных границ. Семейство благоразумно решили покинуть территорию барона, поклявшись, что на этом дело не закончится.

Встреча с семейством Квирк также породила очередной набор проблем. Это была деревенская семья, которую можно было бы считать бедной, но они, разумеется, не считали себя таковыми. Супруги вели самодостаточный образ жизни, больше привыкли торговаться с соседями за товары, которые не могли производить сами, чем покупать что-либо. Гарри, пытавшийся вручить Орле маленький мешочек с золотом, похоже, оказался понят неправильно.

«- Мы Квирки не нуждаемся в твоей милости…»

«- Сэр, я ни коем образом не хотел вас оскорбить. Например, второй-маглорожденный стипендиат этого года никогда даже не слышали о нашей валюте, поэтому я дал им немного, чтобы они могли купить несколько сувениров на празднике. Мое единственное намерение состояло в том, чтобы отнестись к ним обоим как к равным.»

Они представили Луну как одну из первых стипендиаток, и девочка попыталась развеять подозрения семейства. «- Мистер Квирк, стипендии Поттера очень востребованы, и разумеется, не рассматриваются как подачки. В Хогвартсе много учеников, которые мечтают оказаться на месте Орлы.»

Гермиона видела нерешительность и неуверенность пары, но не знала, что за этим кроется. «- Мистер и миссис Квирк, сегодня мы развлекаемся, а не принимаем решения. Пожалуйста, примите наше гостеприимство и наслаждайтесь праздником. Мы договорились пообедать сегодня с остальными стипендиатами, и вы можете присоединиться к нам и задать любые вопросы. Позже летом в случае вашего согласия мы посетим Косой переулок, чтобы подготовить Орлу к школе. В любом случае у вас есть еще недели, прежде принять окончательное решение.»

Затем Луна вызвалась быть их гидом в течение дня, на что Квирки согласились, после того как Гермиона объяснила причину их с Кроу дальнейшего отсутствия

«-Мне очень жаль, но нам действительно нужно идти, на стадионе соберется меньшей мере пять тысяч людей, которые жаждут увидеть, как Гарри скрестит мечи со своим наставником. Луна присмотрит за вами, и мы снова встретимся за ланчем.»

К тому времени, как Гарри вышел на арену, у него уже гудела голова от чертовски тяжелого утра. Хотя он был достаточно опытен и прекрасно понимал, что ему нужно очистить свой разум от всего, что не связано с предстоящим сражением, иначе все может закончиться очень быстро и явно не в его пользу.

Когда они обменялись первыми несколькими ударами, Гарри обнаружил, что радуется битве. Сейчас все, о чем ему стоило беспокоиться, — это о блокирование атак наставника. Постепенно волна за волной наступление Остролеза было отбито, в то время как он даже смог перейти в атаку. Это казалось невероятным, но ему действительно удавалось теснить мастера. Последние три атаки Кроу постепенно приближали к завершению боя, наставник устал, и ученик был уверен, что теперь победит его.

Крик арбитра «время» заставил парня немедленно остановиться, и все мысли о победе исчезли. Он деактивировал доспехи, вложил клинки в ножны, поклонился противнику и чуть не упал на землю, но крепкая рука, сжавшая его плечо, не дала этому случиться.

«- Соберись Центурион, я не потерплю сейчас такой дешевой победы. Ты выйдешь с этой арены рядом со мной, а потом упадешь в объятия своей пары. Она стоит там и ждет тебя.»

Мысль о Гермионе заставляла Гарри передвигать ноги, и только рука мастера Остролеза, обнимавшая его за плечи, удерживала его в вертикальном положении. Весь стадион, возможно, был на ногах и аплодировал как сумасшедший, но Кроу было очень трудно на чем то сосредоточиться. Он утонул в битве и использовал свою магию слишком долго, и теперь добрался до своей невесты только потому, что его противник практически нес ученика последние десять ярдов.

Вскоре Гарри уже лежал на кровати, где его осматривали.

Целителю не потребовалось много времени, чтобы прийти поставить диагноз. «- Сильное истощение. Мы дадим ему зелье, которое заставит его проспать несколько часов, а затем еще одно, когда он проснется. Мы понимаем, что у барона есть обязанности, иначе мы бы запретили ему вставать с постели до завтра. Он должен поесть, когда проснется, и не напрягаться до конца дня, хороший ночной сон поможет ему полностью восстановиться к завтрашнему дню.»

Первое зелье уже подействовало, и Гарри отключился.